(не) их реальность

      Субботнее утро начнется с семейного собрания. Лютер трет покрасневшие от бессонной ночи глаза и смотрит в остывший кофе в надежде отыскать там ответ о смысле жизни. Остальные выглядят не лучше, этой ночью почти никто не спал. Пятый опустошает кружку двумя большими глотками и телепортируется к кофейнику наполняя следующую. Клаус сидит рядом с Первым и мучается от похмелья обхватив голову руками и радуясь гнетущей тишине. Ваня молча переглядывается с сестрой и мягко берет ее за руку в попытке поддержать в этот непростой момент. Этим известием Третья теряла последнюю надежду на встречу с дочкой. Диего стоит в стороне, облокотившись о кухонные тумбочки и жонглирует ножом, подбрасывая и ловя его в воздухе. Тишину нарушает размеренное тиканье часов. Сейчас бы очень пригодилась ракушка, которую можно передавать друг другу, чтобы высказывать свои мысли. Тусклый луч солнца, рассеянно пробивается сквозь белую занавеску за окном, птицы все так же переругиваются, этот мир не отличаются от их, но сейчас каждый в этой комнате ощущает себя по своему одиноко.       Эллисон решает взять на себя инициативу, начинает: — Значит совсем нет никакой надежды? — это звучит как-то жалко, но она всего лишь озвучивает общую мысль, что витает в воздухе. Сердце Пятого делает кувырок в груди, он хочет помочь своей семье, но не может. Только одному богу известно, сколько ночей он не спал в поисках ответа. Было совершено слишком много ошибок, неправильных выборов и отмотать это время назад было к сожалению не в его власти. Он знал, потому что рассчитывал этот вариант. — Я единственный кто способен провести такие расчеты, не думаю что в этом мире есть хоть один человек, достаточно умный для подобного, — бывший киллер не хвастался и не преувеличивал. Если и есть человек, который провел всю жизнь за такого рода вычислениями, то это Пятый. — Есть один, — Ваня произносит это не уверенно, но она не могла допустить того чтобы её страхи воплотились в реальность. И не потому ей не нравилась размеренная жизнь в маленькой квартирке, сердце болело за Эллисон. Каждый раз, когда она думала о возможности оставить все как есть, слова сестры всплывали в голове: “Ты когда-нибудь любила, так что бы отдать жизнь за человека? Буквально умереть ради него.” Седьмой не были знакомы такие глубокие чувства, но сестра другая. И сейчас Ваня готова, поступиться своей гордостью, да что там заключить договор с самим дьяволом, лишь бы вернуть Эллисон к дочери. И ей не надо произносить имя этого человека в слух все и так поняли о ком речь. — Реджинальд Харгривз, — на лицах присутствующих отражаются гамма разных эмоций. Возможно в силу того что этот человек был их отцом, они его переоценивали. Возможно эта ниточка никуда не ведет, но робкий луч надежды пробивает пучину отчаяния. И ради этого может стоит рискнуть?

***

      В машине играло радио, быстро менялись пейзажи за окном, а голубое небо завоевывали предгрозовые тучи. Осень во всем своем великолепии желтых, красных и бордовых оттенков радовала глаз, если бы кому-то из мужчин в машине было до этого дело. Но к сожалению, нет. Каждый был погружен в свои мысли.       Пятый согласился взять с собой для поездки только троих, толкаться в доме отца всей дружной компанией не было смысла, только новых учеников раздражать. Конечно логично взять Эллисон, она-то нашла бы управу на вредного старика, но пока что это была мирная просьба, поэтому все кроме Пятого тянули жребий. “Повезло” Лютеру и Диего, им было далеко до идеальной компании, но удача дама капризная.       “Такие же, как и с тобой” - глупая мысль крутилась в голове киллера, разве он не дал ей понять в классе, что их отношение слегка отличаюсь от родственных? Пятый коситься на соседнее место водителя и раздраженно цыкает, замечая как плечи Диего моментально напрягаются. — Что у вас с Ваней произошло в клубе? — в полной тишине вопрос звучит неуместно, словно Пятый хочет поговорить о чем-то лишь бы не о предстоящей встрече. —Ничего такого, — брат старается выглядеть беспечно, даже слишком старается и киллер встает в охотничью стойку. За долгие годы работы на Комиссию у него буквально появился нюх на ложь. — Ничего такого, что заставила тебя так в неё вцепиться, что след остался? —Диего морщиться, он не хотел делать Вани больно, но тогда просто не было выбора. Пятый замечает как пальцы брата сжимают руль, и его инстинкты подсказывают что стоит только