smile like the sun

Жилину 16 лет. Лето, август. Задержав дыхание и, по привычке, зажав двумя пальцами нос, Митя с разбегу нырнул в черное болото, которое когда-то чуть было не погубило его лучшего друга и его самого. С этим местом было связано слишком много воспоминаний. Оно превратилось из страшного бесконечного космоса с взрывающимися звездами в приятное пуховое одеяло, которое так приятно укрывало каждую часть тела мальчишки. Хоть запах стоял и не самый приятный, Жилин игнорировал его существование. Сейчас больше всего хотелось утонуть и забыть о всех проблемах в мире. Возможно, если бы он не выплыл сейчас, то его отец пожалел бы, что решил отправить своего сына в эту чертову Москву, мама бы горько плакала, что не решилась отказать своему мужу, а Игорь бы утонул бы прямо там, вслед за Митей. Игорь был прямо как это болото. Он утягивал Жилина за собой, показывал свои самые темные места, взрывался и вновь становился спокойным. Он был таким не постоянным, но таким родным, всегда принимал Митю, как родного и прощал ему все грубости. Иногда Митя нарочно напоминал про Москву Игорю и наблюдал, с тяжелым сердцем, как в глазах его друга, что-то падало замертво, а через несколько дней это что-то снова вставало и подавало свои надежды. Каждый раз, Жилин проглатывал огромный ком в горле, когда Игорь, в очередной раз, мечтал вслух, как они вместе уедут в лес и будут жить вместе, далеко от других, совершенно не таких как они, людей. От этих слов всегда было ужасно больно, потому что Митя не мог пообещать этого. Он даже пару раз пытался поговорить с отцом по поводу его учебы в Москве, но каждый раз это заканчивалось криками, слезами самого парня, сочувственным взглядом матери и, на следующее утро, укоризненными взглядами соседей, которые, конечно же, все слышали. Плакать в подушку стало таким привычным действием для Жилина младшего. А перед Игорем он хвастался, мол, каким же крутым военным он станет, может даже в полицейские пойдет, делал действие, похожее на то, как важные люди поправляли свои медали и смеялся в голос. Говорил, что будет людей спасать, и Игоря он тоже когда-нибудь спасет. А Катамаранов младший надувал губу и бурчал под нос, что не надо будет его спасать, он сам как-нибудь. И Жилин знал, что, конечно же, его не надо будет спасать, но часть его надеялась, что, даже спустя столько лет, Игорь все еще будет нуждаться в нем. Митя не был уверен, кто больше нуждается друг в друге, он или Игорь. Они стояли в прихожей в доме Катамарановых. Мама Игоря снова ушла проводить весело время со своими "друзьями", так что ее сын, не теряя времени, позвал к себе с ночевой своего друга. Всю ночь они играли в настольные игры, рассказывали несуществующие страшные истории, а потом сами боялись спать. Приятней всего было, когда Игорь проснулся от манящего вкусного запаха, исходящего из кухни. Он вышел из комнаты на кухню, где вальяжно, чуть сонно, стоял его друг и готовил завтрак из того, что было в холодильнике. Катамаранов взял графин с водой и налил себе в стакан воды, одновременно с этим поглядывая на друга, который выглядит так по домашнему. Невольно, он подумал, что было бы так хорошо, что если бы его друг всегда жил вместе с ним и всегда так будил его. Мама Игоря никогда не готовила. Она просыпалась, закуривала сигару и читала утреннюю газету, а потом просыпался сам Игорь и уже он готовил завтрак и, конечно же, его мама ждала, когда тот закончит, а иногда даже ворчала на него мол "очень долго спишь, сыночек". Катамаранова младшего никогда не будил завтрак и сейчас он стоял, не зная куда себя деть. Он чувствовал себя виновато, что Жилину, его гостю, пришлось вставать раньше и готовить. Но сам Митя лишь улыбнулся продолжительному взгляду его друга и попросил его достать тарелки и накрыть на стол. Немного, но это приуменьшило чувство вины Игоря. До обеда они слушали старые пластинки и танцевали, а потом Жилину младшему было уже пора домой, так говорил он. На самом деле, родителям Мити было все равно, придет ли их сын сегодня домой или нет. Они считали его уже достаточно взрослым, что тот мог сам распоряжаться своим свободным временем до поездки в Москву. Жилину просто было стыдно так долго оставаться у друга, ему казалось, что ему тут не место и его выгоняют. - Там трава