Трудный путь

Once upon a time We used to burn candles We had a place to call a home The dream that we lived Was better than divine Every day was like a gift Once upon a time The Rasmus - Sail Away

      Руины клана Ширай-Рю лежали погруженные во мрак и тишину. Лунный свет размывал очертания полуразрушенных домов, пострадавших сначала от пожара, а затем и от времени. Воздух казался недвижимым.       Стоя на границе территории, Ханзо тяжело дышал. Перед ним простирались руины не только его клана, но и его собственной жизни. Почти год понадобился ему, чтобы найти в себе силы вернуться сюда. Попытки абстрагироваться от своей предыдущей жизни и убедить себя, что после воскрешения он стал другим человеком, проваливались одна за другой. Ханзо был подобен дереву, корни которого глубоко проросли в землю клана, в котором он родился, вырос, а затем обрел собственную семью. И пусть ствол дерева перерубили, Ханзо смог справиться с разрушительной силой внутри себя и начать жить с нуля. Вот только корни беспощадно тянули его на родную землю, которая уже давно превратилась в кладбище всего, что когда-то наполняло его жизнь смыслом.       Второй шанс был дан Ханзо случайно… или будто бы случайно. По крайней мере, бывшему призраку казалось именно так. Он старался не думать, как Старшие боги играют судьбами простых смертных. Все равно никто не сможет достоверно узнать, что уготовано ему судьбой, и будущее Ханзо было покрыто густым мраком. Кенши дал ему цель возродить Ширай-Рю и оставил наедине с этой весьма не простой задачей. Долгое время Ханзо пытался составить хоть какой-нибудь план действий, но едва он начинал думать об этом, тут же его мысли устремлялись в Японию, к Огненным садам.       Понимание того, что он должен воздать честь соклановцам, погибшим в бою с Лин Куэй, настигло Ханзо, едва Куан Чи потерял власть над ним и исчез в Преисподней. Оно жгло его разум и ночами громом гремело в ушах. Но Ханзо знал, что ему не хватит воли преодолеть нестерпимую боль, которая сожмет его горло в кулак и задушит, едва он переступит границу клана. Лишь смерть избавит его от этой муки. А избавит ли?.. Увы, Ханзо знал и то, что за чертой жизни его будет ждать не спасительное забвение, а демоны ада.       Почти год после знакомства с Кенши бывший призрак провел в скитаниях. Для возрождения клана требовалось надежно укрытое место и люди, объединенные общей целью — защищать Земное царство от любых внешних захватчиков, готовые ради этого с полной самоотдачей постигать боевые искусства.       Найти подходящее для клана место было задачей первостепенной, и уже на этом этапе возникли серьёзные проблемы. Разум Ханзо тянул его в Японию, к развалинам старого Ширай-Рю, где все было знакомо и понятно, а его душа всячески этому противилась. Долгие месяцы Ханзо метался в поисках решения.       Много лет назад, когда он стал одним из мастеров Ширай-Рю и уже сам начал тренировать учеников, тогдашний грандмастер поведал ему о нескольких местах, куда можно было бы перенести клан в случае, например, его обнаружения или разрушительного землетрясения. Это был своего рода план эвакуации, который следовало задействовать лишь в самом крайнем случае. Ханзо тогда отнесся к нему скептически, считая Огненные сады единственным местом, в котором Ширай-Рю мог оставаться в том виде, в котором существовал уже не одно столетие, но все-таки план этот тщательно изучил.       Окончательно придя в себя после визита Кенши и наконец собравшись с мыслями, Ханзо посетил эти некогда действительно надежно укрытые места. Но, к его великому разочарованию, теперь, по прошествии стольких лет, ни одно из них не отвечало его требованиям. Неожиданно для себя Ханзо оказался в тупике. Скитания по островам, а затем и по материку вымотали его физически и морально. Только трепетно воскрешаемые в памяти слова Кенши поддерживали в нем огонь мечты возродить клан и помогали заглушить злобный голос Скорпиона, обитавшего в глубинах его сознания и без устали шептавшего ему о мести. Ханзо не хотел признаваться себе в том, как сильно он нуждался в поддержке Кенши, когда отчаяние захлестывало его с головой. В памяти то и дело всплывало лицо мечника, его добрая, но чуть лукавая улыбка и на контрасте с ней застывший взгляд блестевших в свете костра незрячих глаз.       Чувство стыда долго мучило Ханзо, но все же, преодолев его, он стал мысленно рассказывать Кенши о своих неудачах и просил совета, робко надеясь однажды услышать его голос, ведь мечник обещал, что они еще встретятся…       Год назад заряженный уверенностью, теперь Ханзо оказался на грани отчаяния. На последние средства он все-таки отправился в Японию, чтобы наконец воздать честь погибшим соклановцам и решить, сможет ли он возродить Огненные Сады из пепла. И вот нелегкая дорога в Ширай-Рю привела измученного морально и физически воина к границе его самого страшного кошмара. Мертвая, сожжённая почти дотла деревня предстала перед ним.       