Глава 2. Ясность
10 сентября 2020 г., 23:33
— Я хочу, чтобы ты воссоздал Стигийскую Тигриную печать.
Сюэ Ян рассмеялся над этой нелепой просьбой. — Так вот зачем ты привел меня сюда? — спросил он. — Для того, чтобы я починил маленькое оружие Старейшины Илина, чтобы ты смог использовать ее для своих целей?
— Ну, конечно же, я привел тебя сюда не потому, что ты мне нравишься, — сказал Цзинь Гуанъяо.
— Ясно.
Цзинь Гуанъяо прищурился. — Если тебе это удастся, я позволю тебе использовать ее для своих целей.
Это привлекло его внимание. — Все, что я захочу? Даже если бы я захотел, скажем, уничтожить целый орден?
— Да, даже это.
Он улыбнулся. — Тогда, я думаю, мы договорились.
***
Сюэ Ян ненавидел всё, что касалось ордена Цзинь. Он ненавидел эти цвета, такие яркие, такие жёлтые — ему было больно смотреть, как блестит весь Ланьлин. Всё это выглядело фальшивым и искусственным. Так идеально, что ему захотелось закрыть свой рот. Он ненавидел ханьфу. Как приглашённый ученик, он был вынужден носить эти золотые одежды с вышитыми пионами. Шелк был роскошным, но Сюэ Ян нашёл его жутко безвкусными. Он был слишком толстым на его коже. На его взгляд, он были слишком гладким. Он придавал ему такой изящный вид, словно он был принцессой. Он ненавидел еду. Она была либо слишком солёной, либо слишком нежной и никогда не была достаточно сладкой. Повара подавали разнообразные блюда из мяса и овощей, и всё же они не могли придумать хорошие десерты. Он ненавидел людей. Они были такими высокомерными и мерзкими, что даже то, как они разговаривали, действовало ему на нервы. Выражение их лиц всегда было таким, как будто они знали что-то, чего не знал никто другой, эти выражения заставляли его хотеть ударить их прямо в нос. Он ненавидел это место. Он ненавидел всё, что было здесь.***
Впервые он заметил его в саду. Незаконнорождённый сын Цзинь Гуаншаня, Мо Сюаньюй, лениво шагал по тропинке, что-то напевая себе под нос, сжимая в руках несколько страниц пергамента и кусок хлеба. Он подошёл к пруду с кои, садясь на его краю, начиная читая свои классные записи и время от времени бросать маленькие кусочки хлеба рыбам. Сюэ Ян фыркнул, прислонившись к дереву. Он спрятался в тени, зная, что у Мо Сюаньюя не будет возможности заметить его. Это был тот самый сын, которого Цзинь Гуаншань решил встретить лично и привезти в Ланьлин? Он пристально смотрел на Мо Сюаньюя, у которого была еле заметная улыбка, когда он учился. У него было небольшое тело, довольно изящное для мужчины. По сути, оно граничило с женским. Его волнистые волосы обрамляли лицо, падая на глаза и заставляя постоянно заправлять их за уши. Остальная часть волос была завязана в беспорядочный пучок с большим количеством прядей, выпадающими из него и стекающей по спине. Его глаза были ясными и невинными, полными надежды на успех. Закатив глаза, Сюэ Ян оттолкнулся от дерева и молча пошел прочь. Как наивно со стороны Мо Сюаньюя думать, что эта затея принесёт ему что-то, кроме разочарования. Это место, где умрут его мечты.***
Второй раз он увидел его, когда он шёл по городскому рынку. Он почти не замечал его, скрытого как толпой людей, так и зонтиком, открытым после того, как легкий дождь прошел над рынком. Мо Сюаньюй с любопытством рассматривал выставленную на продажу коллекцию красок различных цветов. На его лице было изображено изумление и удивление от того разнообразия, из которого он мог выбирать. Сюэ Ян нашёл это очень… милым. Покоряющим. Мо Сюаньюй был похож на ребенка. Хрупкий маленький цветок. Даже когда Мо Сюаньюй ушёл, с радостью купив несколько новых цветов, он обнаружил, что смотрит ему вслед. Он последовал за его бледно-желтым зонтиком, раскрашенным пионами и золотом. Как ни странно, он продолжал смотреть в его сторону даже после того, как его фигура полностью покинула рынок.***
Мо Сюаньюй не был похож на других учеников, и не из-за того, что ему не хватало навыков самосовершенствования. Другие ученики были высокомерны и грубы. Они поставили себя на первое место пьедестала, выше всех остальных. Они считали себя лучше всех на свете. Они верили, что станут лучшими. Они затопчут любого, кто встанет у них на пути. По сравнению с ними, Мо Сюаньюй держался сам по себе и проживал скудную жизнь, лишённую низменных соревнований. Он хотел стать лучше для самого себя. Ему было всё равно, будут ли другие ученики лучше него, самое главное, чтобы он был доволен своими результатами. Сюэ Ян мог видеть разочарование и досаду на лице Мо Сюаньюя, когда он обнаружил, что его прогресс в самосовершенствовании был ниже среднего. Но почему-то он продолжал улыбаться. Он проводил каждую свободную минуту, усердно занимаясь вне пределах класса. Он должен был проявить себя с лучшей стороны. Он станет ещё сильнее. Сюэ Ян уважал это. А что еще ему оставалось делать?***
Он снова был в саду, на этот раз увлечённо рисуя. Рядом с ним стоял поднос, на котором находились краски, он осторожно поглаживал их ладонью. Он рисовал водяные лилии. Сюэ Ян зачарованно наблюдал, как Мо Сюаньюй оставляет тонкие мазки на своей коже. Сначала они казались не имеющими смысла закорючками, но по мере того, как он прорисовывал их всё больше и больше, можно было с лёгкостью сказать, насколько обдуманным, насколько точным был каждый мазок. Его взгляд переместился к лицу Мо Сюаньюя, который даже не заметил его присутствия. Его лицо было сосредоточенным и сконцентрированным. Его язык высунулся из уголка рта. Его волосы мягко развевались на ветру. Его рука была точна в своих движениях. Всего на одно мгновение Сюэ Ян подумал, что перед ним находится настоящее произведение искусства. Что-то внутри него вытеснило эту мысль на передний план. Как здорово было бы взять эту самую краску и размазать её по его прекрасному лицу. Как прекрасно он будет выглядеть, когда его толкнут на землю, грязь и сажа запачкает эти чистые золотые одежды. Как было бы здорово быть тем, кто разрежет его на куски, разрежет его кожу, запятнает его в тёмно- красный цвет. Насколько это будет тяжело?***