немного надавить, как этот орешек расколется. Возможно когда он узнает причину, необъяснимое раздражение отступит и картина того как они смотрели на друг друга вчера перестанет появляться перед его мысленным взором. — Ваня просила не рассказывать, — киллер судорожно вздыхает, искренне надеясь что со стороны это не выглядит чрезмерно раздраженно. Отлично, теперь у этих двоих есть общий секрет. Просто, блять, замечательно. Приходится сделать еще пару вздохов, чтобы взять свои чувства под контроль, прежде чем продолжить допрос. — Мы же семья, между нами не должно быть секретов — это было не правильно. Нельзя так просто давить на эмоции, но Пятый был профессионал в допросах и знал почти все методы их ведения.Некоторые из которых сложно было назвать гуманными. —Пятый, думаю сейчас есть кое-что поважнее чем расспросы по поводу Вани, — Лютер влезает в диалог со своим незаменимым мнением, полностью разрушая идиллию “доверия” — например, что мы скажем отцу, когда приедем? — Твой взгляд на мир просто поражает, Лютер. Может хоть раз ты попробуешь смотреть на происходящее не через замочную скважину? — Что? — Ваня уже дважды была причиной апокалипсиса и если бы ты подумал, своей единственной извилиной, ты бы понял почему я переживаю.       Накопившееся раздражение находит выход, и что самое приятное Лютер не знает что на это ответить, поэтому можно переключиться на второго брата. Диего смотрит на дорогу с отсутствующим выражением на лице, словно что-то взвешивая в своей голове, а потом наконец открывает рот для ответа. — В клубе Седьмая вела себя странно. Эта безумная сила будто взяла её под контроль и я просто оказался рядом, чтобы помочь — Пятый чувствует что пальцы сами сжимаются в кулаки и приходиться приложить усилия, чтобы выглядеть хоть немного расслабленным. Он должен быть благодарен, ведь так? Радоваться тому что брат помог Вани в сложную для нее минуту. Но почему-то не получаться. Он ходил в эту ебаную школу почти месяц, наблюдая со стороны, присматриваясь и в любой момент готовым оказаться рядом. Но судьба словно смеется над ним. Кто угодно может спасти Ваню от нее самой, кроме него. — Хорошо, что ты был рядом, — Пятый почти контролирует свой голос не давая просочиться хоть капли ревности. Диего отвлекается от дороги на пару мгновений и так внимательно смотрит на брата, что ему кажется что тот все понял, но Второй лишь серьезно кивает. От этого разговора в машине повисла тяжелая атмосфера, хотя никто не мог точно сказать почему, поэтому когда они наконец добрались до места, братья даже почувствовали облегчение.       Они стоят перед особняком, где провели свое детство и молодость. Старый дом нависает над ними как рок неизбежности. Лютер с Пятым первые проходят к двери с мрачной решимостью закончить этот фарс, как можно скорее. Им открывает Грейс и с вежливой механической улыбкой интересуется: — Добрый день, чем могу помочь? — Диего болезненно морщится и старается отвести взгляд, это не их мать. Она просто кукла, которая воспитывала других детей. Это невыносимо, лучше не придавать ей значения иначе сердце разобьется на маленькие частицы. — Мы к Реджинальду Харгривзу, пришли для приватной беседы — Пятый выступает как главный на правах старшего, понимая что никто кроме него не сможет разговаривать с отцом на равных. — У вас назначено? — интересуются Грейс пропуская гостей внутрь. Она, как всегда, безукоризненно идеальна в манерах и движениях. Обычный человек не идет ни в какое сравнение. — Эмм... - мнется Лютер, но с заминкой отвечает — нет. — Тогда Вам придется немного подождать — Грейс жестом указывает им на диван, сейчас в собственном доме они чувствуют себя гостями. Запах, атмосфера и обстановка давит вызывая различные эмоции, но все же это не их дом. Другие дети обучались здесь, играли в этом зале, влюблялись и ненавидели. Кто-то другой спасал невинные жизни, кому-то другому делали татуировки со знаком Академии, не их жизни сломал мужчина по имени Реджинальд Харгривз. Они ждут недолго и каждый в тайне надеется не встретить Бена, потому что живой брат надломит решимость вернуть все как было. Отец сидит за своим столом и заполняет документы в обычной манере возвращая каждого в прошлое, когда они были еще детьми. Они неловко мнутся у порога, набираясь храбрости отвлечь его. У Пятого это получается проще остальных: — Ты же знаешь зачем мы пришли сюда? — спрашивает он, не отвлекаясь на ненужные отступления. Реджинальд