Сильмариллион: три жизни Феанора или на те же грабли

Белый, до невозможности белый свет слепил глаза. Так что ему пришлось вновь их закрыть. Куруфинвэ стоял посреди белого ничто. Лишь на несуществующем горизонте маячила маленькая черная точка. Эльф кивнул своим мыслям и направился к неопознаннному, слава богу, не летающему объекту. Казалось, он провел в Чертогах целую вечность, залечивая раны на несуществующем теле и прикрывая гнев и злобу милой улыбкой. Однако Мандос был непрост - его фальшивой гримасой не проведешь. И томился Феанор в своей темнице две с половиной эпохи. В общем-то ничего – терпимо. Раздражали только косые взгляды, ибо многие из душ, забредших туда не без вины Куруфинве, не брезговали случаем высказать Королю Нолдор все, что они о нем думают. И как им объяснить, что вся войнушка с Морготом была затеяна ради трех булыжников, благославленных теми, от коих он отрекся, а все во благо Нолдор, коих он, в результате, погубил. Правда начнешь им объяснять и поймешь – звучит стремно. Феанор хмыкнул – а жизнь не лишена иронии. Точка на горизонте, постепенно увеличиваясь и становясь все четче, переросла уже в человека, восседающего на громадном троне. В Чертогах Мандоса был не один миллион душ - валар, видете ли, не слишком охотно отпускал их на свободу. А ты лишь витаешь там, легким северным бризом, а остальные либо гордо молчат в ответ на твои реплики, либо бьют словами, не желая слушать тебя. И сейчас Феанор просто наслаждался тишиной, одиночеством, наличием – пусть даже полупрозрачного – тела. Эльф вспоминал, как первые столетия своего пребывания у Мандоса непрерывно стоил изощренные и устрашающие в своем изяществе планы побега. И все они, один за другим с треском проваливались. Так как ему удалось бежать сейчас? Он не помнил. Он даже не был уверен, что оно того стоило. Бежал из Чертогов, попал... сюда. Куда сюда? Вот в чем вопрос. На троне из неизвестного Куруфинве светло-серого металла восседал старец. Его белоснежная борода послушно ложилась на колени, он был одет во все белое, но одеяние его не сливалось с белым миром. Около карих глаз залегли подаренные временем морщины, а в глазах смешивались в безумный ураган все эмоции. Во взгляде незнакомца одновременно плясали озорство и суровость, грусть и смех, жестокость и милосердие, старческая мудрость и детская наивность... Тонкие губы сжимали древко длинной трубки из какого-то странного дерева. Старец поддерживал трубку рукой, изредка вынимая прибор изо рта и пуская растворяющиеся в окружающей его белизне кольца дыма. Феанор знал сидящего перед ним. Знал его всегда, образ его заложен в сознании каждого жителя Эа. Он знал его, но не знал одновременно – Кто ты? – его звонкий голос эхом отдался от невидимых стен. Ранее расфокусированный взгляд старца остановился на новоприбывшем. – Славный все-таки табак в Шире выращивают, – заметил человек, загадочно улыбнувшись. – Я Феанор, сын Финвэ, король Нолдор, изготовитель Сильмариллей... – И Величайший Эльф всея Арды. - Что? – изумился Феанор. – Я создавал тебя Величайшим из эльфов истории, – невозмутимо заметил его собеседник. – Кто ты? – Я – Эру. – Кто? – Илуватар, – устало вздохнул Бог. – А... – в этот момент, Куруфинвэ, должно быть выглядел весьма растерянным. – То есть, ты не Мандос? – Разве я похож на сторожевого пса на кладбище? – скептически поднял бровь старик, Феанор хмыкнул. - Где мы? - спросил черноволосый король. – В небытие. – Как отсюда уйти? – Из небытия нет пути, – абсолютно спокойно сообщил Илуватар. – Тогда, если, конечно, Шир не синоним к небытию, откуда ты взял табак? – улыбнулся Куруфинвэ. – Послушай, Феанор, – вздохнув, начал Эру, – сколько Сильмариллей ты создал? – Три. – Ты не оправдал моих надежд в свою первую жизнь, – старец вытянул руку вперед, и в ней материализовался один Сильмарилль, – и я забираю твое первой творение. Однако ты, как я уже сказал ранее, Величайший из Эльфов, и Я дарую тебе еще две. Используй их с умом. *** Солнце слепило глаза, а нежно-голубое небо заслонило несколько кудрявых голов. Три полурослика склонились над лежащим на траве высоким черноволосым эльфом. Феанор Финвэвич приподнялся на локте. Три пары глаз смотрели настороженно и внимательно. Наконец, один из полуросликов заговорил: – Кто ты, – и продолжил немного скованно, испугавшись (и не зря) взгляда Феанора,– иии откуда? Куруфинвэ передернуло. Да как он вообще может так с ним разговаривать?! Кто это вообще такой? – А может быть вы сначала сами объясните – кто вы, и где я нахожусь? Хоббиты переглянулись. В горящих нездешним пламенем глазах незнакомца читалась угроза. – Мы –хоббиты. Это хоббитания «Что? Это мне ничего не говорит...» – И что вам нужно от меня в данный момент? – Куруфинвэ попытался дать полуросликам понять, что он не в настроении для задушевных бесед. – Ты лежишь здесь уже часа полтора, – начал рыжий хоббит – И мы думали, что ты умер, – нервно закончил за него другой. «Здорово, конечно, – мысленно усмехнулся Феанор, – так, умер? погодите...» Ему вспомнилось все: его смерть, столетия заточения у Мандоса, последний побег, встреча с Эру... – Какая сейчас эпоха вообще?, – эльф рывком поднялся на ноги Хоббиты вновь удивлённо переглянулись. Наконец один из них все-таки решил ответить: – Третья эпоха. Ты откуда свалился-то? – Откуда свалился... – пробормотал Величайший Эльф всея Арды . *** В сумраке он брел на свет огней ночного города. По словам незнакомцев, там он, кажется, сможет найти пристанище на ночь. А куда дальше? А, Мелькор его знает, проживет как-нибудь... *** Феанор поморщился, в заведении пахло чем-то непонятным, однако в то же время чрезвычайно не приятным. Сюда его направили те странные незнакомцы, причем самый, видимо, храбрый из них дал месту какое-то ломаное название. Тарах... кто? Тарахтир? Ужас. В клубах страшно вонючего дыма бегали туда-сюда странные создания. Величайший эльф всея Арды разделил их на четыре типа. Первый тип был на полторы головы ниже стандартного эльфа, однако помимо роста существа также были обделены и красотой Старших Детей Илуватара. Эльфа буквально тошнило от тех отнюдь не лестных слов, коими бросались представители оного типа. Второй тип посетителей сией помойки были на пол-аршина меньше стандартного орка былых времён. Существа, в большинстве своем кудрявые, веселились в шумных компаниях, Куруфинвэ не без брезгливости подметил невероятно крупные ступни ног существ, покрытые грязной грубой шерсткой. Самый низкий, третий, тип вызывал почему-то у эльфа отвращения даже больше, чем к двум предыдущим, вместе взятым. Это были бородатые карлики со странными деревяшками во рту. Они молча сидели по углам и, с препротивным сипением вдыхая через свои деревянные штуковины воздух, выпускали в помещение тот самый вонючий дым. Ну и наконец последний тип. Самый малочисленный, однако - как пришлось признать Феанора, - самый достойный существования. В его рядах числился пока лишь один воин - Феанор, сын Финвэ, король Нолдор, изготовитель Сильмариллей и величайший эльф истории. Куруфинвэ подошёл к барной стойке. Из-за нее выглядывал толстенький зверёк, тип которого, как порешил Феанор, колебался между первым и вторым. Перекинувшись с ним парой слов, эльф сел за пустой столик в углу. Справа от него, за соседним столом сидел первотипажник в плаще. Изготовитель Сильмариллей приметил статность и спокойствие соседа и решил, что может получиться переметнуть заблудшую душу в четвертый тип. Хотя тут же передумал, заметив вонючую струю дыма, выползающую из-под капюшона плаща. – Что закажете, господин? – Феанор вздрогнул и, вынырнув из своих мыслей, перевел взгляд на молодую официантку, подлетевшую к эльфу, шурша юбками. Ее бы можно было считать очень даже симпатичной, если бы не грубые черты первого типа. Король Нолдор перечислил штук десять разнообразных блюд – он, как никак, не ел с самой смерти. Девушка, кивнув, растворилась в клубах дыма. Тем временем, в выше упомянутое заведение (читай: помойка)ввалились три существа, принадлежавшие определенно ко второму типу. Феанор поморщился. "Меньше народу – больше кислороду", хотя какой тут кислород, все затянуто этим ужасным сизым дымом. Куруфинвэ вздохнул. Обстановка, посетители и все остальное не вызывало ничего кроме отвращения. Да, перемены, произошедшие за время его продолжительного отсутствия не внушали оптимизма. Внутренне выразив свое настроение общим: "Понарожали долбо...", Величайший эльф всея Арды окончательно вынырнул из своих мыслей. Меж тем толпа в сием прекрасном заведении (опять же, помойке) заинтересовалась новоприбывшими. Эльф же с скучающим видом еще раз оглядел толпу. Внимание Феанора привлек вышеупомянутый первотипажник, чуть было ошибочно не причисленный Куруфинвэ к четвертому, единственному, имеющему