Глава 1. Иллюзия
10 сентября 2020 г., 23:33
Ланьлин сильно отличался от деревни Мо.
Сразу же после его приезда в руки Мо Сюаньюю был брошен комплект ярко-жёлтого ханьфу и он был отправлен в то, что должно было стать его новым домом в Башне Золотого Карпа. Его комната была большой — гораздо больше, чем его прежняя комнатка в поместье Мо, она была украшена изящными драпировками и узорами мотива ордена. Она была обставлена только самой роскошной мебелью. Несмотря на своё великолепие, Мо Сюаньюй нашёл ее несколько… безвкусной.
Комната была слишком одноцветной, слишком чистой, слишком идеальной. Несмотря на все прелестные оттенки жёлтого, наполнявшие комнату светом, в ней не было ни жизни, ни сущности. Стены были голыми, а полки пустыми.
Впрочем, со временем Мо Сюаньюй всё исправит.
Он подошел к своему столу, пробежал пальцами по изящной резьбе Искр Среди Снега, украшавшей его края, и осторожно поставил сумку со скудными пожитками на пол. Он вытащил старый набор красок, несколько листов пергамента и набор кистей, аккуратно положил их рядом с масляной лампой, оставленной для него на столе.
Его старая черно-красная одежда была размещена в большом шкафу, где он нашёл ещё одну форму ордена Цзинь, ожидающую его. Одежда, в которой он приехал из деревни Мо, была несравнима с мягкой тканью униформы ордена Цзинь, шелковистой и прохладной на ощупь. Его прежняя одежда была грубой и слегка потрёпанной, покрытой грязью и сажей от работы, которую он был вынужден делать для своей тети и кузена.
Мо Сюаньюй нахмурился. Когда его отец приехал в деревню Мо, чтобы привезти его в Ланьлин и обучить заклинательству, тетя попросила его об одолжении: взять с собой двоюродного брата Мо Цзыюаня, чтобы он учился вместе с ним. Он неохотно согласился, хотя бы для того, чтобы тетя не начала обижать из-за него его мать, но его просьба была встречена суровым неодобрением со стороны отца.
Выражение на лицах его тети и кузена, когда он уезжал, было почти достойно всех этих лет мучений.
Единственное, о чём он сожалел, покидая деревню Мо, было то, что он оставил свою мать, единственного человека, который заботился о нём с самого начала. Она терпела оскорбления своей сестры и продолжала улыбаться ему, защищая его от всего, от чего могла, осыпая любовью.
Приезд в Ланьлин был его гордостью. Он станет могущественным заклинателем, они вместе избавятся от его тети и двоюродного брата и будут хорошо жить в Ланьлине.
Он не упустит такой возможности.
***
Заклинательство было не таким уж и простым, как надеялся Мо Сюаньюй. Он был старше многих одноклассников на несколько лет — многие адепты его возраста уже давно учились, когда он только начинал. В результате он был помещён в класс, чтобы развить его золотое ядро, но для начала он должен был изучить основы и историю самосовершенствования, прежде чем практиковать его. Мо Сюаньюй хотел преуспеть в своих занятиях, он хотел угодить своим учителям, он хотел быстро продвинуться вперед, чтобы присоединиться к классам более высокого уровня и доказать ордену, что он был больше, чем просто один из многочисленных незаконнорождённых сыновей Цзинь Гуаншаня. Но, когда он сидел один в своей спальне, сосредоточенно изучая горы конспектов, которые ему нужно было запомнить, и многочисленные бумаги, которые ему нужно было закончить писать, он обнаружил, что ему было тяжело заострять своё внимание на учёбе. Со вздохом он отложил кисть и перестал писать. Его взгляд метнулся в угол письменного стола, где лежала нетронутая со времени его приезда коллекция разноцветных красок и кистей. Несколько минут отдыха не помешает. Он закатал рукава своего ханьфу, схватил чистую кисть и окунул ее в синюю краску. Осторожными движениями он провел кистью по внутренней стороне запястья, создавая изящные завитки на коже. Цвет краски был спокойным и безмятежным, и он рисовал орхидеи нежными мазками. Закончив, он осторожно подул на краску и взмахнул рукой, пытаясь быстрее высушить свою работу. Убедившись, что рисунок не сотрётся, он вернулся к своей домашней работе.***
Прошло уже много недель, а уровень самосовершенствования Мо Сюаньюя оставался прежним. Его золотое ядро развивалось не так быстро, как ему бы хотелось, и даже учителя отмечали, что его прогресс был ниже среднего. Другие ученики в его классе продвигались гораздо быстрее, и их золотые ядра находились в начальной стадии развития. К концу года они наверняка получат свои мечи. Мо Сюаньюй не ожидал получить меч в ближайшее время. Это было нечестно. После всех часов, которые он провел за учебой, работая над улучшением своего самосовершенствования, ища помощи у других заклинателей. Он надулся в своей комнате и прижал колени к груди. Он сидел, сдерживая слезы, и рисовал маки на лодыжках, стараясь не пролить на них слезы.***
Они сплетничали. Они не переставали болтать. За его спиной другие смеялись над ним. Говорили о нём дурные вещи. Делали ему больно. — Ты можешь поверить в Мо Сюаньюя? Прошло уже несколько месяцев, а его уровень самосовершенствования остался прежним! — Он здесь только потому, что его отец является лидером ордена. Ему просто повезло! — У Цзинь Гуаншаня, вероятно, есть еще тысяча сыновей, и все же он выбрал самого бесполезного из них, чтобы вернуть его в Ланьлин! Мо Сюаньюй старался не обращать внимания на их слова, но это было нелегко, когда они были повсюду. Они сплетничали перед уроками, бросая на него злобные взгляды, когда он сидел в ожидании учителя. Они сплетничали в саду, пока он кормил рыбу кои. Они сплетничали во время еды, пока он не уходил и не оставался один в своей комнате. От того, что они говорили, никуда не деться. Они были повсюду.***