во, - Игорь поднял руки так, что его кисти были выше его на его же еще одну голову, - я такой высокой травы еще нигде не видел! - - Да врешь ты все, - Жилин приподнял свой подбородок, как бы показывая всем своим видом, что не верит своему другу ни капельки, - не бывает такой травы. - - Это у нас в городе такой травы не бывает - Катамаранов сложил руки перед собой и как бы сделал обиженный вид, - а там, там она вот именно такая. - - Игорюш, - любил очень Игорь, когда Митя его так называет, - голубчик мой, мы с тобой почти каждую неделю бегаем за город и ни разу не видели такой высокой травы. - - Так там ее косят, - сдаваться все таки Катамаранов не привык, - ухаживаются, короче говоря. А за дачей уже несколько лет никто не ухаживает, вот она вся обросла. - Тут Жилин призадумался. А что если его друг прав, он то на этой даче не был и травы этой не видел, а Игорь был и все видел. Неужто его лучший друг будет ему врать вот так нагло прямо в лицо. - Ты уж прости, душа моя, - Митя прикрыл глаза и томно вздохнул, - но я пока сам не увижу - не поверю. - - Выпрошу у мамы ключи, - говорил Игорь, - а если не получится выпросить, то украду, чего уж мне. Поедем вместе туда, ну это, как ты хотел, сажать редис! - Мама Игоря была ужасно азартной женщиной и впервые, за столь долгое время, ее азарт что-то принес. Она играла со своим "другом" в карты с высокими ставками: если выиграет он, то он забирает новенький, только прикупленный, жигуль семейства Катамарановых, а если победит она, то она забирает вполне себе приличных размеров дачу. На самом деле, дача ей совсем не сдалась, просто хотелось утереть нос этому самодовольному мужчине. В тот вечер, будучи очень пьяной, она завалилась домой и прямо с порога начала хвастаться сыну, что теперь у них есть дача. Она крутила ключами на пальце и ожидала улыбку сына, словно теперь ей было дело до того, что скажет ее сын. Сам Игорь начал радоваться больше, чем ожидал. Ему дача была бы прямо кстати, он бы возил туда Жилина и они бы отдыхали. Поэтому теперь Игорь стоял с самодовольной улыбкой, словно это он выиграл эту дачу в картах, перед Жилиным и ожидал его реакцию. - Ну да, ну да, голубчик - Митя смотрел в свои ноги, - дача это хорошо, но мы же не можем без твоей мамы там шаманить. - - Да маме эта дача вообще не сдалась - Игорь приблизился к другу, - она туда даже ехать не хотела, я ее заставил. А как же она ныла, когда была там. Не нравится ей, в общем, эта дача, просто нравится, что она наконец то что-то смогла выиграть. - Игорь умалчивал те случаи, когда его мама проигрывала крупные суммы денег и как она потом звонила его отцу и умоляла заплатить за нее этот долг. - Ну если так, - Митя протянул эти слова как бы в неуверенности, - ну тогда, наверное, можно. - - Вот увидишь, Мить - Игорь взялся своими руками за плечи своего друга, - мы там так много редиса посадим, что, хаха, только этим редисом питаться и будешь! - От этого радостного Игоря Жилину хотелось смеяться, ну такой он сейчас был чудной и красивый. Длинные ресницы сверкали под солнцем из окна, глаза светились, щеки были красными и улыбка от уха до уха. Его челка упала ему на глаза, закрывая весь обзор на его правый глаз. Уж очень это не понравилось Жилину. Он поднял руку и аккуратно, словно боясь спугнуть, убрал тонкие черные волосы Игорю за ухо. Теперь на него смотрело два ярких глаза, в которых бегала приятная надежда на счастливое будущее. - Мить, - он прошептал имя, от чего у Жилина прошли мурашки по спине, - ты главное жди, как только я стану совершеннолетним, я тебя увезу из этой Москвы. - Колени у Жилина затряслись, нижняя губа начала подрагивать, а сам Митя не знал, куда деть свои руки. Столько чувств он никогда не испытывал. Так хотелось прямо сейчас взять друга за руку и убежать в этот треклятый лес и больше никогда не возвращаться, так хотелось остаться с Игорем навсегда. Митя наполовину прикрыл глаза и чуть наклонился к лицу Игоря, пока тот, как заколдованный смотрел на слегка подрагивающие ресницы друга. Что-то начало кричать внутри Мити, что он делает необратимое, что он разрушает сейчас все, что они долгое время выстраивали в течении семи лет, что если он продолжит, то их дружбе конец. Этот крик подействовал на Жилина, как разряд электричества, заставляя зажмурить глаза