(не) их реальность

Старое здание небольшого клуба наполнено звуками, шум пьяной толпы вперемешку с громкой музыкой. Ваня почти физически ощущает давящую энергию, она будоражила, ей достаточно одной мысли, чтобы превратить это в оружие массового поражения. С тех пор как она открыла свои способности, звуки стали для нее больше, чем просто фон. Машина только подъехала к клубу, а Ваня уже с отчетливо слышала разговор братьев, стоило только немного сосредоточится и... —Эй, — обеспокоенно прерывает её Диего и машет пятерней перед лицом девушки, — с тобой все хорошо? В отражении стекла она замечает как, тухнет голубая радужка глаз и Седьмая приходит в себя. — Да, — девушка кивает слишком поспешно, стараясь игнорировать сосредоточенный взгляд Диего и первая выбирается из машины. Он догоняет её у самого начала очереди в клуб и слегка оттесняет Ваню за свою спину. — Держись рядом, это не самое безопасное место, — пожалуй это было верх заботы, на которую он способен. — Ты переживаешь за меня? —с легким превосходством интересуется Ваня и тут же натыкается на шипы, которые встроены в Диего по умолчанию: — Я переживаю за других из-за тебя, — морщиться он и проталкивается через очередь к входу. Люди пихаются и ругаются на разный лад, проклиная парочку что протискивается сквозь них с упертостью бульдозера. Лютер замечает брата почти сразу и идет на встречу, толпа уважительно расступается перед ним как пучины вод перед умелым пророком. — Спасибо, что приш... — фраза обрывается, когда из-за плеча Диего выглядывает темная макушка сестры, — пришли. Впрочем, растерянность длится недолго и Первый продолжает говорить, проводя их к входу: — Они у барной стойки, заберите их по-тихому и увезите, — Лютер открывает дверь, полностью игнорируя возмущенные вопли за своей спиной. Они перешагивают порог и оказываются в бурлящем разноцветном вареве людей, те пьют, громко смеются, танцуют. Диего оценивает расстояние до барной стойки и тяжело вздыхает, словно готовясь нырнуть на глубину. Седьмая ощущает звуки они проходят сквозь нее и заряжают своей энергией, наполняют как вода пустой сосуд. Это что-то новое, раньше сила не проявляла себя таким образом. Второй слегка наклоняет голову в сторону сестры, в его мыслях идет серьезная борьба между двумя вариантами. Оставить сестру ждать здесь и забрать ее на обратном пути или взять с собой. Диего не шутил когда, сказал что переживает за людей, которые могут ненароком доставить Вани проблемы. Иногда он вспоминал лица мертвых полицейских в Далласе, они безусловно сами виноваты что решили поковыряться отверткой в ядерном реакторе. Но те люди не знали и это незнание может похоронить многих. — И чего мы ждем? — тихий голос сестры прорезается сквозь шум и Диего вздрагивает, словно она способна читать мысли. Было что-то неправильное в происходящем и это касалось Вани. Мозг пока не полностью обработал, что именно, но предчувствие тисками сжало горло. — Ничего, идем, — он старается как можно более естественно протолкнуть сестру впереди себя, чтобы держать Ваню в поле зрения, а также оградить от толпы по бокам и с тыла. Звуки обволакивают и окружают, а люди как декорации к происходящему. Если бы не Диего, она бы так и стояла на месте наслаждаясь энергией вокруг. Ваня делает вздох, восхитительно, еще чуть-чуть, немного и... Крепкие руки встряхиваю её с такой силой что голова безвольно дергается, а взгляд фокусируется на бледном мужском лице. — Ваня, смотри на меня, — в голосе сквозит паника, это немного отрезвляет, но сознание в любой момент грозит ускользнуть, —сосредоточься на мне, ты сможешь. Седьмая хмурится, и нужно еще пару мгновений прежде чем она признает в говорящем Диего. Пальцы до боли сжимают предплечье и мужчина в отчаянии приказывает, понимая что по другому никак: — Ну давай