— Кто ты такой, черт возьми? Слова слетели с его губ прежде, чем он успел подумать. Он уже знал ответ на свой вопрос, но всё же захотелось услышать его от самого человека. Он моргнул, смотря на Сюэ Яна большими глазами, обрамлёнными длинными черными ресницами. Их лица почти соприкасались, между ними оставалось расстояние волоска. Если бы Сюэ Ян наклонился слегка вперёд, он мог бы — — Гм, я Мо Сюаньюй? — даже его голос было приятно слушать. Он был чистым и гладким, звуча словно тихая мелодия, которую пели. — А ты кто такой? — А, так ты сводный брат Цзинь Гуанъяо, — сказал он, сверкнув белыми зубами. — Меня зовут Сюэ Ян. — Приятно познакомиться, Сюэ Ян, — Мо Сюаньюй улыбнулся в ответ. Совсем чуть-чуть. Улыбка выглядела напряжённой. Сюэ Ян удивлённо поднял брови. Мо Сюаньюй был здесь, в библиотеке Цзинь Гуанъяо, и всё же он не знал о нём? Неужели Цзинь Гуанъяо не счел нужным упомянуть о нем своему дорогому младшему брату? — Ты ведь понятия не имеешь, кто я такой, не так ли? — А я должен? Он был немного обижен. — Наверное, нет, — сказал он, положив голову на руки. Он взял книгу из стопки Мо Сюаньюя и начал читать, стараясь игнорировать тот факт, что маленький цветок, за которым он следил, был прямо перед ним.***
Каждый раз, когда он приходил в библиотеку Цзинь Гуанъяо, там был Мо Сюаньюй. И каждый раз они не обменивались ни единым словом. По крайней мере, до тех пор, пока Мо Сюаньюй не решил нарушить неловкое молчание. — Итак, зачем ты пришел сюда изучать записи Старейшины Илина? — спросил он однажды. Сюэ Ян продолжил смотреть в книгу. — Цзинь Гуанъяо искал меня. У этого человека есть некоторые большие планы, и он нуждается в помощи для их осуществления. А от кого же лучше искать помощи, как не от демонического самосовершенствующегося? Он украдкой взглянул на Мо Сюаньюя. Его брови были подняты вверх, а тёмные глаза смотрели на Сюэ Яна наподобие щенка. — А что насчёт тебя? Что делает сын лидера ордена, изучая демоническое самосовершенствование? — О, ну, — робко начал Мо Сюаньюй. — Мои исследования самосовершенствования идут не так хорошо, как я этого ожидал, поэтому я начал изучать другой путь. Сюэ Ян не смог сдержать истеричный смех, который вырвался из него. — Какая жалость! — он задумался. — Ты не смог стать настоящим заклинателем, поэтому вместо этого начал изучать демоническое самосовершенствование! Как интересно! Невинный маленький цветок, который он хотел разрушить, уже сам себя погубил! Лицо Мо Сюаньюя начало краснеть. — Всё совсем не так! Я только расширяю свой кругозор, находя альтернативные решения! — Конечно, это, вероятно, то, что тебе сказал Цзинь Гуанъяо, верно? — сказал Сюэ Ян сквозь смех.— Ты просто ещё одна пешка в его игре, поэтому не слишком привязывайся. — Не смей так говорить о брате Яо, — отрезал Мо Сюаньюй. Сюэ Ян усмехнулся. — Похоже, ты сильно защищаешь «брата Яо», а? Будь осторожнее, это может вызвать слухи. — Заткнись! В его лицо полетела книга, которую он поймал одной рукой. Сюэ Ян с удивлением посмотрел на Мо Сюаньюя. — Наслаждайся учебой в одиночестве! — крикнул Мо Сюаньюй, выходя из комнаты с кучей книг. — Хорошо, так и сделаю, — крикнул ему вслед Сюэ Ян. Он вовсе не наслаждался.***
Ожидание возвращения Мо Сюаньюя было похоже на агонию. Он наблюдал за ним, когда тот шёл в класс, когда он бродил по Башне Золотого Карпа, когда он посещал город. Куда бы он не пошёл, Сюэ Ян был в нескольких шагах позади него, наблюдая. Но никакое наблюдение издалека не было равносильно тому, чтобы находиться рядом с ним, даже если это было в тишине. Когда он наконец вернулся, чтобы обменять свои старые книги на новые, Сюэ Ян был уверен, что не упустит такую возможность. — А, так ты наконец-то приполз сюда, — поддразнил он. Он рискнул взглянуть в лицо Мо Сюаньюя и заметил, что тот был раздражён. — Ты слишком злой, Сюэ Ян, — надулся Мо Сюаньюй. Что-то в этом жесте заставило сердце Сюэ Яна подпрыгнуть. Мо Сюаньюй подошёл, чтобы сесть рядом с ним, затем протянул руку, чтобы взять книгу из стопки, стоящей перед ними. Паникуя, рука Сюэ Яна метнулась вперед и схватила его за запястье. — Я как раз собирался прочесть эту книгу, — эти слова появились из ниоткуда. Они вышли быстрыми и наполненными гневом, они даже не являлись правдой; Сюэ Ян планировал уйти в свою комнату после прочтения книги. — Ну, — сказал Мо Сюаньюй, пытаясь высвободить руку. — Сейчас ты её не читаешь. — Выбери другую, — потребовал Сюэ Ян. Они оказались в тупике, смотря друг на друга с пылающей страстью. Сюэ Ян задавался вопросом, была ли страсть в его глазах по тем же причинам, что и у Мо Сюаньюя. Как нахальный бастард, коим он и является, Мо Сюаньюй забрал книгу другой рукой, пока он был отвлечен. — Отдай её мне! — рявкнул Сюэ Ян. Он прыгнул на Мо Сюаньюя, повалив его на пол и прижав к земле, навалившись сверху. Он держал руки Мо Сюаньюя, его колени были зажаты ногами. Ему захотелось сорвать с него эти слои одежды, порвать золотистую ткань и, возможно, вырвать кусочек кожи. Мо Сюаньюй покачал головой. — Нет! — Просто отдай мне её сюда, пока мне не пришлось оторвать тебе руки! — Если ты это сделаешь, то порвёшь книгу! — Как же мы оба сможем прочесть её, если ты вцепился в неё, как ребенок в игрушку?! — крикнул Сюэ Ян. Он уже устал от этих маленьких игр, в которые оказалось не так весело играть. — Почему бы нам не прочесть её вместе? Это… это удивило его. — Какого черта нам это делать? — Ты, очевидно, ищешь что-то конкретное в этих заметках. Ты чего-то хочешь, а дневники Старейшины Илина — это единственное, что сможет тебе помочь, — сказал Мо Сюаньюй, и каждое слово, которое он говорил, попадало прямо в суть. — Я хочу преуспеть в самосовершенствовании — праведному и скользкому пути, а ты, похоже, преуспел и в том, и в другом. Мы могли бы помочь друг другу! Гнев вспыхнул внутри Сюэ Яна. — Зачем мне нужна помощь от кого-то вроде тебя? Ты едва ли можешь помочь самому себе! — Может быть, это именно то, что тебе нужно! Новый взгляд на проблему! Проблема? Всё шло как по маслу, пока не появился Мо Сюаньюй. Но… — Ладно, я думаю, что это не помешает попробовать.***
Розовый. Совсем чуть-чуть торчал из-под рукава Мо Сюаньюя. — Что это такое? — спросил он. Мо Сюаньюй повернулся к нему, в замешательстве склонив голову. Сюэ Ян задумался, как взрослый человек может выглядеть таким… не похожим на взрослого человека. — Хм? Сюэ Ян нетерпеливо схватил Мо Сюаньюня за запястье, снимая с него наручи, задирая рукава, чтобы показать нарисованные под ними цветы вишни. — О, я люблю рисовать, чтобы прояснить мысли, — неловко объяснил Мо Сюаньюй. Он вырвал свою руку из хватки Сюэ Яна и спрятал лицо. — Мой любимый предмет для рисования — цветы, но они не так хороши. — Они очень красивые, — сказал он. Он молча проклинал себя. — Они однозначно лучше, чем твой почерк, — добавил он. — Эй, ты! — крикнул Мо Сюаньюй, надув губы. Сюэ Ян не думал, что он может быть еще симпатичнее. — Эй, Мо Сюаньюй, — он защищался сквозь смех. — Это был комплимент! — Да, двусмысленный комплимент! — Он был хорош, не так ли? — его слова были встречены хмурым взглядом. — Да ладно тебе, не будь таким ребенком! — Ты слишком злой, Сюэ Ян! — Что ты, я пытаюсь! Дай мне что-нибудь, а? Единственное, что он услышал было молчание. Он отдал бы всё, чтобы услышать голос Мо Сюаньюя, даже если бы ему пришлось задушить его.***