до ярких мерцающих пятен. Его губы прикоснулись к немного шершавой коже, а в нос ударил запах того самого болота. Он в невесомом поцелуе прикоснулся к длинному носу Игоря. Это длилось меньше секунды и Жилин буквально отпрыгнул от Катамаранова, как только тот убрал руки от плеч друга. Он открыл глаза и увидел, что меньше всего хотел увидеть. Его друг потерянным взглядом смотрел на него, а на языке вертелся немой вопрос. Он уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Жилин его опередил. - ДО ЗАВТРА - Митя грубо дернул ручку старой и так кое-как держащейся двери и выбежал в подъезд, так и оставив своего друга одного с открытым ртом. Жилин открыл глаза и немного запаниковал от незнания где он находится, но потом понял, что он все еще в темной воде. Он плавал так уже минут тридцать и все не мог заставить себя сделать хоть что-то. Падая набок, Митя начал плыть в сторону берега, покрытого камышами. В голову невольно полезли воспоминания их с Игорем объятий на этом месте, их смех и беззаботность. Ну почему Жилин всегда все усложняет. То с Москвой своей, то теперь со своими тупыми чувствами, которые он даже не понимает. Ну вот что он хотел делать после того, как бы поцеловал его, ну вот зачем он вообще позволил себе думать, что он может это сделать. Его папенька наверняка бы так разозлился на него, если увидел бы эту картинку, наверное, даже бы ударил его ремнем, как в детстве за непослушание. А мама? Ох, его бедненькая маменька залилась бы слезами и спрашивала бы себя, что она сделала не так. Жилин доплыл до берега и улегся, кажется, на то же самое место, где он лежал два года назад. Его взгляд был устремлен в небо, где пролетали птицы, которые наверняка были более свободны, чем любой человек на этой планете. Как же Мите хотелось быть одной из этих птиц. Он достал из переднего кармана своей рубашки украденную у мамы Игоря сигару и зажег ее старой зажигалкой, которая, на удивление, все еще работала. Митя давно не курил и даже не знает зачем он украл эту противную сигарету, но сейчас она была как никогда кстати. Он сделал пару затяжек, а его грудь начала болеть, как бы ругая своего хозяина за то, что он снова вернулся к этому вредному делу. Но Жилину было плевать на боль, ему даже казалось, что он ее заслужил. Резко, Митя засмеялся во весь голос, так словно одна из этих птиц рассказала ему смешной анекдот. Его бока начали болеть, а сердец, кажется, почти перестало стучать от недостатка воздуха в груди, настолько Жилину было смешно. Он остановился, перевернулся на бок и шепотом сказал самому себе: - Я в него влюблен - И так легко почему то стало Мите. Словно это не было неожиданностью, словно он знал об этом очень давно. Так словно, он наконец то принял это. И совершенно неважно, что его маменька с папенькой, наверняка бы, громко кричали на него, а все соседи в ту же секунду разослали бы этот слух по всему городу. Его совершенно не волнует, что о нем подумает Кеша Водолаз и его любимый учитель по литературе, который с такой любовью смотрел на него, когда Жилин сказал, что ему нравится стихи. Слезы полились сами собой, сигарета потухла и осталась лежать где-то на траве, и Митя понял, какой же он все таки жалкий, что даже осознав этот факт, он все равно придет завтра к Игорю и скажет ему, что это недопонимание, что его просто чуть-чуть повело и он случайно коснулся его носа. Он знает, что посмеется вместе со своим лучшим другом и они забудут эту историю, как страшный сон. А сейчас Мите хотелось лишь остаться с настоящим собой, чувствовать тепло, исходящее из его груди и понимать, что самое прекрасное чувство на свете, о котором говорили его родители, о котором говорили учителя и одноклассники, о котором слагали песни и писали прекрасные стихи, он отдал Игорю. Он готов подарить Игорю свое горячее сердце и ему совершенно не важно, если он уронит его и протопчется по нему. Ему будет совсем не больно, даже если из глаз будут идти слезы, даже если он начнет истошно кричать и даже если он начнет умирать прямо на глазах Игоря. Ему будет просто радостно, что он подарил свое сердце именно ему, а что делать с этим подарком Игорь решит сам, ведь теперь оно его. Свернувшись в комочек, обняв самого себя, щуплый и худой парнишка так и уснул на этом проклятом берегу среди камышей.