же! Смотри. На. Меня. Она не чудовище, лишь человек которому досталась слишком убийственная сила. Весь мир на секунду пропадает и перед ней только брат. Звук его голоса, дыхания и сердцебиения, больше ничего не существовала в этом небольшом клубе. Ваня сосредоточенно кивает, по звуку определяя что паника брата потихоньку отступает. Он перехватывает тонкое запястье и тащит её в сторону барной стойки, расталкивая танцующих. Люди на танцполе проводят их заинтересованными взглядами, а женская часть кокетливыми. После тяжелой рабочей недели всем хотелось отдохнуть. И они отдавались танцем всей душой и другими частями тела, периодически наступая друг другу на ноги или задевая соседей руками. Диего доставалось за двоих и когда Харгривзы наконец добрались до братьев, нервы Второго были натянуты до предела. Пятый невозмутимо пил коктейль украшенный большим количеством зонтиков, Клаус сидел рядом подпирая голову рукой и с улыбкой проводил взглядом симпатичных мальчиков, вполуха слушая брата. — Собирайтесь, мы уходим, — Диего почти кричит чтобы его услышали сквозь весь шум. Но Пятый даже не оборачивается, а Клаус игнорируя интонацию и грозный взгляд весело разводит руками: — Почти вся семья в сборе, так давайте повеселимся, только Эллисон надо позвонить, — Четвертый пошатываеться, когда встает со стула. И стоит Клаусу сделать один шаг в сторону, так он спотыкается о свою же ногу и летит навстречу полу. Диего успевает перехватить его свободной рукой за предплечья, не давая упасть: — Всё, хватит. — Цедит он сквозь зубы, у него экзамен через два дня, а вместо учебы приходится ходить по занюханным клубам и возиться с семьей — собирайтесь, мы уходим. —Тебе не обязательно таскаться за нами,— доносится от барной стойки пьяный голос, вызывая у Второго очередной прилив раздражения, но Пятый продолжает. — Это бессмысленно, ответа нет. — Ответа? — тупо переспрашивает Диего, что-то в голосе брата, слегка охлаждает разгоряченную голову и это ему не нравится. — Как вернуть нас, нет общего знаменателя и некоторых исходных данных. Так что можете катиться ко всем чертям. Нас больше ничего не удерживает вместе. Диего молчит, приходя в себя после услышанного. Он хочет сказать слишком многое, например что они семья и могут держаться вместе, даже если не вернуться в свою реальность. Или то что Пятый окончательно рехнулся, если думает что только его вычисления держат их вместе. Слова застревают где-то не позволяют вырваться и склеит ту трещину, которую Пятый сам создал не решаясь довериться им. От мыслей отвлекает Ваня, она касается холодными пальцами его ладони, аккуратно пытаясь высвободить руку. Вместо того чтобы отпустить сестру, Диего делает захват крепче. Он боялся выпустить её, словно если он перестанет ощущать холодную кожу под своими пальцами, Седьмая взорвется. Она делает еще одну попытку, а потом запрокидывает голову заглядывая брату в глаза. На краткий миг они понимают друг друга без слов, Ваня его страх, а Диего ее вину и обещания держать себя под контролем. Чей-то раздраженный взгляд сверлит его спину и ему не надо оборачиваться, чтобы понять, кто именно на него смотрит. Второй кивает и медленно разжимает захват, сейчас сестра выглядела нормально, даже глаза вернули себе прежний вид. Ваня, в своей обычной мягкой манере, прикасается ладонью к плечу старшего брата. — Пожалуйста, поехали домой, — услышав голос сестры, он наконец понимает, что смутило его с самого начала. Она не пыталась перекричать шум, но её все равно было слышно. Ваня стоически выдерживает хмурый взгляд Пятого, ей не привыкать. Он все равно и вполовину не такой страшный как их отец. Пауза затягивается и лицо скрипачки, становится совсем растерянным. Скорее всего если бывший агент времени сейчас не захочет идти, они и вправду уйдут. Обменяются взглядами (сестра жалобным, а брат раздраженным), пожмут плечами и поедут домой, решив что на этом их миссия выполнена. Пятый чувствует не поддающийся объяснению гнев. И когда она стала настолько близка с Диего? В любом случае он не хотел, чтобы они оставались наедине.