— Оставьте его в покое. Кровь Сюэ Яна кипела. Эти ученики — эти свиньи — прикасались к Мо Сюаньюю. Доставали Мо Сюаньюя. Его Мо Сюаньюя. — О, Сюэ Ян! — поприветствовал Мо Сюаньюй. Он казался необычно счастливым оттого, что его едва ли не ограбили. — Что ты здесь делаешь? Он сжал ладони в кулак и впился острым взглядом в мучителей Мо Сюаньюя. — Отпусти его, сейчас же! Пока я не оторвал тебе обе руки и не скормил их собакам! Это сработало как заклинание. Мальчики отступили, убегая и теряясь в море других покупателей. Мо Сюаньюй смотрел им вслед в шоке, его щеки слегка порозовели. — С-Сюэ Ян, ты не должен был этого делать. Сюэ Ян стиснул зубы. Он только что спас его, так почему же он не смотрит на него— Конечно, я должен был. Они плохо обращались с тобой, и это единственное, что я смог сделать для тебя. Он получил благодарную улыбку и нервный смешок.***
Когда он захлопнул книгу, Сюэ Ян почувствовал, что гнев разрывает его на части. Эта маленькая авантюра ни к чему его не привела. — Здесь что-то должно быть! Почему он ничего не написал о Стигийской Тигриной печати, кроме того, как она выглядит?! С того места, где он положил голову на стол, Мо Сюаньюй пошевелился. Его глаза были закрыты, а волосы распущены и ниспадали волнистыми локонами. Сюэ Ян так сильно хотел просто схватить пряди и дернуть, заставить его кричать и умолять о пощаде. — Он уничтожил её не просто так. Он не хотел, чтобы кто-то мог ей воспользоваться, — сонно пробормотал Мо Сюаньюй. Сюэ Ян вернулся к реальности после этих слов. — Да, но я хочу использовать её, я собираюсь использовать её, и я не понимаю, как мне это сделать. — А для чего она тебе нужна? — Я не знаю. Может быть, чтобы убить тебя и наконец-то вытащить из моей головы, — игриво пригрозил он. Он посмотрел вниз, где медленно засыпал Мо Сюаньюй. Он был прямо там, он мог бы просто протянуть руку и сделать это, выполнить свою маленькую фантазию. — Хм, это было бы не так уж и плохо, я думаю, но только если бы это был ты. Должно быть, всё дело было в усталости. Никто в здравом уме не отреагировал бы так положительно на смертельную угрозу. Сюэ Ян в замешательстве сдвинул брови. — Пф, ты действительно идиот, ты знаешь об этом? Ответа он так и не получил.***
— Сюэ Ян… как ты относишься к любви? — Фу, — выпалил он. — Да кому это нужно? С чего бы Мо Сюаньюю спрашивать его об этом? Да и какое это имеет значение? — А ты не хочешь когда-нибудь выйти замуж? Остепениться? Завести семью? Раньше он никогда об этом не задумывался. Он никогда не любил детей. На самом деле, он никогда не любил людей. Но он не мог произнести это вслух. — Я слишком занят для всего этого. Слишком много людей, которым надо отомстить, слишком много жизней, которые надо разрушить! — сказал он. — Кроме того, любовь бессмысленна. Ничего из этого нереально. — Ты не веришь в то, что можно найти свою любовь? Можешь ли ты влюбиться в кого-то так сильно, что будешь заботиться о нем больше, чем о себе? — спросил Мо Сюаньюй. Сюэ Ян посмотрел на его лицо и был сильно удивлен, увидев, что оно наполнено печалью. Почему он был так расстроен? Неужели его обидели эти слова? Он что, испытывал к нему сочувствие? — С чего бы мне больше заботиться о ком-то, кроме себя самого? — спросил Сюэ Ян. — Это просто глупо. Видишь ли, Мо Сюаньюй, вот почему ты такой идиот. Ты продолжаешь думать о таких нелепых вещах! Тебе нужно выбросить их, очистить свой разум. Когда он отвернулся, Мо Сюаньюй нахмурился. — Да, ты прав. Сюэ Ян почувствовал, что лжет.***
Он уже давно не видел Мо Сюаньюя. Прошло всего несколько дней, но казалось, что прошли годы. Десятилетия. Века. Мо Сюаньюй заперся в своей комнате, выходя только для того, чтобы посетить уроки и поесть. Он с головой ушёл в учебу. Когда он вышел из своей комнаты на ужин, Сюэ Ян попытался заговорить с ним, но не смог, что-то остановило его, что-то, что находится внутри него. Страх, вызванный по неизвестным причинам. Когда Мо Сюаньюй закрывал дверь в свои покои, Сюэ Ян мог только стоять и смотреть.***
Когда Мо Сюаньюй наконец ворвался в библиотеку впервые за неделю, это было похоже на дождь после засухи, мир после войны, солнечный свет после бури. Спотыкаясь, он подошёл к Сюэ Яню и нетерпеливо сунул ему в лицо стопку бумаг. — Я сделал это, Сюэ Ян. Я нашел способ, при помощи которого ты сможешь воссоздать Стигийскую Тигриную печать, — сказал он с волнением. Сюэ Ян изумленно уставился на него, на его лице появилась улыбка. — Ну так покажи его мне! Скажи мне! Только не сиди здесь! — Мо Сюаньюй действительно произвел на него сильное впечатление; он никогда бы не подумал, что этот человек сможет совершить такой подвиг самостоятельно! — Мы вызовем самого Старейшину Илина. Конечно, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Ты что, совсем дурак? — он завопил от досады. — Люди пытались вызвать его душу в течение многих лет, и ничего! Его душа исчезла, и ты никак не сможешь ее найти! Мо Сюаньюй покачал головой и сунул бумаги в руки Сюэ Яна. — Есть один способ. Я нашел его. Это ритуал призыва души. Все, что нам нужно сделать, это выполнить его, и душа Старейшины Илина будет вынуждена вернуться. Скептически, но с надеждой Сюэ Ян просмотрел записи. Ритуал казался достаточно простым: выбрать злого духа, которого надо призвать, нарисовать круг из крови, сказать желание духу, чтобы завершить — Кровь застыла у него в жилах, он отшвырнул бумаги, словно они были прокляты. Он обратил свое внимание на Мо Сюаньюя, который сидел перед ним, ожидал, готовился, с желающей улыбкой на губах. То, что произошло потом, было словно в тумане. Он только запомнил, что его руки в конечном итоге оказались вокруг воротника Мо Сюаньюя. — Ты идиот! Ты что, с ума сошел?! — прорычал он. — Этот ритуал является ритуалом жертвоприношения тела. Ты отдашь свое тело, чтобы вернуть Вэй Усяня. Его тело. Тело, за которым Сюэ Ян был одержим наблюдать. Тело, которое Сюэ Ян хотел запятнать, испачкать, изнасиловать. Тело, которое он хотел сделать своим. — Ты разобьёшь свою душу вдребезги! Это то, что ты хочешь?! Он плакал. Слезы текли по лицу Мо Сюаньюя. Глаза были красными и опухшими, ему с трудом дышалось. И всё же он продолжал улыбаться. — Если это то, что нужно, чтобы получить Стигийскую Тигриную печать, — прохрипел он. — Я сделаю это с радостью. — Нет! Ты не можешь пожертвовать своей душой, я тебе этого не позволю! Мо Сюаньюй подавился смешком. — Ты сказал, что я идиот. Ты сказал, что убьёшь меня. Позволь мне сделать хоть одну