Ханзо потребовалась вся его воля, чтобы ступить на территорию клана. Развалины главного додзё высились впереди, но Ханзо шел к нему словно в забытьи. В голове творился настоящий хаос. Разум осаждали окружившие его со всех сторон призраки прошлого, и лицо Ханзо перекосилось от боли. Его непреодолимо тянуло вернуться на родную землю, и в то же время он чувствовал себя бесконечно чужим здесь, потому что волей случая он вернулся к жизни, в то время как его семья и клан были преданы забвению.       Дойдя до главного додзё, перед которым уже несколько десятилетий росла сакура, Ханзо почувствовал себя так, будто умирает, стоя на ногах: дерево было живое, пожар не тронул его. Сакура была главным украшением Огненных садов, и во время цветения ею хотелось любоваться бесконечно. Сердце Ханзо скрутилось в тугой жгут, едва он представил, как все эти годы ее великолепные цветы разлетались по руинам мертвого клана.       Но это был еще не конец испытания, на которое обрек себя Ханзо, вернувшись в Ширай-Рю. Еще засветло он стал ходить по деревне и собирать кости погибших соклановцев, чтобы затем устроить церемониальное сожжение и похоронить пепел в месте, считавшемся в клане священным. По истлевшим клочкам одежды Ханзо узнавал, кому принадлежали найденные им останки. Очень многих Ханзо знал поименно. Ближе к вечеру, обойдя всю деревню, он уже едва переставлял ноги. Его душа была похожа на открытую рану, а сердце истекало кровью, и все же он продолжал нести бремя принятого им решения.       Но к двум скелетам Ханзо долго не решался подойти. Первый принадлежал его жене и находился в их доме, где она погибла, второй — его сына — так и остался лежать на мосту, на котором Саб-Зиро раздавил ему горло. До последней минуты Ханзо не был уверен, что сможет прикоснуться к ним и не сойти с ума в тот же момент. Чудовищная картина смерти Сатоши с пронзительной четкостью стояла у него перед глазами. На негнущихся ногах Ханзо дошел до главного додзё и тяжело опустился на землю под раскидистыми ветвями сакуры в робкой надежде, что медитация поможет ему собраться с силами и унять бушующее в душе пламя боли. Но вместо этого ему чудилось, будто он, безвольный и жалкий, лежит на дне глубокого колодца, окруженный безысходностью, словно нерушимой стеной.       Умирающее солнце уже висело низко над горизонтом, когда Ханзо все-таки поднялся на ноги и отрешенно побрел к своему дому. Пожар сильно повредил его, но отыскать останки все-таки удалось. Потратив немало сил, чтобы разобрать завалы, Ханзо наконец увидел почти истлевший рукав платья, которое он подарил Харуми на день рождения. С огромной бережностью он извлек ее останки из-под завала и перенес к месту сожжения. Слезы застилали ему глаза, но он не позволил ни единой слезинке пролиться и проглотил свою боль, усилием воли превратив лицо в каменную маску. Ханзо никогда не показывал Харуми своей слабости и не сделает этого сейчас, чего бы это ему ни стоило.       Маленький скелет его сына сильно пострадал от времени. Кости оказались разбросаны ветром далеко друг от друга, и Ханзо пришлось искать и собирать их по одной. Наверное, медитация все-таки помогла ему достичь некоторой отрешенности, иначе он бы точно лишился рассудка. Его разум словно иссох, воспоминания поблекли, а мысли смешались в хаотичную массу. Ханзо двигался будто на автомате, стараясь не думать, что кучка маленьких косточек некогда была его горячо любимым сыном. Он лишь знал, что должен обеспечить своей семье и клану достойные похороны.       Наконец, закончив все приготовления, Ханзо провел необходимые обряды и прочитал молитвы. В его ладонях вспыхнул огонь, от которого занялись поленья и хворост, заготовленные им для кремации. К сожалению, они прогорели слишком быстро, и еще несколько часов Ханзо сам поддерживал огонь, пока от целой горы костей не остался лишь пепел. Совершенно обессиленный, он рухнул на колени.       Внезапно за спиной послышался треск электричества, и на плечо Ханзо легла чужая ладонь.       — Тебе нужно отдохнуть. Я позабочусь об остальном, — раздался голос Рейдена.       Чувствуя, как от боли разламывается голова и сердце молотом стучит в висках, Ханзо кое-как прошептал:       — Почему вы здесь?       — Кенши просил меня, — честно ответил бог грома. — Не единожды. Он верит в тебя, в то, что ты сможешь возродить Ширай-Рю ради благой цели — защиты Земного царства.       Ханзо склонил будто налитую свинцом голову.       — Я не смогу сделать это здесь, — прохрипел он.       — И не нужно. Здесь не безопасно. Весь Лин Куэй был обращен в киборгов. Они знают местонахождение Ширай-Рю и представляют огромную опасность.       От упоминания убийц его семьи и клана Ханзо мгновенно закипел бессильным гневом. Брови его туго сошлись у переносицы, а из горла вырвалось невнятное рычание.       Рейден поспешил продолжить:       — Ты сможешь вернуться в Огненные сады позже, когда придет время. А сейчас у меня на примете есть более подходящее место.       На секунду Ханзо задумался, принимая какое-то мучительное решение.       — Сначала я должен закончить церемонию погребения, — сказал он и устремил взгляд на пепел, в который превратилась вся его прошлая жизнь.       — Я помогу, — повторил Рейден, затем добавил уже с искренней теплотой: — Ты совершил очень благородный поступок и помог их душам наконец упокоиться с миром.