Именно тогда, когда Мо Сюаньюй возвращался со своих занятий, он впервые встретился с ним лицом к лицу. В последний раз они виделись только тогда, когда Мо Сюаньюй впервые попал в орден. — Ах! — он пискнул, стараясь не уронить свои конспекты после того, как случайно столкнулся с человеком. — Ляньфан-цзунь! Я не заметил, что Вы идёте. Цзинь Гуанъяо просто улыбнулся. — Это не проблема. И, пожалуйста, зови меня братом Яо. Мы никогда раньше не разговаривали, но мы все еще остаёмся семьёй. — О, прошу прощения, брат Яо, — Мо Сюаньюй быстро поклонился в знак уважения. — Как проходят твои уроки, брат Сюаньюй? — поинтересовался Цзинь Гуанъяо. — Я слышал, как другие ученики в твоём классе обсуждали имена мечей. Ты уже определился с ним? — На самом деле, — нервно начал Мо Сюаньюй, его горло сжалось. — Я, возможно, не получу свой меч вместе с остальными учениками моего класса. — Что? Почему же? — Мои успехи не очень хороши, — признался он. — Я очень усердно учусь, но моё золотое ядро слабо. Я стараюсь изо всех сил, но оно не развивается так быстро, как у других учеников. Цзинь Гуанъяо прищурился, глядя на Мо Сюаньюя, как будто искал что-то в его выражении лица. Мо Сюаньюй в страхе опустил глаза. Конечно, он разочаровал своего сводного брата, с которым только что разговаривал. Всё, что он делает — это разочаровывает близких ему людей. — Пойдем со мной, брат Сюаньюй, — сказал Цзинь Гуанъяо, жестом приглашая Мо Сюаньюя следовать за ним. Он пошёл по коридору, его золотые одежды развевались позади него, когда он передвигался быстрым шагом. Он остановился и обернулся с тёплой улыбкой на лице. — Возможно, я смогу тебе чем-то помочь.***
— Записи Старейшины Илина? — недоверчиво произнёс Мо Сюаньюй. Цзинь Гуанъяо привёл его в свой личный кабинет, библиотеку с обширной коллекцией книг и заметок от прошлых заклинателей. — А что я буду с ними делать? — Ты слышал о Старейшине Илина — Вэй Усяне, верно? — спросил Цзинь Гуанъяо. Мо Сюаньюй кивнул. — Ну, тогда ты должен знать, что он создал новую форму самосовершенствования, которая даже не требует использования золотого ядра. И это не всё, также он смог стать одним из самых сильных заклинателей, которые когда-либо существовали. Его методы были названы демоническим самосовершенствованием. — Демоническое самосовершенствование… — повторил Мо Сюаньюй. — Разве люди не называют это скользким путём, который вредит телу и разуму? Цзинь Гуанъяо кивнул. — Да, но из этого вышло много хорошего. С помощью демонического самосовершенствования Вэй Усянь смог убить сотни Вэньских псов, чтобы помочь уничтожить орден Вэнь. Он создал много изобретений, которыми пользуются и по сей день, например, флаги для привлечения духов или компас зла. Демоническое самосовершенствование не всегда используется во зло. С любопытным взглядом Мо Сюаньюй пробежал глазами записи, которые держал в руках. — А это трудно? — Нисколько. На самом деле, многие заклинатели обратились к нему, когда им не удалось продвинуться по праведному пути. Однако нет ничего постыдного в том, чтобы следовать простым путём, это просто поиск альтернативного решения проблемы. Бросив последний взгляд, Мо Сюаньюй улыбнулся и поклонился Цзинь Гуанъяо. — Спасибо тебе за такую возможность, брат Яо! Я сделаю так, чтобы ты гордился мной, овладев как праведным путем, так и демоническим самосовершенствованием!***
Мо Сюаньюй продолжал выкладываться по полной на своих занятиях. Его прогресс был все еще средним, возможно, немного ниже, но он начал проводить каждую свободную минуту, изучая тексты о демоническом самосовершенствовании, данные ему Цзинь Гуанъяо. Он находил их странно увлекательными и неотразимыми; мысли и идеи Вэй Усяня о самосовершенствовании были не менее впечатляющими. Поддразнивания одноклассников больше не сильно беспокоили его. Теперь, когда он начал изучать второй способ самосовершенствования, он почувствовал, что часть давления, необходимого для достижения успеха в его занятиях, покидает его тело. Пока он отдыхал от чтения заметок Вэй Усяня в саду, он решил немного порисовать. Цветы лотоса он выбрал специально для самого Старейшины Илина. Он нарисовал один из них на тыльной стороне своей левой руки, его язык торчал из уголка рта, когда он сосредоточился. Несколько мальчиков из его класса заметили его и начали смеяться. — Посмотрите на этого бездельника, который всё время рисует вместо того, чтобы учиться! Неудивительно, что он так отстал! — Да, Цзинь Гуаншань действительно выбрал самого худшего сына, чтобы привести его домой! — Какой никчёмный бастард! Мо Сюаньюю было всё равно, что они говорят. Он продолжал рисовать с усмешкой на лице.***
— Кто ты такой, чёрт возьми? Мо Сюаньюй оторвался от книги, которую читал, и оказался лицом к лицу с человеком, которого он никогда раньше не видел. Он удивлённо моргнул, его глаза встретились со взглядом другого человека. Юноша уставился на него с выражением… чего-то особенного. Это был не гнев, не смущение — это было что-то сродни хищника, преследующего свою жертву. Он стоял на коленях перед письменным столом напротив Мо Сюаньюя, склонившись к нему. Он чувствовал дыхание этого человека на своем лице. — Гм, я Мо Сюаньюй? — сказал он, хотя в его дрожащем голосе утверждение прозвучало, скорее, как вопрос. — А кто ты такой? Юноша усмехнулся. — А, так ты сводный брат Цзинь Гуанъяо, — сказал он с озорной усмешкой. — Меня зовут Сюэ Ян. Мо Сюаньюй слегка улыбнулся ему. — Приятно познакомиться, Сюэ Ян. — Ты ведь понятия не имеешь, кто я такой, не так ли? — А я должен? Сюэ Ян положил голову на руки, предварительно облокотив их на стол. Он лениво схватил одну из книг, которую Мо Сюаньюй закончил читать, и открыл ее прямо по центру. — Наверное, нет, — сказал он. До конца дня они больше не проронили ни слова.***
Каждый раз, когда Мо Сюаньюй отправлялся учиться в библиотеку Цзинь Гуанъяо, Сюэ Ян приходил вскоре после него. Они оба перечитывали записи Старейшины Илина. Обычно они сидели вдвоём в тишине, занимаясь самостоятельно. Именно во время их четвертой встречи Мо Сюаньюй решил первым начать разговор. — Итак, зачем ты пришёл сюда изучать записи Старейшины Илина? — Цзинь Гуанъяо искал меня, — ответил он, не отрывая глаз от книги. — У этого человека есть некоторые большие планы, и он нуждается в помощи для их осуществления. А от кого же лучше искать помощи, как не от демонического самосовершенствующегося? — он говорил со зловещим выражением лица, словно желая увидеть смерть и разрушение. Смерть человека. — А что насчет тебя? Что делает сын лидера ордена, изучая демоническое самосовершенствование? Мо Сюаньюй неловко почесал щеку. — О, ну, мои исследования самосовершенствования идут не так хорошо, как я этого ожидал, поэтому я начал изучать другой путь. Глаза Сюэ Яна расширились, и он издал вопль истеричного смеха. — Какая жалость! Ты не смог стать настоящим заклинателем, поэтому вместо этого начал изучать демоническое самосовершенствование! Услышав слова Сюэ Яна, Мо Сюаньюй почувствовал, как его лицо вспыхнуло от смущения. — Все совсем не так! Я только расширяю свой кругозор, находя альтернативные решения! — он разочарованно надул щеки, когда увидел, что Сюэ Ян всё ещё смеётся над ним, согнувшись пополам. — Конечно, это, вероятно, то, что тебе сказал Цзинь Гуанъяо, верно? — Сюэ Ян, наконец, справился с собой, вытирая слезы с глаз. — Ты просто ещё одна пешка в его игре, поэтому не слишком привязывайся. — Не смей так говорить о брате Яо, — сказал Мо Сюаньюй, и из его слов сочился яд. — Похоже, ты сильно защищаешь «брата Яо», а? — сказал он со смешком. — Будь осторожнее, это может вызвать слухи. Наконец-то терпению Мо Сюаньюя пришёл конец. — Заткнись! — он швырнул свою книгу в голову Сюэ Яна, который с легкостью поймал ее. Он сердито поднялся со своего места с пола и схватил листы пергамента, чтобы отнести их в свою комнату. — Наслаждайся учебой в одиночестве! — Хорошо, так и сделаю, — заметил Сюэ Ян. Раздраженно фыркнув, Мо Сюаньюй вышел из библиотеки и направился в свои личные покои. В ту ночь он нарисовал чёрные ирисы на своих ногах.***