вещь правильно для тебя, прежде чем я умру. Он стиснул зубы. — Ты не умрешь! — сказал он и дал себе безмолвную клятву убедиться, что это было правдой. — Я не могу позволить тебе умереть, ни так, ни когда-либо ещё, ты мне нужен! — Ты и так знаешь, что я бесполезен. Ни на что не годен. — Ты ошибаешься! — Разве ты сам этого не говорил? С чего бы мне заботиться о ком-то, кроме самого себя? Это просто глупо. Именно это ты и сказал мне. Его руки заметно дрожали. Он действительно это сказал, так почему же он ведёт себя так? Почему он был зол? Почему он не может просто отпустить его? — Почему ты беспокоишься обо мне? — громко спросил Мо Сюаньюй. Это был невысказанный вопрос, который Сюэ Ян задавал сам себе. — Я бы отдал свою жизнь ради тебя. Неужели ты заботишься обо мне больше, чем о себе? Ты противоречишь тому, что сказал раньше? Как такое могло случиться? Что же сделал с ним Мо Сюаньюй, чтобы заставить его так сомневаться в себе? Возможно ли было, что он… — Я был глупцом, думая, что ты когда-нибудь почувствуешь что-то ко мне, — сказал Мо Сюаньюй подавленным тоном. — Убей меня сейчас, если ты этого так хочешь. Если нет, я сам об этом позабочусь. Сюэ Ян смотрел на него. Он видел, как слезы медленно катятся по его щекам. Он видел, как его глаза закрываются. Он видел, как тот неглубоко вздохнул. Он больше не мог этого выносить. Не мог контролировать себя, не мог сдержаться. Глубоко вздохнув, он наклонился вперед и прижался губами к губам Мо Сюаньюя. Поцелуй был жестокий, болезненный, удушающий, и все же он не мог остановиться. Он крал каждый кусочек воздуха, который вдыхал Мо Сюаньюй. Он провел зубами по губам, когда его язык вторгся в его рот. Он хотел большего, он нуждался в большем. И Мо Сюаньюй дал ему это. Его тонкие руки обняли его, потянули вперед, устраняя каждый кусочек пространства, оставшегося между ними. Когда ногти Сюэ Яна вонзились в кожу его бедер, Мо Сюаньюй осторожно раздвинул ноги и обхватил их вокруг талии, поймав его в ловушку. Пока они лихорадочно целовались, Сюэ Ян прикусил нижнюю губу Мо Сюаньюя, наслаждаясь его тихим вздохом. Воспользовавшись случаем, он засунул палец в рот, чтобы заткнуть ему рот, и держал его на уровне глаз. Его голос был неровным, когда он заговорил. — Никогда больше не думай об этом чертовом ритуале, ты меня понял? Если ты это сделаешь, я убью твою гребаную семью, так что тебе некуда будет идти, кроме меня, — он стиснул зубы так сильно, что они чуть не разлетелись вдребезги, но это был единственный способ удержать собственные слезы. — Я не могу потерять тебя, я… Мо Сюаньюй что-то пробормотал, хоть это и прозвучало невнятно. Сюэ Ян убрал палец, чтобы позволить ему говорить. Он мягко улыбнулся. — Это любовное признание. А я-то думал, что тебе все равно. Сюэ Ян подавил рыдание. — Идиот, конечно, мне не все равно, — сказал он. — Все остальные — дураки, раз продолжают думать об этом.***
Это был мирный день. Сюэ Ян сидел в библиотеке, обнимая талию Мо Сюаньюя, его подбородок покоился на плечах, а губы прижимались к шее с поцелуями. Интересно, подумал он, каково это — просунуть руки в ханьфу и почувствовать под ним обнаженную кожу. Что, если он полностью разорвёт его, когда будет разбирать Мо Сюаньюя, кусочек за кусочком? А что, если он запачкает его в этой униформе? — Что ты делал, прежде чем пришел сюда? — вдруг спросил Мо Сюаньюй. — А зачем тебе это знать? — он крепче сжал его талию, стягивая ткань в руках. Мо Сюаньюй поднял книгу, которую читал, и закрыл лицо руками. Сюэ Ян испытывал искушение схватить ее и швырнуть через всю комнату; он хотел увидеть невинное личико своего милого маленького цветка, увидеть, как на нём отражается смесь боли и удовольствия. — Просто любопытно. Брат Яо велел мне держаться от тебя подальше. Ублюдок. Он должен был ожидать, что Цзинь Гуанъяо не захочет видеть его рядом со своим братом. Он приехал сюда по делам, а не на отдых. — Он сказал, что ты сделал много плохих вещей, и все остальные здесь, кажется, боятся тебя… Сюэ Ян задумался, стоит ли говорить правду или нет. — Ну, ничего слишком плохого, кроме некоторых пустых угроз. — И может быть, несколько смертей, но ему и не нужно было знать. — Твои угрозы могут быть очень страшными, Сюэ Ян, — сказал Мо Сюаньюй. Он рассмеялся и уткнулся лицом в шею Мо Сюаньюя, проводя зубами по гладкой коже. — Ха! Я знаю, именно поэтому люди стараются держаться от меня подальше. Только не ты. — Чтобы избавиться от меня, потребуется больше, чем несколько угроз, — ухмыльнулся Мо Сюаньюй. — Так что же ты собираешься делать? Знаешь, когда у тебя получиться создать Стигийскую Тигриную печать? Настроение Сюэ Яна тут же испортилось. — Мстить, — сказал Сюэ Ян, демонстрируя свою искалеченную руку. — Человек, который сделал это со мной — глава ордена Чан — не заслуживает ничего, кроме самой худшей смерти. Я слышал, что он основал свой собственный орден, и я хочу, чтобы каждый человек в нём умер! Мо Сюаньюй слегка нахмурился. — Даже невиновные люди? — тихо спросил он. Это задело его за живое. — Любой, кто связан с ним, не является невиновным! — рявкнул он. — Почему ты думаешь, что я должен пощадить их? В ответ он лишь пожал плечами. — Они не сделали ничего плохого, особенно тебе. Почему бы просто не убить человека, который причинил тебе боль? — Хм, ты совсем невеселый, — Убить одного человека было нет так забавно, как убить целый город, но Мо Сюаньюю с его умоляющими глазами было трудно отказать. — Я подумаю об этом. Это оказалось хорошим ответом, потому что он был вознагражден нежным поцелуем в щеку. Он хотел бы, чтобы поцелуй оказался на губах. — Посмотри на себя, Сюэ Ян, прояви немного милосердия! — сказал Мо Сюаньюй. — Скоро ты будешь раздавать искренние комплименты и говорить такие вещи, как «пожалуйста» или «спасибо»!***
