(не) их реальность

      За месяц обучения в школе Пятый становится очень популярным среди девочек, не очень среди мальчиков и совсем непопулярным среди учителей. На большом календаре в учительской красным маркером выделен день окончания промежуточных экзаменов. После каждого урока с Пятым преподаватели надолго останавливались всматриваясь в день избавления, словно считая сколько им еще мучиться. Многие приходили к директору и уверяли того, что мальчик умный и ему совершенно не обязательно посещать их уроки. Поэтому количество предметов сокращалось с каждой неделей, только самые упрямые несли крест преподавательских мучений с гордо поднятой головой.       После своих занятий Седьмая складывает тетради, собираясь отправиться на заслуженный отдых. Ваня никогда не училась в нормальной школе, поэтому запах мела, старых книг и мокрых тряпок, не вызывает ностальгии. Она всегда хотела быть особенной, но став ей поняла, что силы в повседневной жизни почти бесполезны. Если конечно не надо спасать мир или свою жизнь, но этих проблем не было, если бы не их силы. Какой-то замкнутый круг получается. Пятый подходит почти беззвучно и когда девушка поднимает взгляд, то обнаруживает его в паре шагов. — Пойдем домой? —У тебя разве больше нет уроков? — недоуменно моргает учитель музыки, перекидывая сумку на плечо и прижимая журнал успеваемости к груди. —Учитель истории, договорился с директором и теперь я могу не посещать его уроки. Отдаю должное он и вправду долго продержался — Ваня улыбается, вглядываясь в самодовольное лицо брата, уж в знании истории ему не было равных. —Девочки расстроятся, когда узнают, ты очень популярен — Пятый хмурится, как будто услышал не смешную шутку, обычно эту тему поднимал Клаус, издевательски толкая брата плечом. Бывший агент внимательно всматривается в тщетных попытках обнаружить, хоть намек на шутку, но Седьмую уже несет с неприличной для взрослой женщины скоростью. — Тебе стоит присмотреться, например Анна очень умная и красивая девочка. Ты ей нравишься это даже учителя заметили. Девочки очень быстро взрослеют, оглянуться не успеешь и перед тобой уже молодая девушка — Ваня понимает что пора заткнуться, но язык словно живет своей жизнью. А с каждой фразой лицо брата все мрачнее и мрачнее, как предгрозовая туча весной. Если бы сейчас сестра добавила: «шутка», возможно он нашел бы в себе силы улыбнутся и проглотить язвительный комментарий которых у него в избытке для других членов семьи. Но она говорит это абсолютно серьезно. Когда руки Пятого обхватывают хрупкие плечи и прижимают женское тело к школьной доске, рот наконец-то таки прислушивается к гласу рассудка и закрывается. — Ей четырнадцать — от его интонации по спине пробегает рой мурашек, голос брата сквозит неподдельным отвращением. Мужские пальцы разжимают плечи, и мягко проводят дугу по плечам к шее, останавливаясь на лице Вани — для меня даже ты слишком молода. Последняя фраза как пощечина отрезвляет ошарашенную Харгривз и возможно будь она в состоянии трезво мыслить, то не произнесла бы следующие слова. — Пятый, пора привыкнуть, что многие девушки будут младше тебя — это звучит как вызов, хотя не является им. Пятый очень медленно и угрожающе кивает, и Вани приходится напомнить себе что вообще-то она сильнее, но получается как-то неубедительно. Оглушительная тишина была ей ответом, в знакомых с детства глазах появляется странное выражения. Раньше брат никогда не смотрел на нее так, словно девушка дала разрешение. Горячие ладони уверенно захватывают её лицо в плен, не давая возможности отвернуться. И словно отрезая себе путь к отступлению, большой палец очерчивает вмиг пересохшие губы. Все происходящее напоминает сон, над которым Ваня не имеет власти, тело словно окаменело. Пятый неспешно склоняется, сутулясь, и разрывая оставшиеся сантиметры разделяющие их лица. — Хорошо — ответ опаляет губы теплым дыхание прежде чем прижаться к ним. Мир замирает в этот момент. Шум детей, который до этого врывался в помещение незваным гостем, становится далеким и каким-то неестественным. Запах заваренного горького кофе наполняет каждую частичку в старом кабинете музыки. Пятый растягивает это мгновение, захватывая губы, словно пробуя их на вкус, проводит языком. На долю секунды он отстраняется, чтобы потом продолжить, но уже более настойчиво. Пальцы сжимают её челюсти так что рот поддается напору и слегка приоткрывается, давая возможность углубить поцелуй. Горячий язык изучает её, игнорируя безучастность. На краю здравого рассудка Ваня понимает, что надо либо оттолкнуть брата, либо наконец ответить на ласку. Нельзя стоять так вечно. Но поцелуй обволакивает своей нежностью и неторопливостью, словно Пятый ждал этого очень долго и больше ждать не намерен. Баррикады Вани трещат по швам, здравый смысл отступает и прежде чем она сама это понимает её губы неуверенно отвечают на нежность брата. Скрип открывающейся двери заставляет дернуть головой на звук, оставляя влажный след от поцелуя на щеке. Мир снова начинает свое вращение, словно всеми силами стараясь догнать упущенные мгновения. Шум коридора врывается в кабинет, оглушает и отрезвляет, как ведро холодной воды опрокинутое на голову спящему человеку. — Вот черт — ученица стоит в дверях, их взгляды встречаются и это придает Вани силы вывернуться из объятий Пятого, но слишком поздно. Анна уже бежит со всех ног как можно дальше от увиденного — дерьмо. В отличие от неё брату плевать, что их застали в столь пикантной ситуации, он равнодушно пожимает плечами и спрашивает: — Мы можем уже идти домой?