Он открывает рот и к удивлению присутствующих, соглашается: — Хорошо, подожди минутку, — он разворачивает к бармену, просит счет и со звуком втягивает остатки коктейля через трубочку. Распечатанный чек, почти приклеивается к липкой от алкоголя стойки, Клаус всматриваться в мелкие цифры. Пьяно кивает и расплачивается, передавая деньги молодому бармену. — Как же хорошо, что у нас такая заботливая семья да, Пятый? — Четвертый раскидывает руки, и умудряется захватить в объятия почти всех. Диего грубо уворачивается и с тоской смотрит на танцпол. Будь он один это не казалось бы ему препятствием, но протискиваться через толпу с двумя пьяными братьями, один из которых маленький злобный киллер, а второй магнит для неприятностей, как то не хотелось. Про Ваню он старался вообще не думать иначе рисковал впасть в отчаяние. Положение спасает Лютер, пробираясь сквозь толпу и жестом указывая на запасной выход для персонала. Людей в той стороне почти не было, только одна парочка, которая решив не тратиться на отель облюбовала темный угол. Они равняются с Лютером у выхода, дверь со скрипом открывается впуская в душное помещение осенний ветерок. Ваня втягивает ноздрями воздух и тут же жалеет об этом. Запах мусора и помоев, заставляет глаза слезиться, а пальцы сами тянутся закрыть нос. Клауса от одного вздоха скручивает и он выбегает в переулок, предпочитая расстаться с алкоголем на “свежем” воздухе. — Хочу сникерс, — заявляет Клаус и быстрым шагом направляется к автомату с закусками, игнорирую взбешенные взгляды братьев, что хотят побыстрее от него избавиться. Только Пятому на это плевать и он не оборачиваясь идет к машине. Ваня рассеянно провожает убегающего номера Четыре взглядом, а потом догоняющего его братьев. Вздох сам вырывается из её губ и она идет за киллером, слегка наклоняясь когда тот уже садиться на переднее сиденье. — Я хотела бы сесть впереди, — это звучит как озвучивание мыслей, но киллер опять смотрит на нее каким-то странным взглядом. На заднем фоне слышится спор, Ваня слегка оборачивается и пропускает момент когда крепкие пальцы сжимаются на запястье и тянут к себе. Каким-то чудом она вовремя наклоняется, не ударившись головой и оказывается очень близко к брату. Его теплое дыхание опаляет кожу и она может разглядеть каждую морщинку на молодом лице. — Какие у тебя сейчас отношения с Диего? — Такие же, как и с тобой,— Пятый хмурится еще сильнее, хотя казалось бы что это невозможно, а во рту пересыхает. В этот момент напряжение достигает своего апогея и сглотнув Ваня продолжает: — и с Клаусом, и с Лютером. Он мой брат. Ладонь ослабляет хватку, а брат наклоняется ближе, так что их носы соприкасаются. — Это почти правильный ответ, — контраст горячего дыхания и холодного осеннего ветра, дурманит заставляя быстрее биться сердце. И когда пальцы полностью освобождают её из своего плена, Седьмая резко дергается ударяясь головой. Резкая боль слегка отрезвляет, хотя ей все равно кажется что звук собственного сердцебиения слышно за милю. — Что вы делаете? — голос Диего разрывает атмосферу, как нож безжалостно и окончательно. В отличие от неё лицо Пятого остается неизменно хмурым, когда он выбирается на улицу. —Ваня попросила меня пересесть. — Думаю, это правильно, кто-то должен присмотреть за этим, — Диего неопределенно кивает на вырывающегося Четвертого. Лютер держал его железной хваткой стараясь запихнуть в машину, игнорируя пьяный бред. Когда попытки все же увенчались успехом, Второй моментально блокирует двери не давая братьям выбраться. Первый