Сюэ Ян резко вдохнул при виде этого зрелища. Мо Сюаньюй растянулся под ним, широко расставив ноги и беспорядочно распустив волосы, единственным кусочком одежды на его теле был прозрачный халат из белой ткани. Он прикрыл рукой покрасневшее лицо и отвернулся, глядя в сторону, пока глаза Сюэ Яна анализировали каждую частичку его тела. Он казался таким маленьким, таким застенчивым, таким изящным. В конце концов, ему удалось сорвать все лепестки своего прекрасного маленького цветка, оставив только самые сокровенные части для того, чтобы он мог ими насладиться. С нежным прикосновением Сюэ Ян провел пальцами по узорам из нарисованных цветов ромашки на груди Мо Сюаньюя. — Прекрасно, — прошептал он, наслаждаясь тем, как Мо Сюаньюй вздрогнул под ним. — Как ты вообще это нарисовал? Ты не мог увидеть их должным образом. — Зеркало, — хрипло ответил Мо Сюаньюй. — Впечатляет. Так умно, мой Сюаньюй… Сюэ Ян отодвинул ткань халата, чтобы увидеть больше обнаженной кожи, увидеть больше его тела — когда его руки двигались все ниже и ниже, пока его рука, наконец, не остановилась на ленте на талии Мо Сюаньюя. Он потянул за ленту, не сводя глаз с того места, где ноги Мо Сюаньюя соединялись с его бедром, прикрытым халатом. Мо Сюаньюй дрожал, нервно поджимая ноги. — С-Сюэ Ян… Он наклонился, поцеловал его в губы и был встречен удовлетворенным вздохом. Мо Сюаньюй схватил его за плечи и попытался притянуть к себе, когда Сюэ Ян ослабил ленту на его талии. Вскоре исчезла и мантия, и все, что осталось под ним, — это его любовь, нетерпеливо ожидающая, когда ее лишат девственности. Когда его руки скользнули меж ног Мо Сюаньюя, он упивался мягкими вздохами восторга, которые выпускал, раздвигая ноги шире и поднимая бедра с кровати, чтобы почувствовать большее трение. Когда он постепенно добавил один, затем два, три — он проглотил красивые стоны, которые он издал от того, что его так приятно раздвинули и оставили истекать смесью масла и слюны. Когда он снял с себя толстую, тяжелую одежду, которую он все еще носил, в то время как Мо Сюаньюй был полностью обнажен, он смотрел, как он умолял его поторопиться и даже помог избавиться от оставшейся одежды, отчаянно дергая ткань и бросая ее на пол. Когда он наконец — наконец — вошел, он наслаждался слезами Мо Сюаньюя, его криками, его криками, сделанными не от боли, а от неизмеримого блаженства, когда Сюэ Ян заполнил больше, чем просто его сердце и желания, и он даже закинул ноги на плечи Сюэ Яна, чтобы позволить себе безжалостно согнуться пополам. Как он протащил его примерно в простыни, покрывали его тело со следами укусов, впилась ногтями в его кожу, он смаковал, как Мо Сюаньюй невиновность рассыпался перед его глазами, как он попросил его остановиться и ещё когда он это сделал, рыдала, что это не было достаточно, что он хотел больше, нужно больше, нужно его. Он обнаружил, что ему тоже нужен Мо Сюаньюй.***
Сюэ Ян вздрогнул, когда Мо Сюаньюй оставил мягкие мазки кисти на его спине. Он лежал на животе, его голова покоилась на подушке, а Мо Сюаньюй счастливо сидел рядом с ним, украшая его кожу цветами сливы. — Холодно… — пожаловался он, дрожа от мокрой краски, попавшей на кожу. Мо Сюаньюй утихомирил его, с усмешкой продолжая свою работу. — Лежи спокойно. Через некоторое время он обнаружил, что ощущение мазков Мо Сюаньюя было довольно расслабляющим. Это было настолько успокаивающим, чтобы он обнаружил, что засыпает, когда его возлюбленный помечает его спину цветами. Когда его глаза закрылись, губы растянулись в улыбке.***
Смотреть, как Мо Сюаньюй надувает губы, было одновременно неприятно и очень мило. — Ничего из этого не годится. Я никогда не найду имя для своего меча, — печально сказал он, откладывая бумаги, которые читал. Честно говоря, Сюэ Ян был слегка оскорблен тем, что Мо Сюаньюй отклонил его предложения. — Что? Тебе не понравилась ни одна из моих идей? Даже «Чэнхай»? Мо Сюаньюй фыркнул. — Это слишком похоже на имя твоего собственного меча! Я хочу, чтобы имя моего меча представляло меня. — Хм, а что насчёт того, чтобы заняться цветами? — сказал он после минутного раздумья. — Или, может быть, живопись, так как ты делаешь это обычно. — О, это отличная идея! — Мо Сюаньюй схватил кисть и быстро нацарапал имя на пергаменте, показывая его Сюэ Яню, как только он закончил. — Я назову его Хуаменг! — Хм? — Сюэ Ян взял бумагу и просмотрел ее. — Хм? «Нарисованная мечта»? — Да. Если только ты не думаешь, что это звучит глупо…? Сюэ Ян наклонился вперед и поцеловал его в губы, заработав сияющую улыбку от Мо Сюаньюя. — Это прекрасно.***
Они оба уставились на то, что лежало на столе. Сюэ Ян осторожно поднял предмет пальцами, держа его так, словно это была самая хрупкая вещь на свете. — Я не могу поверить, что это сработало, — сказал он. — Это выглядит точно так же, как наброски из дневников и заметок! — сказал Мо Сюаньюй, сжимая руками его плечи. В руках Сюэ Яна была только что изготовленная Стигийская Тигриная печать. — Теперь всё, что нам нужно, это присоединить другую половину, — сказал он, улыбаясь Мо Сюаньюю. Наконец-то он сможет отомстить. Он поставит этого проклятого лгуна на место. Он сможет стереть с лица земли весь его орден. Нет, подождите, он пообещал Мо Сюаньюю. Он сказал, что не будет убивать невинных людей. …Или он сказал, что подумает о том, чтобы пощадить их. Он не давал такого обещания. Он посмотрел на Мо Сюаньюя, на лице которого была сияющая драгоценная улыбка. Его глаза не могли не восхищаться мягкими послушными волосами, сверкающими зубами, нежным покатым носом, безупречной шеей, стройным торсом.… — Сюэ Ян! — Мо Сюаньюй взвизгнул, прежде чем разразиться искренним смехом, когда Сюэ Ян набросился на него. Не теряя времени даром, Сюэ Ян прильнул губами к подбородку Мо Сюаньюя, оставляя на его фарфоровой коже горячие поцелуи и жадные укусы. Его ладони скользнули под ханьфу в штаны, где остановились на его заднице и сильно сжались. Мо Сюаньюй застонал, прежде чем схватить его за волосы и оттащить прочь. — Что ты делаешь?! Это личный кабинет брата Яо, мы не можем… — Ну и что с того? — Сюэ Ян зарычал, голос сочился похотью. — Я думаю, мы заслужили небольшой праздник, — он продолжал рвать его ханьфу дальше, прижимаясь губами к каждой открывшейся части тела Мо Сюаньюя, которую он только мог достать, громко постанывая. Задыхаясь, Мо Сюаньюй обхватил его ногами с не меньшим энтузиазмом. — По крайней мере, делай это тихо! Сюэ Ян рассмеялся. — Я думаю, что это тебе нужно беспокоиться о тишине, — озорно промурлыкал он.***