отрывается от работы и обводит присутствующих, своими холодными как у мертвой рыбы глазами. — Вы хотите узнать как вернуться в ту реальность из которой пришли? — от его хриплого и высокомерного голоса у них проходит мороз по спине, они чувствуют себя нашкодившим детьми, которые пришли просить прощения. — Это нереально, того мира больше не существует, в тот момент когда вы переместились в прошлое пространственно-временной континуум сдвинулся и ваша вселенная перестала существовать, ты же и сам это понял Пятый? — у бывшего агента времени сжимаются челюсти и кулаки. Он знал, все расчеты что ему приходилось проводить давали подобный ответ. Лучик надежды замерцал рискуя пропасть навсегда. Пятый делает едва ли уловимое движение рукой прежде чем исчезнуть в голубом сиянии и оказаться позади отца с приставленной у сонной артерии ручкой. Все напрягаются подавляя первый порыв прибежать к Реджинальду на помощь спасая того от полоумного брата. Пятый наклоняется над ухом старика и с плохо скрываемой яростью шепчет: — Для тебя будет лучше, немного подумать и найти решение, потому что в последнее время я очень несдержан.       Лютер поднимает руки в примиряющем жесте и делает неуверенный шаг к столу, а Диего вооружается ножом готовый в любой момент пустить его в действие: — Пятый, не делай то о чем мы можем потом пожалеть — Первый всегда был и остается зависим от отца, и к сожалению не существует групповой терапии или клиники, чтобы избавиться от этого. — Мы его уже один раз похоронили и я не против повторить поминки — Пятый может убить старика голыми руками и если бы он действительно хотел это сделать, Реджинальд был уже мертв. И отец словно знает это, потому что на покрытом морщинами лице нет и доли беспокойства. — Своей некомпетентностью, Вы сами поставили себя в такое положение и не стоит думать, что другие возьмутся расхлебывать ту кашу, что Вы заварили. — строгий безэмоциональный голос не помогает, сбавить напряжение. — Вы никогда не думали, что это было спланировано? С того самого момента когда Вы проявили свою бездарность? — отец не умел быть мягким и всепрощающим, этот человек(или не человек?) смотрит на картину целиком, а дети нужны лишь для достижения одному ему ведомой цели. Ручка в руке Пятого вздрагивает оставляя на коже синий росчерк чернил. Лицо Лютера меняется после слов отца, руки бессильно падают и стыд поглощает всех членов Академии Амбрелла. Убить этого черствого старика уже не кажется чем-то плохим, возможно они сделают большое одолжение всему миру. — Может в твоем насквозь прогнившем мировоззрении, зародится мысль, что это все твоя вина? — Пятый стар, он прожил в апокалипсисе большую часть своей жизни, он убивал людей чтобы вернутся. Возможно он единственный из присутствующих, что может говорить с Реджинальдом на равных. — Своими методами воспитания ты сломал, каждого из нас. Апокалипсис случился не из-за Вани, а из-за некомпетентности, которую ты допустил при нашем воспитании. Это нормально, дети часто винят родителей за то что те делают и еще чаще за то что те не сделали. После своих слов, Пятый телепортируется к семье, пару секунд крутит ручку в пальцах, а потом выпускает её, позволяя упасть на пол с глухим звуком. — Это бесполезно, уходим — киллер разворачивает первый и голос отца ударяет ему в спину, в тот момент когда он уже перешагивает порог. — Ты являешься общим знаменателем и исходной точкой — Пятый не останавливается, хотя значение слов достигает его не сразу. Угнаться за братом не получается, но Лютер не привык так просто сдаваться. И как с такими коротенькими ножками можно так быстро передвигаться? Огромная ладонь ложится на плечо заставляя остановиться и развернуться к семье: — И что это значит, Пятый? — брат хмуро смотрит на ладонь Лютера, и та словно обжегшись отдергивается. И вряд ли кто-то смог бы обвинить его в трусости, от этого взгляда и вправду хочется спрятаться иначе есть риск умереть в муках. Тонкие пальцы подростка ерошат челку и через мгновение, Пятый из машины для убийств превращается в очень уставшего и растерянного старика. — Понятия не имею — выдыхает он и смотрит на свою открытую ладонь, а потом продолжает как-то не уверенно — хотя это может сработать. — Что сработать? — но слишком поздно для вопросов, Пятый исчезает в голубом свечении, оставляя растерянных родственников в особняке. Следующие пару дней брат не выходит из комнаты и не отзывается на любые попытки достучаться.