smile like the sun

Жилину 14 лет. Весна, апрель. - Ну как же так, голубчик - мама любит называть его так, а Митя и не против. У нее очень мягкие и быстрые руки, и чистый взгляд. От нее немного пахнет сигарой, но больше сладкими духами и блинами. - Нужно же смотреть не только под ноги. Теперь останется синяк. Хочешь я подую тебе на ранку, пока буду обрабатывать? - - Хватит с ним возиться - из другой комнаты рявкнул отец. - Он шо тебе девчонка какая-то шо-ли? Сам ударился, сам пусть и разбирается. Ишь ты.. - Митя стоял и пытался не заплакать, пока мама обрабатывала ему рану и старалась остановить кровь, которая снова начала литься из носа. Ее это явно не обрадовало. Оно и понятно, не хотелось бы запачкать новый пол, а если кровь еще и въестся, то вообще неудобно будет перед соседями. Вот как оно будет выглядеть, если теть Тамара как обычно зайдет к маме рассказать новые сплетни, опустит взгляд, а там кровь? Стыдно же будет. Так то, все равно неудобно, подумал Жилин, вот зайдет она и увидит ребенка с распухшим носом. Митя начал думать, что, наверное, мама так беспокоится, чтобы не выставить их семью тиранами какими-то. Хотя с другой стороны, кому есть дело до соседского ребенка, когда сам своих то прокормить не можешь. Да и сказать можно, мол, ребенок мой гулял, упал случайно вот и разбил. Ну вот, проблема решена. Хотя какая проблема? Митя пытался понять, какую проблему он решил и откуда он ее вообще взял. - Митя, а Митя - из мыслей его вытащил отец. - Вот скажи, почему нормальные мальчишки приходят с разбитыми носами, потому шо подрались, а ты - в березу врезался? - - Ну хватит - мама всеми силами пыталась показать, как она недовольна поведением отца. - Нет чтобы пожалеть сынка своего, он еще и издевается! - - Шо это я должен его жалеть? Жалость не для мужчин. Вот, Митька, будешь мать слушать, станешь таким же хлюпиком. - - Иди отсюйда! - А Митя и не понимал, что плохого в поведении мамы. Женщина она хорошая, с огоньком даже, когда надо злиться, а когда не надо улыбается. И улыбка у нее красивая, добрая. Да и соседи ее любят, всегда положиться на нее можно. Что же плохого то? Загадка. Очень Митя маму любил, не сказать, что он был маменьким сынком, нет, но очень дорожил ей. Да и папу он любил, несмотря на его постоянные нотации по поводу мужественности. Что с него взять, как ни как военный. У них это по уставу, так сказать. Да и давно уже было понятно, что хочет отец из него тоже военного сделать. Поэтому Жилин младший и не плачет, силу показывает.Мол, больно да, но что уж с этим сделать,получил так получил. Не любил он, когда папа читает нотации маме. Ладно он, но маму то за что. Тем более, взрослая она уже женщина, сам выбрал - так не пытайся изменить ее. Но еще больше Митя не любил, когда мама беспокоится. А беспокоится она из-за всего. Вот как то, припоминает Жилин, соседей снизу ограбили, так она так беспокоилась, что и за ними придут. Живут то не в бедности, есть что красть. Она даже перепрятала все, на всякий случай, даже папа не знает, где теперь все хранится. Ну а что он, напьется и начинает всем все разбалтывать. В общем-то, иногда по делу беспокоилась. Сказал бы, почему у него действительно нос разбит, так она, наверное, к семейству Катамарановых сразу бы рванула, а отец бы по голове гладил и говорил, вот так надо, молодец. - Я вот - Жилин сидел и жевал травинку, не вкусную какую-то, по привычке - в Москву уеду. - - Не понял, как это? В какую Москву? - - А вот такую. В военное училище буду поступать после школы. Стану как папа - военным! - Как-то гордо получилось. Да и по большей части это не его идея, сам отец хочет, чтобы тот поступил и неважно где. А вот про Москву уже его мама решила. Конечно, она бы хотела, чтобы ее сын сам выбрал кем быть, но если выбора нет, то пусть хотя бы хорошее образование получит. Митя повернуться не успел, как ему в нос прилетело. Больно. - Игорь! Ты шо бешеный шо ли? - так обычно Витя Водолазка говорил, когда тот чего учудит. - Сам ты бешеный! - Жилин прочувствовал всю злобу семейства Катамарановых. - Какая Москва? Чего тебе здесь не сидится? - - Какая, какая, а училищ здесь нормальных нету! А я как папа буду! - кровь лилась ручьем, сильно ударил. Трава вокруг начала краснеть, вместе с носом. Только тот еще и опухать начал. Наступило молчание полное обиды. Жилину было обидно, что тот его треснул ни за что, а Игорю - за то, что его друг решил свалить от него. - Ну и вали куда хочешь! - Словно плевком, закончил Катамаранов. - Ну и свалю! - Жилин поднялся, положил маленький томик стихов в некое подобие старого рюкзака и закинул его себе на плечо. Долго он правда все это делал, ибо одной рукой нос держал. А Игорь все это время смотрел на него и думал, действительно ли он сейчас уйдет. И что-то ему так боязно стало. Вдруг, он сейчас уйдет и больше никогда не вернется, уедет завтра в эту свою Москву, наплюет на их долгую дружбу. А там, наверное, в Москве много детей лучше его. Он то что, умеет только рыбу ловить и плавать. В учебе полный ноль, в разговорах тоже, ничем не интересуется, не рисует, не пишет. И зачем он такой ему? Жилин то во, стихи читает, когда может подрабатывает, заболтать кого угодно может, да и с будущим уже определился. Игорь смотрел на травинку и будто молился, чтобы Митя передумал и остался здесь. На травинку капнула кровь, провалилась из за резкой тяжести и осталась такая, потемневшая. А Митя уже далеко, собрал вещи и пошел. Катамаранов быстро собрал что есть, а есть то немного, и побежал за ним, но приостановился поодаль и так там и остался. Так они и шли до самого города, молча, с дистанцией между ними. Иногда Игорь поднимал голову и смотрел то на почки у деревьев, то на траву, то на сгоревшее дерево. Последнее, кстати, напомнило детские шалости. Это они его так, случайно, конечно. Они не хотели, но не совладали с огнем. А мама Жилина потом долго читала им лекцию, как же огонь опасен, что их могло задеть, что, не дай Бог, кто-то из них мог обжечься. Приятное воспоминание. Никакой Москвы там еще не было, не то что сейчас. Еще дальше он увидел уже знакомые пошарпанные окна у домиков на дачах. Там росли всякие красивые цветы, названия которых Катамаранов не знал, помидоры, огурцы и редис. Митя говорил, что хочет дачу, хочет сажать там редис. А Игорь понять все не может, какое в этом счастье, ну что с этого редиса будет то. Так они вышли к городским улочкам. Не особо они отличались от дач, только дома были уже выше. А потом Игорю стало опять страшно, потому что они все ближе и ближе подходили к месту их развилки. Жилин повернул в сторону своего дома, а Катамаранов младший остался стоять на развилке. Он думал, позвать друга или не стоит, но пока думал, тот уже был далеко. Видимо в пролете он сегодня. - Игхорь! Ты что бешенный? - Водолазка норовил списать последние слова, сказанные учителем, которые он не успел написать, а у его друга по парте вообще пусто в тетрадке. - Ты чего не писал вообще? - А Игорь ему не ответил, он смотрел в сторону Мити, который целый день с ним не разговаривает. К слову, он вообще сегодня ни с кем не разговаривает. Не то чтобы он был душой класса, нет. Он просто умел хорошо отмазывать всех от наказаний. Делал он это для других не часто, но иногда все же делал и вот ради этого "иногда" все и пытаются, хотя и знают, что тот может отказать. Но сегодня он отказывал всем, какие бы оправдания не были, какую бы историю кто не сочинил, они все оставались в пролете. Даже Зинка осталась в пролете, а ей он никогда не отказывал. Та губки надула и под "ну и