Этого не должно было случиться. Когда Сюэ Ян вошел в кабинет Цзинь Гуанъяо, он нашел его странно пустым. Мо Сюаньюй всегда приходил раньше, чем он, и если его там не было, то это означало, что он вообще не придет. Но на столе лежали свежевыкрашенные талисманы, а рядом стояла открытая чернильница, означавшая, что Мо Сюаньюй уже ранее находился здесь. Он растерянно почесал затылок, гадая, куда же он мог деться. Его взгляд обвел всю комнату до тех пор, пока не остановились на следе черных чернил, отмечающих пол рядом — Ох, нет. Этого не должно было случиться. Сюэ Ян остановился перед бронзовым зеркалом в углу комнаты. Может быть, ему стоит войти? Может быть, Мо Сюаньюй находится там? Возможно, он просто забыл что-то в своей комнате и ушёл, чтобы забрать это. А может, он пошел быстро перекусить. Или — если Сюэ Яна преследует удача — он планировал небольшой сюрприз и войдет в дверь одетый в этот полупрозрачный халат — Воздух был выбит из его легких, когда Мо Сюаньюй внезапно выпал из зеркала, столкнувшись с Сюэ Яном с криком. Сюэ Ян поймал его, но Мо Сюаньюй вырвал своё тело из его рук и упал на пол с безумными рыданиями, свернувшись калачиком и пытаясь уползти прочь. — Б-брат Яо, пожалуйста, н-не делай мне больно! — умолял он, истерично тряся головой. — Я н-не… я никогда этого не хотел. — Мо Сюаньюй! — вскрикнул Сюэ Ян, и звук его голоса, казалось, вырвал Мо Сюанью из его панического состояния, совсем чуть-чуть. Он схватил меньшего юношу и крепко прижал его к груди, проведя рукой по волосам, чтобы немного успокоить. — Что случилось?! — Ужасно… что-то ужасное! — Мо Сюаньюй задохнулся, вцепившись в руки Сюэ Яна так, словно от этого зависела его жизнь. Он зарылся лицом в одежду Сюэ Яна, пачкая ее слезами. — Я… я должен — брат Яо, он… нет! Я н-не могу ему сказать. Н-но я должен! — Сказать ему что? Мо Сюаньюй, расскажи мне, что ты видел! — спросил он, хотя у него было такое чувство, что он уже знал ответ. — Голову Ч-Чифэн-цзуна! Сюэ Ян закусил губу. Дерьмо. Этого не должно было случиться.***
Он должен был остановить его. Он не должен был позволить Мо Сюаньюю сказать то, что он видел Цзинь Гуанъяо. Он знал, что произойдет дальше. Он знал, что сделает Цзинь Гуанъяо. Он просто не знал, что делать дальше.***
Посреди ночи он слышит стук в дверь своей спальни. Он неуклюже выбирается из постели, скатываясь с одеял и бормоча себе под нос проклятия. За дверью стоит Мо Сюаньюй, одетый в красно-черное ханьфу. — Пойдем со мной, — говорит он, как только Сюэ Ян закрывает за собой дверь. — Пожалуйста. — Черт возьми, Сюаньюй, — бормочет он, все еще полусонный. — Неужели это не может подождать до утра? — Нет! Завтра меня вышвырнут из ордена! Его глаза резко распахиваются. Он не думал, что Цзинь Гуанъяо сделает это так быстро. — А? За что? — спрашивает он, делая вид, что ничего не знает. — Бра-Цзинь Гуанъяо, всем сказал, что я грязный обрезанный рукав! Сюэ Ян сжимает кулаки. Грязный обрезанный рукава? Он вдруг чувствует желание толкнуть его на кровать — нет, на пол, он был бы действительно грязным — и показать ему, что такое настоящий грязный обрезанный рукав. Он прочищает горло, чтобы заглушить животное рычание, которое едва не срывается с его губ. — Но… это так, — говорит он. Мо Сюаньюй качает головой, протягивая руку, чтобы схватить одежду Сюэ Яна. — Ты ничего не понимаешь! — он всхлипывает, встряхивая его так, как будто это может сделать всю ситуацию для него понятной. — Он утверждает, что я домогался его! Моя репутация в руинах; все говорят, что я отвратительный обрезанный рукав, сумасшедший, влюбленный в своего сводного брата! Он судорожно сглатывает. Ситуация оказалась еще хуже, чем он предполагал. — А чего ты ждешь от меня? — Давай убежим вместе! — произносит Мо Сюаньюй с легкой улыбкой на лице. В его глазах появляется проблеск надежды, когда он перемещает свои руки, чтобы крепче держать Сюэ Яна. — Мы покинем орден Цзинь вместе, мы сможем остановить всё, что Цзинь Гуанъяо планирует… — Ого, я никуда не уйду! — говорит Сюэ Ян. — Цзинь Гуаняо убьёт нас обоих! Он хмурит брови, не зная, что делать дальше. Всё, над чем он работал, все, чего он ждал, чтобы достичь — Это было так близко. Если бы он сейчас сбежал с Мо Сюаньюем, всё было бы напрасно. — Но у нас будет Стигийская Тигриная печать! — говорит Мо Сюаньюй. — Это мы будем против него, я уверен, что мы найдём способ… — Ты действительно идиот, — перебивает Сюэ Ян, и это звучит холоднее, чем он хотел, это не тот обычный дразнящий тон, который он собирался использовать. С растерянным взглядом Мо Сюаньюй смотрит на него. — Что…? — Цзинь Гуанъяо тот, кто пригласил меня в орден, — объясняет он. — Это он попросил меня воссоздать печать. Я помогаю ему с его планами, а он помогает мне с моими. У Мо Сюаньюя отвисает челюсть и падает лицо. На нём отражается настоящий шок. Рана. Предательство. — Н-но… всё, через что мы прошли? — он запинается. — То, что мы сделали вместе? Неужели все это ничего не значит для тебя? — его голос был таким тихим и испуганным. Словно стекло, такое хрупкое. Сюэ Ян был в растерянности. Он мог остаться или уйти. У него может быть месть или любовь. Он мог выбрать Цзинь Гуанъяо или Мо Сюаньюя. …Нет, он не может, у Цзинь Гуанъяо всё ещё была оригинальная половина печати. Пока Сюэ Ян владеет второй половиной, Цзинь Гуанъяо найдёт его. Он причинит ему боль. И, если Мо Сюаньюй будет с ним — Он причинит боль Мо Сюаньюю. Сюэ Ян не может так рисковать, даже если это означало, что ему придётся отпустить его. Это было самое тяжёлое решение, какое ему когда-либо приходилось принимать. Но это был его единственный выбор. — С тобой было хорошо трахаться, надо отдать тебе должное, — сказал он со злобной ухмылкой, нарисованной на его лице. Его сердце разбилось вдребезги, когда он произнёс эти предательские слова — когда он увидел, как лицо Мо Сюаньюя исказилось от ужаса и отвращения, он стиснул зубы, чтобы сдержать рыдания, прикусил щеку, чтобы не дать слезам пролиться. — И на твои цветы приятно смотреть, почти так же приятно, как и на тебя. Но я здесь по определённой причине, и ты вовсе не являешься ею. Словно обжёгшись, Мо Сюаньюй опустил руки и отпрянул назад, его дыхание было прерывистым, а глаза блестели от горячих слез. — Да пошёл ты, — его голос сочился ядом, ненавистью, презрением. Он так свирепо смотрел на Сюэ Яна, что тот был уверен, что если бы у Мо Сюаньюя был меч, то он был бы пронзён прямо в груди. Удар мечом в грудь не мог сравниться с той болью, которую испытывал сейчас Сюэ Ян. — Пошёл ты, Сюэ Ян, — выплюнул Мо Сюаньюй, выбегая из комнаты с неудержимыми рыданиями. Сюэ Ян стоял там со странными неопределенными эмоциями. Он не был уверен, сколько прошло времени, прежде чем он, наконец, упал на пол, уничтоженный. Он не был уверен, сколько прошло времени, прежде чем он почувствовал солёные слёзы, бегущие по его лицу стабильным потоком, затем водопадом, затем наводнением. Он не был уверен, сколько прошло времени, прежде чем он издал сдавленный крик, ударяя кулаками и ногами по полу в агонии. Он не был уверен, сколько прошло времени, прежде чем он в конце концов отключился, утреннее солнце проникало через окна, когда он задался вопросом, был ли Мо Сюаньюй уже в пути обратно в деревню Мо.***