Прошла целая неделя, прежде чем Мо Сюаньюй решил вернуться в библиотеку. Первоначально предполагалось, что он просто поменяет свои старые записи на новые, но у Сюэ Яна были другие планы. — А, так ты наконец-то приполз сюда, — поддразнивал он, отрывая взгляд от пергамента, который он читал. Мо Сюаньюй почувствовал, как его глаз дёрнулся, увидев, что Сюэ Ян занял место за его столом. — Ты слишком злой, Сюэ Ян, — надулся Мо Сюаньюй. Он положил записи на стол и взял книгу из новой стопки. Внезапно чья-то рука сжала его запястье, останавливая. — Я как раз собирался прочесть эту книгу, — сказал Сюэ Ян, в его голосе звучал гнев. — Ну, сейчас ты её не читаешь. — Выбери другую. Мо Сюаньюй свирепо посмотрел на Сюэ Яна и свободной рукой вытащил книгу с полки. С победоносной ухмылкой он открыл её одной рукой и начал читать содержимое. Он почувствовал, как его тело упало вперёд на стол, ударившись бедром о край дерева. Он вскрикнул от боли и обнаружил, что Сюэ Ян тянется своей рукой за книгой, но будучи упрямым человеком, коим он и является, он крепко прижал её к груди. Ногти Сюэ Яна впились в кожу его руки, а рот скривился в оскале, из нижней губы был виден острый клык. Взгляд у него был дикий, как у зверя. — Нет! — негодующе завопил Мо Сюаньюй, зажмурившись и крепко сжимая книгу в руках. — Просто отдай мне её сюда, пока мне не пришлось оторвать тебе руки! — Если ты это сделаешь, то порвёшь книгу! Кипя от гнева, Сюэ Ян, казалось, был готов убить его. — Как же мы оба сможем прочесть её, если ты вцепился в неё, как ребенок в игрушку?! — Почему бы нам не прочесть её вместе? — громко сказал Мо Сюаньюй, удивив даже самого себя. Сюэ Ян ошеломлённо уставился на него, широко раскрыв глаза и смущенно сдвинув брови. — Какого чёрта нам это делать? — Ты, очевидно, ищешь что-то конкретное в этих заметках, — сказал Мо Сюаньюй. — Ты чего-то хочешь, а дневники Старейшины Илина — это единственное, что сможет тебе помочь. Я хочу преуспеть в самосовершенствовании — праведному и скользкому пути, а ты, похоже, преуспел и в том, и в другом. Мы могли бы помочь друг другу! — Зачем мне нужна помощь от кого-то вроде тебя? Ты едва ли можешь помочь самому себе! — Может быть, это именно то, что тебе нужно! Новый взгляд на проблему! Прошло несколько мгновений, прежде чем Сюэ Ян смог ответить. — Ладно, я думаю, что это не помешает попробовать.***
Прошло несколько месяцев с момента их небольшого соглашения, и всё пошло как по маслу. — Стигийская Тигриная печать, — доверительно сообщил Сюэ Ян. — Она была мощным оружием Старейшины Илина, но он уничтожил одну половину, прежде чем умереть. Я хочу её воссоздать. — Ладно, — сказал тогда Мо Сюаньюй. В его словах не было ни колебания, ни осуждения. — И это всё? — спросил Сюэ Ян. — Ты не собираешься спросить меня, зачем мне нужно это всемогущее оружие? Мо Сюаньюй пожал плечами. — До тех пор, пока ты не спросишь, почему я так отчаянно хочу преуспеть в самосовершенствовании, я не буду спрашивать, почему ты хочешь получить Стигийскую Тигриную печать. Мы оба следуем по скользкому пути и оба изучаем демоническое самосовершенствование. Сюэ Ян фыркнул. — Ты действительно странный. И глупый, ты это знаешь? — Я понял это, основываясь на том, как ты относишься ко мне, — сказал Мо Сюаньюй с болезненным смехом.***
— Что это такое? — однажды спросил Сюэ Ян. — Хм? — Мо Сюаньюй повернулся к нему с растерянным выражением лица, явно не расслышав вопроса. Прежде чем он успел сказать что-то еще, Сюэ Ян наклонился и расстегнул его наручные манжеты, вытаскивая заправленные рукава и закатывая их. Под золотой тканью были нарисованы цветы вишни, начинающиеся от запястья и тянущиеся вверх по предплечью в виде замысловатых завитков. Нервно усмехнувшись, Мо Сюаньюй опустил рукав и поднял руку, чтобы скрыть покрасневшее лицо. — О, я люблю рисовать, чтобы прояснить мысли. Мой любимый предмет для рисования — цветы, но они не так хороши. — Они очень красивые, — прямо сказал Сюэ Ян. Он дьявольски ухмыльнулся. — Они однозначно лучше, чем твой почерк. — Эй, ты! — Мо Сюаньюй прижал ладони к щекам и надул губы, заставив Сюэ Яна разразиться громким смехом. — Эй, Мо Сюаньюй, это был комплимент! — Да, двусмысленный комплимент! — Он был хорош, не так ли? — Сюэ Ян продолжил смеяться, пока не заметил, что Мо Сюаньюй искренне хмурится на него. — Да ладно тебе, не будь таким ребёнком! Мо Сюаньюй покачал головой. — Ты слишком злой, Сюэ Ян! — Что ты, я пытаюсь! Дай мне что-нибудь, а? Мо Сюаньюй упрямо молчал, возвращаясь к своим занятиям. Однако он должен был признать, что Сюэ Ян выглядел очень мило, когда смеялся.***
Приближался день рождения Цзинь Гуанъяо, и Мо Сюаньюй отправился в город, чтобы найти для него подходящий подарок. В данный момент он просматривал коллекцию драгоценных украшений, надеясь найти достаточно хорошее украшение для своего столь любезного брата. Он поднял миниатюрную нефритовую статуэтку лисы и начал вертеть ее в руках, когда они подошли. — Эй, смотри, это же Мо Сюаньюй! Тратит своё время и деньги вместо того, чтобы учиться. Группа его одноклассников прогуливалась по противоположной стороне улицы и заметила его у лотка торговца. — Тратить деньги своего отца на такую легкомысленную роскошь? Ты даже не заслужил этого. Мо Сюаньюй закатил глаза и продолжил ходить по магазинам. Он решил, что нефритовая лисица будет хорошим подарком для Цзинь Гуанъяо, и радостно вручил ее владельцу магазина, который красиво завернул её для него. С довольным видом он прижал её к себе и зашагал обратно к Башне Золотого Карпа. Это был бы отличный подарок для его брата! И ещё он планировал нарисовать что-нибудь для него, как только вернётся. Чья-то рука дернула его назад, и он едва не выронил