ладно", ушла. Не особо было понятно, клеится ли она к нему или нет, потому что Зинка так себя со всеми вела. Когда что-то надо вся такая милая, глазками хлопает, а чуть что может и с цепи сорваться и все ей не почем. Митя как-то ее со своей мамой сравнил. - А чойта вы - Кеша прислонился как то слишком близко - с Жилиным сегодня не общаетесь? Поссорились что ли? - - Не твое собачье дело. - Катамаранов повернулся и посмотрел на него самым злобный взглядом какой у него есть. - Ну ты бешеный - было видно, что Водолазка ни на шутку напугался, отодвинулся. - Ну и не надо, ладно. - Кеша с Игорем знаком еще с первого класса. Их как тогда вместе посадили, так и не отсаживали. Как и все в классе, Водолазка сначала боялся его. Не особо много они и разговаривали, да и Катамаранову на него как то пофиг было, как и на всех, впрочем. Иногда от него воняло спиртом, но Кеша предпочитал не думать над тем, откуда. А потом как-то в классе драка началась между Катамарановым младшим и их одноклассником. Спорить не будет, Кеша тогда болел за Игоря, ибо этот одноклассник заколебал его дразнить за очки, а так хоть по заслугам получит. Впрочем, получил не только одноклассник, но и он сам. Стул в него прилетел, очки, а точнее водолазную маску, разбил. Драка сразу же замялась, ибо теперь надо было думать, как Кеше помогать, а то все в классе знали, какая у него мама и что она тут устроит (впрочем, и так устроила). До дома его тогда Игорь и провожал, так и подружились. А в третьем классе пришел Митька Жилин - новенький. Сразу всем понравился, ибо за словом в карман не лез, мог очень легко отмазать весь класс от общественных работ. Да и учителям он нравился, учился хорошо и в беды не попадал, а если попадал, то умел сам из них беспалевно выйти. Вот он как-то, вспоминает Иннокентий, так и Игоря отмазал, а тот потом начал за ним ходить, мол, друг мой новый. Собственно, никто их друзьями не считал, до 5 класса. В это время Жилин начал всем отказывать в отмазе, говорил "разбирайтесь сами". Всем, кроме Игоря, а потом и Зинке с Кешей в 6 классе, так как считал, что они друзья Игоря. И тут всем стало ясно, что сдружились они, странно правда: вместе везде ходили, но почти не разговаривали, постоянно попадали в неприятности, но выходили сухими, а если не выходили, так все равно выходили уже за счет родителей Жилина. И смотрели друг друга всегда так странно, словно являются миром друг для друга. Ну, никто в общем-то интересоваться не хотел, ибо дуэт из них был устрашающий: один может что-то натворить и свалить все на тебя, а другой просто нос сломает, и кому это, спрашивается, нужно. Вот так и сейчас, Игорь смотрел на Жилина так, словно мир потерял, а может так оно и есть. А он все думал, как бы разговор начать, он же обычно никогда разговоры не начинает. Подумав немного, Катамаранов младший решил, что звонок прозвенит, вот тогда он споймает Митьку и они обо всем поговорят. Правда, как только прозвенел, Жилин первый из кабинета выбежал, да так, что после себя ничего не оставил. Спланировал, подумал Игорь. Вышел из школы, а друга нигде уже нет. На новеньком велике уехал, который ему мама на день рождения подарила. Помнится, как все начали завидовать ему, дорогая вещица все же. Покататься просили, а Жилин язык показывал и короткое "нет" отпускал. Любил это действие Катамаранов, сразу чувствовались нотки задорности в этом, так хотелось сразу смеяться. Он его и нередко катал на велике, и давал его ему покататься, поговаривал "для тебя, Игорь, ничего не жалко". А Игорю как-то грустно стало. Не вчерашнее бы, они бы сейчас вместе домой поехали. Дурак он одним словом. Единственного настоящего друга обидел, еще и в нос ударил. Так Игорь и пошел домой один, обещая себе, что завтра он точно его поймает и поговорит с ним.