Прошло уже несколько недель с тех пор, как Мо Сюаньюй был доставлен обратно в деревню Мо. Сюэ Ян слышал, что он жил в прекрасном поместье со своей матерью, тетей, дядей, двоюродным братом. Они были довольно богаты и являлись лидерами деревни, поэтому Сюэ Ян надеялся, что по крайней мере Мо Сюаньюй жил хорошей жизнью без него. Он подумал, что, возможно, мог бы навестить Мо Сюаньюя, тайно, конечно. Чтобы вернуться к тому, какими были их отношения до того, как они встретились, когда он следовал за молодым человеком вокруг Башни Золотого Карпа, наблюдая за каждым его движением, украдкой поглядывая на него каждый момент, на который он был в состоянии. Но даже это было для него слишком большой роскошью. — Опять думаешь о Мо Сюаньюе, хм? — поддразнивал Цзинь Гуанъяо. Он заметил, что Сюэ Ян смотрит в никуда, его глаза были сосредоточены на книге, и всё же его мозг думал о совсем других вещах. — Я как раз собирался увидеть его, — признался Сюэ Ян. — Деревня Мо находится не слишком далеко от ордена Чан, я мог бы заскочить туда без его ведома — — Тебе придется отказаться от него, ты же знаешь. Сюэ Ян переключил свое внимание на Цзинь Гуанъяо и сузил глаза. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил он. Даже не удостоив его взглядом, Цзинь Гуанъяо пожал плечами и вернулся к своей работе. — Он ненавидит тебя, не так ли? Я сказал ему держаться подальше от тебя, но он меня не послушал. А теперь посмотри, куда это его привело. — Я пойду к нему, если захочу, — прорычал он. — Он больше не твой, ты знаешь. Или ты забыл? Его сердце бешено колотилось. Цзинь Гуанъяо был прав в одном.***
Когда он услышал, что мать Мо Сюаньюя скончалась, он ничего не мог поделать, но поспешил в деревню Мо. Это было так странно, отсутствие прощающихся обрядов в деревне Мо. Не было ни траура, ни сожжения бумажных денег — ничего для второй леди Мо. Сюэ Ян легко прокрался в поместье, ища поблизости Мо Сюаньюя. Конечно же, он будет оплакивать смерть своей матери. Он находит его снаружи, плачущего из того, что является ослиным сараем, Мо Сюаньюй пытается совершить побег но, несколько слуг заставляют его опуститься на землю. Один из слуг ударяет его кулаком в лицо, в то время как другие тащат его обратно в сарай, беспощадно бросая на землю. Сюэ Ян чувствует, как внутри него вспыхивает ярость, но он продолжает стоять на месте. Его ниоткуда не видно. Его нельзя было разоблачить. — Пожалуйста, просто дайте мне её увидеть! — Мо Сюаньюй умоляет сквозь слезы. — Я никогда не должен был почитать её или молиться за неё; она моя мать! — Её уже похоронили, неблагодарный обрезанный рукав! — слуга сплевывает. — Будь счастлив, что мадам Мо не выбросила её тело в реку! Мо Сюаньюй брыкается и кричит, отбиваясь от слуг, но вскоре слуги одерживают победу. Он получил сильный удар в грудь и был привязан к деревянному столбу, чтобы удержать его от выхода из сарая. Слуги с отвращением удалились. — Какой отвратительный… — бормочет один из них. Сюэ Ян весь дрожит. Его зубы оскалены, он никогда не хотел так сильно разрезать кого-то на куски, разорвать его тело на мелкие кусочки, настолько неразличимые, что никто никогда не сможет сказать, кем он были когда-то. Его рука сжала рукоять меча, но он с трудом заставил себя сдержаться. Он больше не смог заставить себя заглянуть в сарай.***
Сюэ Ян молча наблюдал, как Мо Сюаньюй окрашивает почти каждый дюйм своего тела цветами. Он не знал названий, ему было все равно, его волновало только то, что этот поступок вызывал мимолетную улыбку на губах Мо Сюаньюя. Он смотрел и не мог отвести взгляд. Ему хотелось протянуть руку и снова прикоснуться к нему. Ему хотелось подбежать к нему и извиниться, сказать, что он никогда не имел в виду то, что сказал в прошлый раз. Он хотел украсть его и дать ему ту жизнь, которую он заслуживал, а не этот жестокий ад, в котором он был вынужден жить. Но вместо этого он смотрел, не двигаясь. Он наблюдал, как Мо Сюаньюй медленно сломался от оскорблений, которые он испытывал, и что он, должно быть, страдал всю свою жизнь, прежде чем приехать в Ланьлин. Он смотрел, как угасает рассудок Мо Сюаньюя, его смех наполнял воздух всякий раз, когда его избивали, его крики раздавались через случайные промежутки времени, его голос говорил с единственным ослом, который составлял ему компанию в холодном и одиноком сарае. Он смотрел, как его некогда прекрасный цветок медленно увядает, его красота теряется в этом злом мире.***
Убийство ордена Чан было не таким веселым, как он думал. Он только планировал убить главу ордена Чан, но, когда он прибыл, он обнаружил, что Чан Киан уже умер и что его сын, Чан Пин стал лидером ордена. Значит, он даже не мог как следует отомстить? Что он вообще имел? Именно из-за его сдерживаемого разочарования Сюэ Ян набросился и убил весь орден Чан. Его разочарование из-за того, что он заключил сделку с Цзинь Гуанъяо, потерял Мо Сюаньюя, все. Он едва помнил, что произошло до того, как он проснулся со Стигийской Тигриной печатью в руках, окруженный телами членов ордена.***
Сюэ Ян кипел от злости. Он пришел ночью в надежде, что Мо Сюаньюй уже спит. Может быть, ему удастся подойти достаточно близко, чтобы увидеть его лицо, прикоснуться к нему, нежно поцеловать в висок. То, что он нашел, было чем-то, что заставило даже его желудок перевернуться, это было отвратительно, он никогда не мог подумать, что может быть таким несчастным. Кто бы это ни сделал, он должен будет умереть ужасной смертью, он позаботиться об этом. Упав на колени рядом с обмякшим, бесчувственным телом Мо Сюаньюя, Сюэ Ян притянул его ближе, баюкая юношу в своих руках. Он не думал, он не должен быть здесь, но его это не заботит. Все, о чем он заботился — это Мо Сюаньюй. Его лицо было бледным, губы слегка припухли. Его шея была отмечена укусами, продолжавшимися вниз по плечам и груди. Его одежда свободно висела на теле, верхняя часть воротника была оттянута вниз, а брюки полностью сброшены, оставляя нижнюю половину обнаженной. Его ноги были покрыты синяками, похожими на следы от рук, пальцев, а зад был покрыт кровью и чем-то белым. — Сюэ Ян прижимал его к груди и заплакал от того, что кто-то осмелился прикоснуться к его маленькому цветку, изнасиловать его, осквернить его — Ох, погодите. Мо Сюаньюй больше не принадлежал ему.***
— Ты что, выгоняешь меня? — Сюэ Ян поперхнулся. Он маниакально рассмеялся, с вымученной улыбкой на лице, но с парой огненно-красных глаз, смотрящих прямо на Цзинь Гуанъяо. — Ты чертова двуликая змея. Я помогаю тебе, а потом ты поворачиваешься и пытаешься посадить меня в тюрьму? — Ты уничтожил целый орден людей, — спокойно говорит Цзинь Гуаняо. — Все ждут, что я накажу тебя. Мой отец этого ждет. Сюэ Ян крепче сжимает рукой рукоять Цзянцая. — Тогда убей его, как ты и планировал с самого начала! — он рявкает. — Ты же сам сказал, что я могу делать всё, что захочу! — Всё не так просто. — С тобой никогда ничего не бывает просто, да?! Разве это не так?! Он поворачивается на каблуках и выскакивает из комнаты, все еще бледный. Цзинь Гуанъяо думал, что он может просто ударить его в спину и бросить в тюрьму? Он думал, что может испортить репутацию Мо Сюаньюя и выйти сухим из воды? Сюэ Ян покачал головой. Он должен был убежать с Мо Сюаньюем, когда у него была такая возможность.***