только что купленный драгоценный подарок. — Отдай нам нефритовую статуэтку, ты же ее не заслужил! — воскликнул один из мальчиков. — Да, кроме того, ты мог бы просто пойти и попросить у своего отца денег на новую статуэтку! — Ты и так достаточно жалок, так что же с тобой будет, если тебя еще немного унизить? — Оставьте его в покое. Голос, который это произнес, был резким и повелительным. Все головы повернулись к обладателю голоса, и в то время как другие ученики побледнели, глаза Мо Сюаньюя загорелись. — О, Сюэ Ян! Что ты здесь делаешь? Он не ответил на вопрос. Вместо этого он впился взглядом в учеников, издевавшихся над Мо Сюаньюем. — Отпусти его, сейчас же! Пока я не оторвал тебе обе руки и не скормил их собакам! В одно мгновение юноши убежали от Мо Сюаньюя, как будто его кожа и даже его присутствие обжигали их, оставляя его одно на улице с Сюэ Яном. — С-Сюэ Ян, ты не должен был этого делать, — сказал Мо Сюаньюй, поднимая руку к своему лицу. Он чувствовал, что его щеки начали краснеть. — Конечно, я должен был, — сказал Сюэ Ян. Мо Сюаньюй улыбнулся; возможно, Сюэ Ян действительно заботился о нём, несмотря на то, о чем он изначально думал. — Они плохо обращались с тобой, и это единственное, что я смог сделать для тебя. Забудь об этом. Но ведь человек может и мечтать.***
Была уже глубокая ночь, и они в пятый раз перечитывали дневники Вэй Усяня. — Здесь что-то должно быть! — разочарованно сказал Сюэ Ян. — Почему он ничего не написал о Стигийской Тигриной печати, кроме того, как она выглядит?! — Он уничтожил её не просто так, — сонно сказал Мо Сюаньюй. Он сидел, положив голову на стол и наблюдал, как пляшут язычки пламени в настольной лампе. — Он не хотел, чтобы кто-то мог ей воспользоваться. — Да, но я хочу использовать её, я собираюсь использовать ее, и я не понимаю, как мне это сделать. Мо Сюаньюй чувствовал, как его веки тяжелеют с каждой секундой. — А для чего она тебе нужна? — пробормотал он. — Я не знаю, — сказал Сюэ Ян. — Может быть, чтобы убить тебя и наконец-то вытащить из моей головы, — добавил он с игривой усмешкой. — Хм, это было бы не так уж и плохо, я думаю, но только если бы это был ты. Когда он начал засыпать, то представил себе, каково это — умереть от руки врага, друга, любви. Погодите, а кем был для него Сюэ Ян? — Пф, ты действительно идиот, ты знаешь об этом? — заметил Сюэ Ян. Что-то в груди у Мо Сюаньюя запульсировало. Он действительно был идиотом, не так ли?***
— Брат Яо, — робко начал Мо Сюаньюй. — Каково это — быть влюбленным? — Хм? Почему ты спрашиваешь меня об этом? — спросил Цзинь Гуанъяо. — Есть ли кто-то… кто привлек твоё внимание? Мо Сюаньюй решил не отвечать на этот вопрос. — Просто ты с сестрой Су кажетесь такими счастливыми вместе; вы действительно идеальная пара! Каково это — влюбиться в нее? Цзинь Гуанъяо мягко улыбнулся. — Ну, наш брак был устроен нашими отцами, но как только мы встретились, я с первого взгляда почувствовал, что люблю ее. Она была так красива, так добра — я не мог найти в ней никаких недостатков, хотя и знал, что у нее их много. Я обнаружил, что люблю каждую ее частичку. — Это… это очень мило, брат Яо. — Да, — усмехнулся Цзинь Гуанъяо. — Я тоже так думаю. Итак, кто же та счастливая девушка, которая привлекла твое внимание? Вот тут-то все и усложнилось. — О, гм… это не дева, брат Яо. — …А? — Это, гм… — во рту у Мо Сюаньюя пересохло, и ему стало трудно выразить свои мысли словами. — Бывает ли такое, что мужчины, которые влюбляются в мужчин, женщины, которые влюбляются в женщин? Цзинь Гуанъяо моргнул, глядя на него. — Конечно, бывает, брат Сюаньюй. Люди любят независимо от пола. — А что насчет брака? Мужчины женятся на мужчинах, женщины женятся на женщинах? — Это не такое уж неслыханное явление, хотя и редкое. — Цзинь Гуанъяо задумчиво поднес руку к подбородку. — Брат Сюаньюй… ты думал выйти замуж за другого мужчину? Мо Сюаньюй опустил голову. Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, но заставил себя сдержаться. Он смял ярко-желтую ткань своего ханьфу у колен, уставившись в землю. Он мог видеть лепестки белого жасмина, выглядывающие из его рукавов. — Брат Яо стыдится меня, — сказал он дрожащим голосом, не поднимая глаз от пола. — Мне очень жаль, что я пришёл к тебе с такими абсурдными вопросами. Пожалуйста, прости меня, брат Яо. Я больше не буду поднимать эту тему. Он крепко зажмурился, надеясь, что это всего лишь сон, что он проснется в своей роскошной постели, зная, что этого разговора никогда не было. Нежная рука легла на плечо Мо Сюаньюя. — Брат Сюаньюй, я не стыжусь тебя. Я счастлив, что ты решил доверить мне эту информацию. Я уверен, что это потребовало большого мужества. Мо Сюаньюй поднял глаза на Цзинь Гуанъяо и увидел дружелюбную улыбку. — Брат Яо… все еще любит меня? — Конечно. Я всегда буду любить тебя. Впервые с тех пор, как он оставил свою мать, Мо Сюаньюй обнаружил, что может плакать без страха в объятиях того, кому он доверяет свою жизнь.***
Мо Сюаньюй сплел пальцы под столом. Он продолжал украдкой бросать быстрые взгляды на фигуру Сюэ Яна, сидевшего рядом с ним, который был поглощен изучением записей Вэй Усяня в поисках всего, что он мог пропустить. — Сюэ Ян… как ты относишься к любви? Сюэ Ян поперхнулся. — Фу, да кому это нужно? — А ты не хочешь когда-нибудь выйти замуж? — спросил Мо Сюаньюй. На его лице появилась нервная улыбка. Он почувствовал, как у него разрывается сердце. — Остепениться? Завести семью? — Я слишком занят для всего этого, — сказал Сюэ Ян. — Слишком много людей, которым надо отомстить, слишком много жизней, которые надо разрушить! Кроме того, любовь бессмысленна. Ничего из этого нереально. Его сердце разбилось вдребезги. — Ты не веришь в то, что можно найти свою любовь? Можешь ли ты влюбиться в кого-то так сильно, что будешь заботиться о нём больше, чем о себе? — С чего бы мне больше заботиться о ком-то, кроме себя самого? Это просто глупо, — сказал Сюэ Ян. — Видишь ли, Мо Сюаньюй, вот почему ты такой идиот. Ты продолжаешь думать о таких нелепых вещах! Тебе нужно выбросить их, очистить свой разум. Мо Сюаньюй закусил губу. — Да, ты прав.***