провожает автомобиль с явным облегчением, к своему стыду радуясь что перекинул эту проблему на чужие плечи. Окна в машине пришлось открыть, холодный ветер бил в лицо, но запах подгнившей листвы и мокрого асфальта, намного приятнее перегара. По началу с заднего сиденья еще слышались пьяные голоса, а когда они совсем затихли, Ваня не удержалась и обернулась. Братья мирно заснули, соприкасаясь плечами и немного облокотившись друг о друга. —Ты думаешь о том же о чем и я? — тихо чтобы не разбудить спрашивает Ваня. Диего немного поправляет зеркало заднего вида, чтобы не отвлекаясь от дороги и увидеть картину совместного сна. —Пока они спят увести их в лес и надеяться, что они не найдут дорогу домой? —по удивленно вытянутому лицу сестры, Второй понял что мыслят они в разном направлении. —Я думаю они милые когда спят, — Диего решает дипломатично промолчать, по его скромному мнению, сложно назвать братьев милыми, только потому что они в отключке. Сейчас его больше беспокоило другое и это был внешний вид Вани на танцполе. Бледная и холодная кожа, голубая радужка глаз, и то чего раньше никогда не было — отсутствующее выражение на лице. Руки сильнее сжимают руль, он старается смотреть на пустую ночную дорогу, а не коситься на сестру каждую-мать-его-минуту. Ваня чувствует и игнорирует его взгляд в нереальной надежде, что если делать вид что ничего не произошло, он забудет. Лицо уже замерзла от холодного осеннего ветра и Седьмая прикрывает окно машины ровно до середины, чтобы в отражении наблюдать за Диего. Брат открывает рот и сердце в груди делает скачок прямо в пятки, но Второй всего лишь выдыхает не решаясь заговорить о сегодняшнем. И Ваня сдается, берет белый флаг, поднимает руки и идет на расстрел, от Диего не стоит ждать понимания. — Прости за сегодня, — извинения выходят идеальные с точно выверенной интонацией вины и жалости, в этом у неё было много практики, — такое со мной впервые. Уличные фонари светом скользят по машине, пробираются в салон и причудливыми узорами отражаются на лицах.Посапывания на заднем сиденье, шум ветра за окнами и гудение двигателя разбавляет тишину в салоне. “Блять. Почему каждый раз когда она извиняется, я готов простить все, даже апокалипсис” - несмотря на то что Харгривзы родились в один день, для Диего она всегда оставалась младшей сестрой. Ваня хрупкая, беззащитная и ранимая, даже её силы не изменят этого. — Не думай, что я промолчу, если такое еще раз повторится, — сестра облегченно выдыхает, расшифровывая его слова как “я не расскажу остальным, можешь не беспокоиться”. Седьмой потребовалось почти вся жизнь, чтобы научиться слышать то что он имеет ввиду. — Спасибо — она шепчет, искренне надеясь что на этом обсуждение инцидента можно считать завершенным. — Это не твоя вина. Это вина Реджинальда, он не научил тебя контролировать свои силы, — в любой непонятной ситуации вини отца, идеально. После его слов, вид у Вани становится совсем несчастным, но брат словно не замечает этого: — Как долго мы будем винить отца? —Не знаю, как насчет того что бы всегда? — он говорит это почти в шутку, за которой скрывается жесткая правда, а именно Диего всегда презирал Реджинальда. — Не смешно, — и против воли уголки губ приподнимаются в улыбке, брат каким-то непостижимым образом смог не только не испортить настроение, но и приободрить. Ваня слегка склоняет голову так что пряди каштановых волос падают на лицо, а взгляд сквозит благодарностью, но Второй слишком занят вождением и не замечает этого. — Мы же команда ноль, — он усмехается, вспоминая давно ушедшее время и одна рука отпускает руль.— Удар кулачками? Ваня впервые поднимает свою ладонь сжатую в кулак, чтобы ответить на этот дурацкий жест, получается неумело, но брат улыбается и в эту осеннюю холодную ночь на сердце становится тепло.