право на существование, типу. Тот , в свою очередь, наблюдал за одним из хоббитов, самым высоким из тех трех. Феанор зевнул и продолжил оглядывать толпу неодобрительным взглядом. Его еду так и не принесли... *** Взгляд перворожденного бездумно блуждал по затемненному помещению. Сейчас весь второй тип сгрудился в кучу вокруг стола. На столешнице из грубого дерева лихо отплясывал замеченный ранее Феанором кучерявый объект и горланил странную песню на незамысловатый мотив. Ему подобные существа нестройным хором то и дело подхватывали слова. Солист прыгнул и, угодив ногой в поднос с пивом, стоящий на столе, пустился в свободное падение. Куруфинвэ тут же растерял весь интерес к оной вакханалии и вернулся к созерцанию соседа. Но изумлённый ропот толпы избавил загадочного незнакомца от участи ходить с просверленной зорким эльфийским взглядом дыром в груди, внимание сына Финвэ вновь вернулось к изумлённой до предела толпе. Остроухий прищурился, пристально разглядывая сборище неуклюжих недотеп и пытаясь уловить, в чем беда. До нолдорского слуха долетели обрывки фраз. "Клянусь своей кладовой, он исчез прямо у меня на глазах" или "Да, да, просто испарился, ставлю на то, что здесь замешан Бродяжник!" Видимо, последняя мысль пришлась всем по вкусу и толстячки принялись усердно тыкать в сторону закутанного в плащ бродяги и повторять клички оного. Король Нолдор хмыкнул и перевел взгляд на соседа, брови удивлённо подлетели вверх – так называемый Бродяжник уже успел обзавестись собеседником в лице непутёвого певца. Феанор напряг свои перворожденные слуховые органы и прикрыл глаза, вслушиваясь в завязавшуюся беседу. Кажется, эти двое договаривались о встрече. Феанор поморщился от того, с каким чудовищным стуком официантка поставила перед ним заказ. Нет, и все же он попал в ужасное время. Боже, как эту гадость вообще можно есть?! Он поднялся из-за стола, прикончив третье блюдо и вышел на озаренную блеклым светом фонарей улицу. Но и тут ему не дали покоя - на лавочке неподалеку расположился полненький представитель второго типа. Куруфинве вздохнул и уселся на ближайшую скамью. Только сейчас он заметил висевший на поясе меч в потёртых ножнах. Эльф извлёк орудие на свет и презрительно фыркнул – не клинок, а кочерга орочьей работы! Неподалеку заржала лошадь, Куруфинве невольно содрогнулся – слишком уж мрачным было ржание, по спине пробежал табун мурашек. Дальше взор эльфа словно затуманился: он видел, как три тени статных всадников нависли над существом второго типа, помнил как он - Король Нолдор – сломя голову кинулся на всадников и сорвал с двоим плащи, а там... Феанор закрыл глаза, сидя в уютном кресле у камина и вспоминая недавнюю стычку, его голос устало дрогнул, а Арагорн лишь терпеливо ждал, откинувшись на спинку своего кресла. Там была лишь всепоглощающая тьма. Третий сбежал, испуганно поворотив коня. Тогда Куруфинвэ схватил маленького человечка за шкирку и хорошенько встряхнул его, возвращая в сознание. – Твое имя, - потребовал эльф. – Мэ... Мэрри Брендиз... Брендизайк, - испуганно заикаясь промямлил тот. - И где же ты живёшь, Мэрри Брер.. Брендиска... Тьфу ты, – раздосадованно сплюнул Феанор. Он уже успоминал о том, в насколько прогнившее время его нелёгкая – а точнее, воля Илуватара - занесла? Так вот, он не ошибся, кто вообще так ребенка называет?! Что он им сделал? Потом он ввалился в покои дружков этого заики и передал пострадавшего в надёжные, как его уверили, руки. Сидящий в темном углу Бродяжник, опознав в спасителе хоббита, эльфа, заявил своим новым друзьям, что новоприбывшему можно доверять. Потом Куруфинве поведал о встрече с назгулами, а ему сообщили, что оные являются прислужниками Врага. – ВРАГА? – эльф возмущённо вскочил с кресла. – Неужто его до сих пор никто не поставил на место. – А ты, мой друг, видимо, отлично с ним знаком, – негромко спросил Арагорн, сын Араторна, сына Арагорна и тэдэ и тэпэ, заинтересованно подавшись вперёд. – О да, ещё как! Он украл мою бижутерию, убил моего отца, украл мою бижутерию и... Украл мою бижутерию! – Феанор нахмурился, вспоминая, все ли злодеяния Моргота он перечислил. – А ещё он убил меня! – на этих словах хоббиты, мирно попивающие успокоительный чаек, коллективно поперхнулись, а Феанор, вспомнив, что его вряд ли поймут если он поведает свою историю целиком, поспешил добавить: – Ну... Морально.