Последние несколько дней Мо Сюаньюй почти не спал. Его глаза отяжелели, под ними появились темные синяки, волосы спутались, руки дрожали, и он едва мог идти, не шатаясь. Он не спал две ночи, просматривая записи Старейшины Илина. Прочитав все тексты, которые Цзинь Гуанъяо первоначально ему предоставил, он позволил Мо Сюаньюю просмотреть частную коллекцию записей, которые подробно описывали ритуалы, которые никто в здравом уме не попытался бы осуществить, потому что они предполагали пожертвование собой для их осуществления. Читая об одном разрушительном ритуале за другим, он чувствовал, как у него колотится сердце. Кто бы ни попытался это сделать — они не только рисковали бы своей жизнью, но и их душой, она была бы разбиты в вдребезги. Там даже не было бы шанса на реинкарнацию. Это было бы так, как если бы их существование было стёрто с лица земли. Но ему было всё равно. Если бы он мог найти что-то, что могло бы помочь Сюэ Яну, тогда это все стоило бы приложенных усилий. Разве не такова цена любви?***
— Я сделал это, Сюэ Ян, — сказал Мо Сюаньюй на следующее утро. Он был похож на мертвеца; его глаза блестели и казались странно пустыми, и все же в них было что-то безумное. Его кожа стала бледной и болезненной, он был похож на ходячий труп. — Я нашел способ, при помощи которого ты сможешь воссоздать Стигийскую Тигриную печать. Лицо Сюэ Яна расплылось в широкой улыбке. — Ну так покажи его мне! Скажи мне! Только не сиди здесь! — Мы вызовем самого Старейшину Илина. Тут же улыбка Сюэ Яна дрогнула, пока вовсе не исчезла. — Ты что, совсем дурак? Люди пытались вызвать его душу в течение многих лет, и ничего! Его душа исчезла, и ты никак не сможешь её найти! — Есть один способ. Я нашёл его, — сказал Мо Сюаньюй, держа в руках бумаги, которые он изучал всю ночь. — Это ритуал призыва души. Всё, что нам нужно сделать, это выполнить его, и душа Старейшины Илина будет вынуждена вернуться. Выхватив бумаги из рук Мо Сюаньюя, Сюэ Ян бегло просмотрел их содержимое. Сначала он с жадностью смотрел на них, но, когда его глаза скользнули ниже по странице, они потемнели. Он в ярости швырнул бумаги через всю комнату, а затем повернулся к Мо Сюаньюю. В его взгляде была необузданная ярость, когда он схватил Мо Сюаньюя за воротник и поднял его с земли, ударив о ближайшую стену. — Ты идиот! Ты что, с ума сошел?! Этот ритуал является ритуалом жертвоприношения тела. Ты отдашь своё тело, чтобы вернуть Вэй Усяня. Ты разобьешь свою душу вдребезги! Это то, что ты хочешь?! Мо Сюаньюй заставил себя улыбнуться. Он едва ли мог дышать, он задыхался. И всё же он никогда не чувствовал себя таким умиротворенным. Слезы медленно потекли из его глаз. — Если это то, что нужно, чтобы получить Стигийскую Тигриную печать, я сделаю это с радостью. — Нет! — рявкнул Сюэ Ян. — Ты не можешь пожертвовать своей душой, я тебе этого не позволю! — Ты сказал, что я идиот. Ты сказал, что убьешь меня. Позволь мне сделать хоть одну вещь правильно для тебя, прежде чем я умру. Сюэ Ян крепче сжал его одежду. — Ты не умрешь! Я не могу позволить тебе умереть, ни так, ни когда-либо ещё, ты мне нужен! — Ты и так знаешь, что я бесполезен. Ни на что не годен. — Ты ошибаешься! — Разве ты сам этого не говорил? — с усмешкой спросил Мо Сюаньюй. — С чего бы мне заботиться о ком-то, кроме самого себя? Это просто глупо. Именно это ты и сказал мне. Руки Сюэ Яна задрожали. Он сглотнул, стиснув зубы. Его клык угрожающе торчал из-за рта. — Почему ты беспокоишься обо мне? Я бы отдал свою жизнь ради тебя. Неужели ты заботишься обо мне больше, чем о себе? Ты противоречишь тому, что сказал раньше? Тишина. Мо Сюаньюй опустил голову вниз. — Я был глупцом, думая, что ты когда-нибудь почувствуешь что-то ко мне. Убей меня сейчас, если ты этого так хочешь. Если нет, я сам об этом позабочусь. Он покорно закрыл глаза. Ожидая. Чего он никак не ожидал, так это ощущения чего-то теплого на своих губах. Он распахнул глаза и быстро заморгал, пытаясь прояснить зрение и понять, что происходит. Сюэ Ян поцеловал его. Сюэ Ян целует его. Мо Сюаньюй почувствовал, как его сердце воспарило. Он обхватил руками шею Сюэ Яна, запутавшись пальцами в его волосах, притягивая его ближе, пока не осталось никакого пространства между их телами. Он был грубо прижат к стене, руки Сюэ Яна опустились к его ягодицам и бёдрам. Мо Сюаньюй поднял ноги, чтобы обернуть их вокруг бедер, сцепив лодыжки вместе. Зубы Сюэ Яна задели его губу, и он прикусил мягкую плоть, вызвав резкий вздох у Мо Сюаньюя. Когда он открыл рот, Сюэ Ян сунул в него большой палец, схватил его за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Никогда больше не думай об этом чёртовом ритуале, ты меня понял? — Сюэ Ян угрожал. — Если ты это сделаешь, я убью твою грёбаную семью, так что тебе некуда будет идти, кроме меня. Я не могу потерять тебя, я… Мо Сюаньюй попытался что-то сказать своим забитым ртом, и Сюэ Ян убрал палец, позволив ему говорить. — Это любовное признание, — сказал он. На его лице появилась облегчённая улыбка. — А я-то думал, что тебе все равно. — Идиот, конечно, мне не все равно. Все остальные — дураки, раз продолжают думать об этом.***
— Твое золотое ядро растет, — отметил Цзинь Гуанъяо. — Оно всё еще немного отстает в развитии, по крайней мере, по сравнению с твоим классом, но оно должно быть полностью развитым вовремя, чтобы получить твой меч вместе со всеми остальными. — П-Правда, брат Яо? — сказал Мо Сюаньюй. Он стоял, не веря своим ушам. Цзинь Гуанъяо кивнул с гордой улыбкой на лице. — Да, молодец, братец Сюаньюй! Твой прогресс был особенно быстрым в последнее время. Ты, должно быть, очень много работаешь. — Так и есть! — сказал он. — Сюэ Ян также очень помог мне! Что-то надломилось в выражении лица Цзинь Гуанъяо. — Сюэ Чэнмэй? Он помогает тебе с твоим самосовершенствованием? — Это так… а что в этом плохого? — Держись подальше от Сюэ Чэнмэя. У Мо Сюаньюя отвисла челюсть. — П-Почему? — Ты не можешь доверять Сюэ Чэнмэю. Он не оказывает на тебя хорошего влияния. Он не очень хороший человек, чтобы быть рядом с тобой, — на лице Цзинь Гуанъяо отразилось отвращение. — Я не хочу, чтобы его… наклонности передались тебе. — Наклонности? — Мо Сюаньюй был сбит с толку. — Что ты имеешь в виду? Сюэ Ян не так уж плох, он вообще-то довольно милый… — Мо Сюаньюй, — строго сказал Цзинь Гуанъяо. Это был первый раз, когда он использовал его полное имя. — Ты не знаешь, кто такой Сюэ Ян на самом деле, какой он на самом деле. Он причинил боль многим людям. — А разве… разве не ты пригласил его сюда? — Да, но я никогда не хотел, чтобы вы пересеклись. Ты слишком невинен и наивен, чтобы быть рядом с ним, — Цзинь Гуанъяо вздохнул. — Я только хочу защитить тебя. Пожалуйста, хотя бы запомни то, что я только что сказал. Мо Сюаньюй неохотно кивнул. — Да, Брат Яо.***
