(не) их реальность

      Ваня открывает глаза через несколько часов и вглядывается в спящее лицо брата. Она позволяет себе немного насладиться этими мгновениями, прежде чем встать и пойти в душ. Под прохладными струями воды Седьмая просыпается окончательно и ловит себя на мысли что вчерашняя ночь ей просто приснилась. Пресекая порыв ринуться в комнату и проверить на месте ли брат, она переключается на повседневные дела. В первую очередь надо собрать совет, такие решения нельзя принимать только вдвоем, даже(тем более) если никто об это не вспомнит. Это занимает некоторое время и когда все, кроме Пятого, сидят на маленькой кухне, она пересказывает информацию что поведал брат. Харгривзы замирают и замолкают на долгое время, переваривая услышанное. Когда кофе в кружках казалось уже остыл, когда уличный шум спешащих на работу людей затих, перед внутренним взором семьи красными буквами на черном фоне появляется надпись “Они могут вернуться. Но хотят ли этого?”. Безусловно хотят, но не такой ценой. И если бы Пятый нашел решения в котором память осталась бы при них, то они бы уже бежали будить его. А сейчас они сидят настолько тихо, словно опасаются, что брат проснется и решение придется принимать мгновенно. — Это значит я снова смогу увидеться с Клэр? — с надломленным от надежды шепотом спрашивает сестра. Смуглые пальцы судорожно сжимает кружку с кофе и она лихорадочным взглядом обводит присутствующих в поисках поддержке. Возможно будь у кого-то еще дети, они бы поняли её чувства, но сейчас сердце сжимается при мысли что семья откажется от этого плана. — А Бэн будет мертв. — Клаус шепчет чуть громче, почти театрально, его голос разбивается об тишину, словно кидая вызов. Он настроен менее оптимистично, снова становится безнадежным наркоманом ему не хотелось, слишком много усилий было потрачено, чтобы сойти с этой кривой дорожки. Но последние воспоминание о Бэне, подталкивали, шептали: “Это не так уж и плохо”. Призрак заботливого и ироничного брата снова будет рядом. Непонятное облегчение и грусть борются внутри Четвертого, мешая принять решение, потому что если он согласится: Бэн будет мертв. С другой стороны, Четвертый же об этом не вспомнит, не так ли? — Он мертв уже давно, этот Бэн не наш брат, — поддавшись общему настроению Диего тоже говорит тихо, но твердо словно вбивая гвозди решимости в общую атмосферу неуверенности и страха. Он, как и остальные терял то время, когда они смогли стать настоящей семьей. Второй понимал что вернется к самому началу, но это даже к лучшему, если Пятый все сделает правильно Юдора Пейтч будет жива и он не позволит отключить маму. Но противный голосок в голове напоминает почему он, шепчет как остальные и не бежит будить брата. Одно имя и от мысли, что ты навсегда её забудешь, во рту пересыхает, а к горлу подкатывает тошнотворный ком неуверенности: “Лейла Питц”. — Может оставим все как есть? — голос Лютер, почти не слышно даже в возникшей гробовой тишине. Он не пересекается с взглядами остальных членов семьи. В этом он не одинок, все стараются не смотреть друг на другу в глаза. Первому тяжелее всего отказаться от размеренной жизни в их маленькой и уютной квартире. За это время он стал по-настоящему близок с ними без своей роли лидера навязанной отцом.       На этот раз тишина длится дольше и если бы не голубое сияние с которым в комнате появляется Пятый, они еще долго не заговорили бы. Комната словно зажила с его появлением, кто-то сделал глоток кофе, кто-то вспомнив про сахар позвякивал ложкой в стакане, казалось что даже шум с улицы возобновился, хотя вряд ли куда-то пропадал. Брат молча готовит кофе, с такой подчеркнутой невозмутимостью, словно семья всегда обсуждает серьезные вопросы без него. Но стоит ему обернуться и оглядеть присутствующих испытующим взглядом, как все вновь замирают и тишина снова накрывает кухню своей пеленой. — Я... — начинает Ваня шепотом, потом смущенно кашляет и продолжает уже нормальным голосом. — Я рассказала о возможности вернуться. — Седьмая умеет извиняться, и для этого ей даже не надо произносить слова вроде “прости”, достаточно интонации с которой произнесены слова. Пятый болезненно хмурится, словно девушка ненароком расковыряла старую рану. И Ваня под его взглядом прячет глаза, это было неправильно, надо было разбудить брата, но интуитивно она чувствовала что поступает правильно. Пятому нужен был отдых, а остальным время для осмысления его плана. Но было то о чем она не подозревала: брат не хотел сообщать о своем плане остальным и был немного благодарен, что это сделала Ваня. Потому что сказать им сложное, но правильное решение. — И что решили? — нарочито равнодушно спрашивает он, делая глоток горячего напитка и впервые за утро семья переглядывается. Эллисон кивает первая, за ней Диего делает неопределенный жест головой выражая согласие. Клаус грустно улыбается, но поддерживает общий настрой. Лютер внимательно смотрит в умоляющее лицо Эллисон и сдается. Пятый всматривается в лица каждого члена семьи, силясь понять о чем они думают и при этом не выдать своих чувств. Как инициатор Пятый не мог позволить себе проявить неуверенность. Он ощущает взгляд Седьмой, и ему требуется время, чтобы выражения равнодушия на лице застыла подобно каменной маске, прежде чем повернуться к ней. В карих глазах сестры, отчетливо читается понимание и Пятый выдыхает осознавая, что не в состоянии сейчас обмануть Ваню, потому что она все знает. Пальцы старика тянуться к ней и Седьмая неуверенно берет его ладонь в свою, а потом переводит взгляд на стоящего рядом Диего. Замешательство на лице Второго мелькает как молния в дождливую ночь, прежде чем взять её руку в свою. Харгривзы знали, что если попробуют оттянуть решения, то попросту откажутся от этой безумной идеи. Клаус встает со стула и делает несколько неуверенных шагов прежде чем положить ладонь на плечо Второго. Эллисон не смотрит в их сторону, чувство вины бременем ложится на женские плечи, но желание снова увидеть улыбку дочери берет верх. Она подходит к Четвертому, они берутся за руки и грустно улыбаются друг другу. Лютер в полном одиночестве остается за столом, он словно съеживается под нетерпеливыми взглядами семьи. Широкие плечи опущены, а на лице проглядывает отчаяние. Он хотел бы схватить Пятого и хорошенько его встряхнуть, прокричать что это не правильно, но подавляя недостойный порыв, грузная фигура встает и замыкает круг. Одна ладонь силача нежно сжимает пальцы Третьей, а вторая ложиться на плечо старшего брата. Это не обязательно, соприкосновения лишние, для того чтобы отмотать своё время назад, присутствие семьи вообще не нужно. Он мог сделать это в одиночестве, но это наверное был последний шанс почувствовать единение. Пятый все исправит, сделает все что в его силах, но эти последние полгода сильно изменили каждого из бывшей Академии Амбрелла. И он не уверен, что сможет объединить их снова.

Пятый в последний раз ловит взгляд Вани, не осознавая насколько грусть исказила его лицо, а потом закрывает глаза и начинает.