Цзинь Гуанъяо собирался получить его голову. Он поставит её прямо рядом с головой Чифэн-цзуна, Сюэ Ян был уверен в этом. Он проник в свою тайную сокровищницу и забрал оригинальную половину печати. Это было легче, чем он ожидал, но всё это время его нервы были на пределе, он чувствовал, как горел огонь в его венах, единственное, что поддерживало его, был адреналин. Всё, что ему нужно было сделать, это найти Мо Сюаньюя, и они могли бы сбежать из этого мира вместе, они могли бы построить новую жизнь вместе, они могли бы путешествовать по просторам Земли вместе — Когда он увидел, что деревня Мо виднеется на горизонте, на его лице появилась яркая улыбка. Была середина ночи, луна все еще высоко висела в небе, и все горожане крепко спали. Прошло уже несколько дней с тех пор, как Сюэ Ян последний раз спал; с того момента, как он покинул Башню Золотого Карпа, он прыгнул на Цзянцай и полетел так далеко, как только мог, затем, когда его духовная энергия иссякла, он бежал и бежал, игнорируя боль в ногах. Он заметил ослиный сарай, осла, привязанного снаружи и борющегося с поводьями, чтобы войти внутрь. Сюэ Ян усмехнулся, подумав о том, что Мо Сюаньюй, должно быть, устал делить жилищное пространство с этим глупым животным. Но он здесь, чтобы, наконец, увести его к лучшей жизни, он будет его спасителем, его любовью — Сердце Сюэ Яна упало, когда он вошел в ослиный сарай, его ноги, наконец, обмякли под ним, и жгучие слезы упали из его глаз на окровавленную землю. На земле был нарисован красный узор, по краям которого лежали смятые куски пергамента. — Мо Сюаньюй! — он закричал и пополз туда, где лежал Мо Сюаньюй, не реагирующий на его крики. Он перевернул его так, чтобы видеть его лицо, белый и красный грим покрывали его мягкие черты. — Мо Сюаньюй, вставай! Ритуал призыва души. Ритуал жертвоприношения тела. Он это сделал. У Сюэ Яна перехватило дыхание. Ему было трудно дышать. Его зрение затуманилось от слёз. Он схватил Мо Сюаньюя за воротник и легонько встряхнул, но безрезультатно. — Ты слышишь меня, Мо Сюаньюй?! Открой глаза! Посмотри на меня, пожалуйста, просто посмотри на меня! Он уткнулся лицом в грудь, чувствуя неглубокие вдохи, которые делал Мо Сюаньюй. Нет, это был не Мо Сюаньюй. Это было его тело, но не он сам. — Я пришел, чтобы забрать тебя, — сказал Сюэ Ян хриплым голосом, двигая руками, чтобы удержать свою любовь. — Спасти тебя. Мы могли бы убежать вместе! Это будем только мы вдвоем, вместе! — с резким вздохом он заметил испорченную кожу на запястьях Мо Сюаньюя, которые были перерезаны пятью глубокими порезами, чтобы представить его последние желания. Желания мести, разрушения. Пожелания смерти. Сюэ Ян знал, что три из них, должно быть, были для его семьи, после тех многих лет жестокого обращения. Четвертый, несомненно, был предназначен для Цзинь Гуанъяо; именно из-за него Мо Сюаньюй был отправлен обратно в этот личный ад, его репутация была разрушена в клочья. А пятый… Должно быть, он был для него. Он должен быть удивлен или расстроен, но он не может найти в себе ни капли вины по отношению к Мо Сюаньюю. Белые хризантемы покрывали кожу на шее и ключице Мо Сюаньюя, заканчиваясь на его подбородке. Сюэ Ян провёл ногтями по картинке, чувствуя текстуру мазков краски на кончиках пальцев. — Мо Сюаньюй, ты гребаный идиот… мне так чертовски жаль, — он рыдал в изгиб его шеи, того, кто обитал в теле Мо Сюаньюя. Он заговорил тихим шепотом, потеряв все силы. — Я любил тебя. Я всё ещё люблю тебя. Он оставил пылкие поцелуи на бывших губах Мо Сюаньюя. Он оставил тихие признания в любви и привязанности в бывших ушах Мо Сюаньюя. Он оставил нежные поцелуи на бывшей шее, плече и руках Мо Сюаньюя. Он оставил соленые слезы на бывшей одежде и теле Мо Сюаньюя. Кто бы это ни был, это был уже не Мо Сюаньюй.***
В первую ночь после того, как Мо Сюаньюй отдал свое тело Старейшине Илина, Сюэ Ян попытался призвать его душу. Он знал, что ничего не получится, что его душа была разбита вдребезги и рассеяна по ветру. Но он не мог не попытаться, с тех пор он продолжал делать это снова и снова, каждую ночь. С каждым провалом, пульсация в его сердце росла, пока он не смог больше этого выносить.***
— Лан Чжань! Лан Чжань, помоги мне! Сюэ Ян подавил болезненный всхлип, наблюдая, как тело его возлюбленного прячется за другое, цепляясь за него для защиты — от собаки и других вещей — в то же время называя чье-то другое имя его голосом. Он заставил себя отвести взгляд, уйти прочь. Ему хотелось подбежать к нему и заставить вспомнить, но душа, обитающая в его теле, была уже не его. Он не вспомнит, потому что эти воспоминания не были его, они никогда не были, как и тело.***
Сюэ Ян сидел один на поляне, окружённый лишь увядающими останками умерших заклинателей. Он слышал, что в Могильной Пустоши были похоронены сотни — возможно, даже тысячи лютых мертвецов, включая тех беженцев из ордена Вэнь, которых принял Вэй Усянь. Цзинь Гуанъяо искал его. Он искал Стигийскую Тигриную печать. Возможно, он получит её, но не раньше, чем Сюэ Ян использует её в последний раз. С печальным смехом он вытащил печать и повертел её в руках, восхищаясь своей — их — работой. Эти две половинки были почти неразличимы друг от друга, как будто они были сделаны одним и тем же человеком в одно и то же время. Гордость зародилась в его груди. Это было то, ради чего он отказался от своей любви. Глупое оружие, из-за которого его хотят убить. По крайней мере, он собирался сделать это сам. Сюэ Ян вздохнул и сосредоточил свою энергию на печати, призывая трупы вокруг себя, чтобы разорвать свое тело в клочья. Это было то, чего он хотел. Или это было то, чего хотел Мо Сюаньюй, и он был готов сделать это, независимо от того, насколько болезненно это будет. Впрочем, ему было всё равно. Без Мо Сюаньюя в этом мире он обнаружил, что не было ничего, ради чего стоило бы жить. Печать выпала из его рук, когда армия лютых мертвецов настигла его. Освобождённая улыбка появилась на его лице, когда его схватили, избили, укусили, разорвав во все стороны. Смех сорвался с его губ, когда он почувствовал, что свет мира тускнеет, его тело становится холодным, а душа покидает этот мир. Спасибо тебе, мой маленький цветок. И я надеюсь, что ты сможешь простить меня.