— Что ты делал, — спросил однажды Мо Сюаньюй. — Прежде чем пришел сюда? Рука Сюэ Яна вокруг его талии напряглась. — А зачем тебе это знать? — Просто любопытно, — робко сказал он. — Брат Яо велел мне держаться от тебя подальше. Он сказал, что ты сделал много плохих вещей, и все остальные здесь, кажется, боятся тебя… — Ну, ничего слишком плохого, кроме некоторых пустых угроз, — усмехнулся Сюэ Ян. — Твои угрозы могут быть очень страшными, Сюэ Ян, — заметил Мо Сюаньюй. — Ха! Я знаю, именно поэтому люди стараются держаться от меня подальше, — он наклонился к Мо Сюаньюю и уткнулся носом ему в шею. — Только не ты, — сказал он, его горячее дыхание коснулось кожи Мо Сюаньюя. Мо Сюаньюй улыбнулся и провел пальцами по волосам Сюэ Яна. — Чтобы избавиться от меня, потребуется больше, чем несколько угроз, — он закрыл глаза. — Так что же ты собираешься делать? Знаешь, когда у тебя получиться создать Стигийскую Тигриную печать? — Мстить, — прорычал Сюэ Ян. С недоброй улыбкой на лице он поднял левую руку, демонстрируя перчатку, прикрывавшую его раздробленный мизинец. — Человек, который сделал это со мной — глава ордена Чан — не заслуживает ничего, кроме самой худшей смерти. Я слышал, что он основал свой собственный орден, и я хочу, чтобы каждый человек в нём умер! — Даже невиновные люди? — Любой, кто связан с ним, не является невиновным! — возразил Сюэ Ян. Он поднял бровь на Мо Сюаньюя, изучая его лицо. — Почему ты думаешь, что я должен пощадить их? — Они не сделали ничего плохого, особенно тебе, — сказал Мо Сюаньюй. — Почему бы просто не убить человека, который причинил тебе боль? — Хм, ты совсем невеселый, — пожаловался Сюэ Ян. — Я подумаю об этом. С мягкой улыбкой Мо Сюаньюй поцеловал Сюэ Яна в щеку. — Посмотри на себя, Сюэ Ян, прояви немного милосердия! Скоро ты будешь раздавать искренние комплименты и говорить такие вещи, как «пожалуйста» или «спасибо»!***
— Прекрасно, — выдохнул Сюэ Ян, проводя руками по обнаженной коже ключицы и груди Мо Сюаньюя. Он провел пальцами по нарисованным цветкам ромашки. — Как ты вообще это нарисовал? Ты не мог увидеть их должным образом. — Зеркало, — тихо сказал Мо Сюаньюй. Он повернул голову в сторону, прикрыв лицо руками от смущения. Он лежал на кровати в одной шелковой белой мантии, его волосы были распущены, а тело Сюэ Яна лежало на нем. Все, что требовалось от Сюэ Яна, это развязать ленту на его талии, и он будет полностью обнажен. — Впечатляет, — похвалил Сюэ Ян. — Так умно, мой Мо Сюаньюй… Мо Сюаньюй вывернулся из-под него, дрожа от его слов. — С-Сюэ Ян… Он замолчал от обжигающего поцелуя. Лента была развязана. Мантия была снята.***
— Холодно… — пробормотал Сюэ Ян, уткнувшись лицом в подушки. Он вздрогнул, когда Мо Сюаньюй прижал мокрую кисть к его спине. — Лежи спокойно, — приказал Мо Сюаньюй, в конце его команды послышался смешок. Он медленно рисовал яркие цветы сливы на коже Сюэ Яна, от его плеч до поясницы, ветви тянулись по всему телу. Сюэ Ян был его полотном. Его музой. Его шедевром. Он был для него всем.***
Мо Сюаньюй с раздражённым видом пролистал бумаги. В кои-то веке записи, которые он читал, не принадлежали Старейшине Илина. — Ничего из этого не годится, — надулся он, отложив одну бумагу и взяв другую. — Я никогда не найду имя для своего меча. — Что? Тебе не понравилась ни одна из моих идей? — пожаловался Сюэ Ян. — Даже «Чэнхай»? — Это слишком похоже на имя твоего собственного меча! — сказал Мо Сюаньюй со смехом. — Я хочу, чтобы имя моего меча представляло меня. Сюэ Ян задумчиво нахмурил брови. — Хм, а что насчет того, чтобы заняться цветами? Или, может быть, живопись, так как ты делаешь это обычно. Глаза Мо Сюаньюя расширились. — О, это отличная идея! — он написал что-то на пергаменте чернилами, его мазки беспорядочно покрывали страницу. Закончив, он с гордой усмешкой поднял бумагу перед лицом Сюэ Яна. — Я назову его Хуаменг! — Хм? «Нарисованная мечта»? — Да, — застенчиво ответил Мо Сюаньюй. — Если только ты не думаешь, что это звучит глупо…? Его сомнения рассеялись легким поцелуем губ. — Это прекрасно, — сказал Сюэ Ян.***
— Я не могу поверить, что это сработало, — размышлял Сюэ Ян. Мо Сюаньюй с благоговейным трепетом смотрел на их работу. — Это выглядит точно так же, как наброски из дневников и заметок! Они вдвоём восхищались только что построенной половиной Стигийской Тигриной печати. Она была далеко не такой мощной, как оригинал — это было неизбежно, так как они не смогли найти металл, из которого она была первоначально сделана — но она все еще была невероятно сильна. Сюэ Ян поднял её со стола и сразу же почувствовал силу её демонической энергии. — Теперь всё, что нам нужно, это присоединить другую половину, — взволнованно сказал Сюэ Ян. Он повернулся к Мо Сюаньюю с сияющей улыбкой. Как бы искренне это не было сказано, Мо Сюаньюй чувствовал скрытое зло. Он знал, что его любовь собирается сделать со Стигийской Тигриной печатью, когда две половинки соединятся. Он очнулся от своих мыслей, когда Сюэ Ян повалил его на пол, обхватив руками за тонкую талию и прокрадываясь под его ханьфу. — Сюэ Ян! — крикнул Мо Сюаньюй, но не смог удержаться от смеха, когда Сюэ Ян поцеловал его в шею и подбородок. — Что ты делаешь?! Это личный кабинет брата Яо, мы не можем… — Ну и что с того? Я думаю, мы заслужили небольшой праздник, — он дёрнул вниз воротник Мо Сюаньюя и укусил его за плечо, постанывая в изгиб его шеи. Мо Сюаньюй удивленно вздохнул, комкая ткань одежды Сюэ Яна в своих руках. — По крайней мере, делай это тихо! — взмолился Мо Сюаньюй. Сюэ Ян ухмыльнулся, и Мо Сюаньюй увидел торчащий клык. — Я думаю, что это тебе нужно беспокоиться о тишине.***
— Черт, — пробормотал себе под нос Мо Сюаньюй, роняя кисть. Он сидел один в кабинете Цзинь Гуанъяо, практикуясь в изготовлении талисманов. Сюэ Ян ещё не пришёл, поэтому он решил воспользоваться отсутствием отвлекающего фактора, чтобы попрактиковаться. Как бы сильно он не любил этого человека, он должен был признать, что ему было трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме… ну… него. Мо Сюаньюй встал и подошёл к большому зеркалу, за которое закатилась его кисть. Он нахмурился, заметив, что она ушла под само зеркало. Осторожно, чтобы не опрокинуть его, он присел на корточки и потянулся за кистью, положив ладонь на раму. С пронзительным криком Мо Сюаньюй упал лицом в зеркало, приземлившись на твердый деревянный пол потайной комнаты. Он с трудом поднялся на ноги, очутившись в таинственной комнате. Когда он оглядел комнату, то увидел большое количество странных предметов, которые заставили его сердце биться чаще, дыхание участиться, адреналин бежать по венам. Внутри было много реликвий ордена Вэнь, но самым заметным из них был странный кинжал, лежащий на соседней полке. Он был полон демонической энергии. На самом верху одной из полок, вне досягаемости, висело то, что Мо Сюаньюй опознал как Суйбянь — меч Старейшины Илина. Необычно большой стол был накрыт в центре комнаты, и по какой-то причине Мо Сюаньюй почувствовал, что для этого есть определённые причины. Из всех странных предметов в комнате был один, который особенно привлек его внимание: похожий на шлем предмет, покрытый множеством талисманов, чтобы контролировать его демоническую энергию. Мо Сюаньюй быстро шагнул к нему. Он не должен быть здесь. Каким бы не было это место, каким бы увлекательным оно ни казалась — это была тайная комната Цзинь Гуанъяо! Должно быть, у него была веская причина хранить все эти вещи, и Мо Сюаньюй доверял ему! Он не имел права находиться там, но не смог удержаться и двинулся вперёд. Мо Сюаньюй пошёл исследовать загадочную вещь, которую он нашел, двигаясь вокруг неё, пока он не смог увидеть каждую сторону. Он почувствовал, как на него накатила волна тошноты, и, упав обратно на пол, его конечности задрожали. Его кожа стала холодной и бледной. Жгучая желчь подступила к горлу. Он должен был быстро выбраться оттуда. Он побежал обратно к выходу, через зеркало. Ноги у него подкашивались, и когда он прошёл сквозь зеркало, колени подогнулись, и он упал. По другую сторону зеркала он столкнулся с чьей-то грудью. Мо Сюаньюй вскрикнул и рухнул на пол, закрыв голову руками от страха, подавляя рыдания. — Б-брат Яо, пожалуйста, н-не делай мне больно! Я н-не… я никогда этого не хотел… — Мо Сюаньюй! Что случилось?! — спросил Сюэ Ян. Он упал на колени и схватил другого юношу, притянув его к своей груди, прижимая к себе. Он вцепился в Сюэ Яна, как пиявка, быстро качая головой и бормоча что-то себе под нос. — Ужасно… что-то ужасное! Я… я должен — брат Яо, он… нет! Я н-не могу ему сказать. Н-но я должен! — слёзы текли по его лицу, падая на одежду Сюэ Яна. — Сказать ему что? — сердито спросил Сюэ Ян. — Мо Сюаньюй, расскажи мне, что ты видел! — Голову Ч-Чифэн-цзуна!***
— Почему ты оказался в потайной комнате? — спросил Цзинь Гуанъяо, его глаза были холодны и расчётливы. Мо Сюаньюй нервно дёрнул себя за край ханьфу. — Я…я не хотел входить, я провалился сквозь зеркало. — Почему ты остался? — его голос был резким, ничего похожего на тёплые ноты, которые обычно слышал от него Мо Сюаньюй. — Почему ты сразу не ушёл? — Не знаю, я просто… — Тц, лучше бы ты не видел всего этого. Ты не должен был быть втянут во все это, — сказал Цзинь Гуанъяо, разочарованно качая головой. — Но я думаю, что у меня нет иного выбора. Это такой позор; у тебя был большой потенциал, чтобы стать хорошим заклинателем. У Мо Сюаньюя упало сердце. — Ч-что ты имеешь в виду? — Тебя вышвырнут из ордена Ланьлин Цзинь. — Ч-Что? Почему? — у него кровь застыла в жилах. Всё, ради чего он работал, все, что он сделал. — Я никому не скажу! Н-Никто, кроме меня и Сюэ Яна в этом мире не узнает об этом! — Мне казалось, я предупреждал тебе держаться подальше от Сюэ Яна? — спросил Цзинь Гуанъяо. Мо Сюаньюй отпрянул назад. — Я…я… Его прервал горький смешок. — Я должен был догадаться, что ты продолжишь встречаться с ним. В любом случае, это не имеет значения. Во всяком случае, он знал. — Это сделал он…? — Я же сказал тебе, что он не тот человек, за которого ты его принимаешь, — подумав еще раз, он добавил к своему заявлению. — На самом деле, ты должен был слушать нас обоих. — Что ты собираешься со мной делать? — спросил Мо Сюаньюй с явным ужасом в голосе. — Убьёшь меня? — О, конечно же, нет. В конце концов, ты всё ещё мой брат, — Цзинь Гуанъяо одарил его улыбкой, но в ней не было привычного тепла. — Я просто запятнаю твое имя, чтобы никто больше не поверил ни единому твоему слову.***
— Пойдем со мной, — взмолился Мо Сюаньюй. — Пожалуйста. Была уже глубокая ночь, когда он оказался в покоях Сюэ Яна. Сюэ Ян неуверенно сел в своей постели, протирая сонные глаза. — Чёрт возьми, Сюаньюй, неужели это не может подождать до утра? — Нет! Завтра меня вышвырнут из ордена! Глаза Сюэ Яна расширились, и внезапно он проснулся. — А? За что? — Бра-Цзинь Гуанъяо всем сказал, что я обрезанный рукав! — Но… это так. — Ты ничего не понимаешь! — воскликнул Мо Сюаньюй, хватаясь за одежду Сюэ Яна и тряся его. — Он утверждает, что я домогался его! Моя репутация в руинах; все говорят, что я отвратительный обрезанный рукав, сумасшедший, влюбленный в своего сводного брата! — А чего ты ждешь от меня? — спросил Сюэ Ян. — Давай убежим вместе! Мы покинем орден Цзинь вместе, мы сможем остановить все, что Цзинь Гуанъяо планирует… — Ого, — прервал его Сюэ Ян. — Я никуда не уйду! Цзинь Гуанъяо убьет нас обоих! — Но у нас будет Стигийская Тигриная печать! — сказал Мо Сюаньюй. Он взял руку Сюэ Яна и переплел их пальцы. — Это мы будем против него, я уверен, что мы найдем способ… — Ты действительно идиот, — насмешливо сказал Сюэ Ян. Мо Сюаньюй растерянно заморгал. — Что…? — Цзинь Гуанъяо тот, кто пригласил меня в орден. Это он попросил меня воссоздать печать. Я помогаю ему с его планами, а он помогает мне с моими. Солёные слёзы потекли по лицу Мо Сюаньюя. Он сжал руку Сюэ Яна, его собственные начали дрожать. — Н-но… всё, через что мы прошли? То, что мы сделали вместе? Неужели всё это ничего не значит для тебя? Сюэ Ян на мгновение задумался, прежде чем ответить. — С тобой было хорошо трахаться, надо отдать тебе должное. И на твои цветы приятно смотреть, почти так же приятно, как и на тебя, — он злобно ухмыльнулся, и тот же самый клык сверкнул в лунном свете. — Но я здесь по определённой причине, и ты вовсе не являешься ею. Мо Сюаньюй отпрянул от Сюэ Яна, спрыгнув с кровати, тяжело дыша. Его мысли путались, чувства были задеты, надежды разбиты вдребезги. Он обхватил себя руками, и ему захотелось рухнуть на пол. — Да пошёл ты, — прошипел он. — Пошел ты, Сюэ Ян. Это была единственная ясная мысль, которая пришла ему в голову в тот момент.***
Его возвращению домой были вовсе не рады. По прибытии он был сброшен с телеги прямо в грязь. Даже мужчины, сопровождавшие его домой, не хотели к нему прикасаться. К его вещам отнеслись так же, как и к нему. Единственный человек, который бросился ему на помощь, была его мать, которая тут же подбежала к нему и подняла его с земли. Она убрала волосы с его лица и вытерла бесконечный поток слёз со щек, шепча ему на ухо успокаивающие слова. В ту ночь они плакали вместе, вдвоём друг с другом, даря источник безопасности.***
Даже его мать долго не протянула. Всего через несколько месяцев после того, как Мо Сюаньюй был отправлен обратно в деревню Мо, его мать скончалась. Все говорили, что это произошло от смущения и стыда, которые Мо Сюаньюй навлёк на нее, но он знал истинную причину. Это был стресс от необходимости служить Мадам Мо — её сестре и из-за того, что с ней обращались как с рабыней. Это были пытки и издевательства, которым она подвергалась со стороны Мо Цзыюаня. Это была боль от всей лжи, которую она слышала от жителей деревни о себе и своем сыне. Жители деревни были правы. Это была вина Мо Сюаньюя.***
Мо Сюаньюй посмотрел на своё отражение в воде ручья, его тело было полностью обнаженным, за исключением нескольких цветков на его коже. После смерти матери он был вынужден жить в сарае для ослов. Еду ему приносил один из слуг, который часто бросал её в сарай вместо того, чтобы отдать ему. Ему даже не разрешали как следует помыться; прошло уже десять дней с тех пор, как он в последний раз полноценно мылся. Это был абсолютный контраст с жизнью в Башне Золотого Карпа, где его одежда была сшита из тончайшего шёлка, еда изготавливалась самыми искусными поварами, и он мог купаться в теплых природных источниках так часто, как ему этого хотелось. Его первая ночь в сарае была холодной и сырой. Шёл дождь, и из-за ветра вода хлынула в сарай. Его единственным спутником был одинокий осел, который стоял, защищая его от натиска холодной дождевой воды. С остекленевшими глазами и мыслями о чем-то другом Мо Сюаньюй вошёл в воду и смыл все нарисованные им цветы. Он помнил каждый миг того, что заставило его нарисовать эти цветы. Цветы кизила, после того, как Мо Цзыюань увидел его вещи и либо украл, либо уничтожил несколько скудных инструментов для самосовершенствования, которые ему удалось привезти домой. Жабьи лилии, после того, как слуга несколько раз пнул его в ребра и в лицо за то, что он просто протянул руку, чтобы взять у него еду. Цветы гибискуса, после того, как Мадам Мо дала ему пощёчину и вышвырнула из поместья, когда он попросил новую одежду после того, как его старую порвали. Черные розы, после того, как его дядя пристал к нему ночью, но вместо того, чтобы получить толику тепла и доброты, он был раздет, изнасилован и — как бы в насмешку — избит до потери сознания своей тётей, когда она обнаружила, что он «соблазнил своего собственного дядю». Тюльпаны, после того, как его заперли в сарае для ослов и привязали к столбу на два дня без еды и воды, потому что он вызывал позор даже у тех, кто его видел. Мо Сюаньюй вскрикнул, опускаясь лицом в воду в попытке утопиться, но инстинктивно он всегда выныривал, чтобы глотнуть воздуха.***
— Ах ты, отвратительный обрезанный рукав! — закричал Мо Цзыюань, нанося сильный удар ногой в спину Мо Сюаньюя. — Ты лишил меня шанса стать заклинателем, а теперь бездельничаешь и красишь лицо своими дурацкими красками! Какой позор! Мо Сюаньюй крякнул от удара, а затем разразился приступом истеричного хихиканья. Он был вознаграждён еще одним ударом в лицо, от которого у него пошла кровь из носа. Он вытер её тыльной стороной ладони и увидел смесь крови и белого грима. — Чертов псих! — сказал Мо Цзыюань, уходя со своими слугами и горсткой предметов для самосовершенствования Мо Сюаньюя. Мо Сюаньюй медленно подполз к корыту для ослов, всматриваясь в своё отражение в воде. Его глаза и щеки были накрашены румянами, остальная часть лица была белой, как у призрака. Он вспомнил, как его мать наносила макияж на лицо, чтобы сделать себя ещё красивее, чтобы скрыть недостатки кожи, чтобы скрыть синяки и порезы, оставленные после её сестры. Это был не самый красивый макияж, поскольку он недавно начал использовать косметику, но это вызывало небольшую улыбку на его лице. Он стер кровь с носа и нанёс еще больше белого, чтобы скрыть покрасневшую кожу от удара брата. Чтобы убедиться, что все выглядит симпатично, он снова украдкой взглянул на свое отражение. Он был похож на свою мать.***
Лезвие было тупым и зазубренным. Оно больно резало его запястья, цепляясь за кожу и плоть, разрывая ее, вместо того, чтобы резать, но ему было всё равно. Он провёл им по своему левому запястью, морщась, когда оно разорвало его кожу. Один для Мо Цзыюаня. Еще один, под первым. Один для мадам Мо. Он переложил лезвие в левую руку и сделал надрез на правой. Один для дядюшки Мо. И еще один, зеркально отражающий левый. Один для Цзинь Гуанъяо. Он на мгновение заколебался, прежде чем добавить пятый. Один для Сюэ Яна. Он горько рассмеялся, глядя, как кровь сочится из порезов, но он был очень осторожен, чтобы она никуда не упала. Он обмакнул пальцы в крови и начал рисовать нужный ему рисунок. Рядом с ним на земле лежала стопка бумаг, скомканная после того, как ее запихнули в одежду и спрятали под половицами, где никто, даже Мо Цзыюань, не смог бы её украсть. Бумаги были повреждены — они всегда были повреждены, так как казалось, что кто-то раньше пытался уничтожить их, чтобы помешать кому-либо выполнить ритуал — но ему удалось выяснить недостающие части заклинания. Когда он, наконец, закончил рисовать круг, он устроился в центре, почти теряя сознание от потери крови. Мне нужно закончить. Я должен завершить ритуал. Пробормотал он себе под нос, призывая Старейшину Илина к своему телу, чтобы отомстить его семье, его врагу, его любви. Я действительно идиот, не так ли? Мо Сюаньюй тяжело дышал, когда он завершил ритуал, красное свечение исходило от земли, где его кровь окрашивала сухую грязь. Он услышал, как осёл заржал снаружи сарая, возможно, от беспокойства. Бедный мальчик, мне очень жаль покидать тебя. Ты был здесь моим единственным другом. Он почувствовал, как его веки отяжелели. Холодные объятия обвились вокруг него, как ледяное одеяло, пригибая его вниз, погружая в глубины неведомого. Я хочу отдохнуть. Я хочу увидеть свою мать. Прости, что я не был для тебя лучшим сыном. Ты заслужила этот мир, и я смог только забрать его у тебя. Его мыслям становится все труднее складываться вместе. Он начал забывать, что он делает, где он находится, кто он такой. Ах, моя душа распадается. Я думаю, что это конец. Он рухнул на пол без сознания. Из-за воротника выглядывали белые хризантемы. Мо Сюаньюя больше не было, и никогда не будет снова. Это действительно был конец.
