Сильмариллион: три жизни Феанора или на те же грабли

Шаги эхом разносились по коридору, а их обладатель тем временем от скуки готов был биться головой об стенку. Пару дней назад гоп-компания из бродяги, четырёх невысокликов и Короля Нолдор без особых приключений — конев-то у назгулей Феаноро отжал, — прибыла наконец в Раздол. Главный полурослик решил взять на себя роль умирающего лебедя, Странник слинял куда-то в тёмный-тёмный лес, а все остальные просто шатались по роскошному дворцу того недоделанного эльфа. Народ здесь, кстати, был весьма необычный — это были эльфы, только вот ниже Фэаноро на полголовы, да и черты лица у них были… Людские. А ведь здесь — насколько понял Куруфинвэ, — имеются и Нолдор. Он недавно беседовал с Глорфиндэлем («беседа» закончилась нервным срывом, для бедного эльфа), и тот — как можно?! — не опознал в Феаноре своего законного повелителя. Вот и сейчас, казалось, что даже в Чертогах Мандоса веселее. Даже Нудяжник бедный замаялся — от скуки уже с местными принцессами целуется — Фэаноро сам видел. И не надо тут рассказывать, что подглядывать не хорошо, он — король, ему — можно. *** Весть о пробуждении темноволосого хоббита и громадный пир в его честь Феанор благополучно пропустил — он наконец-то подыскал подходящее место для своей кузни. Именно поэтому Дунадан, войдя вечером в каминный зал, вздохнул с облегчением. Нет Феанора — нет неприятностей. Бильбо исполнил свою балладу, и теперь Элессар выслушивал умиления Арвен. Потом кристально-чистым ручьём потекла песня о Элберет, две низкие тени невысокликов скользнули за дверь, пропустив в помещение другую, более статную, но сгорбленную под тяжестью своей ноши. Однако ни на тех, ни на других никто не обратил внимания. Не обратил до тех пор, пока дивную музыку не прервал чудовищный грохот. Все, как по команде, повернули головы в стороны отряхивающего руки Куруфинвэ.  — Что ты делаешь? — отмерший раньше остальных поинтересовался Владыка Элронд. Фэаноро удивлённо вскинул брови.  — Устраиваю кузницу. Владыка Раздола закашлялся, Арагорн хмуро приподнял брови, оставшиеся эльфы в каминном зале сделали вид, что ничего не услышали. Музыка затихла, повисло молчание. Лишь Феаноро спокойно разложил инструменты на принесенной сюда минутой ранее наковальне. *** Феанор стоял, опершись на стену, которая, в общем-то не нуждалась в опоре в виде короля нолдор, но ей права голоса не особенно давали. Он совсем умаялся со скуки. Их компания все еще ожидала знака непонятно от кого, видимо от валар, Феаноро не сильно интересовался. От вдумчивого подпирания стены эльфа отвлек звук приближающихся шагов. Феанор вздрогнул, выпрямился, повернул голову и так и застыл. В коридоре, осуждающе склонив голову, стоял Финголфин. Если бы ситуация происходила в Валиноре, то Феанор сейчас скорее всего находился в состоянии, в котором он совершенно не был настроен контактировать вообще ни с кем, и уж точно не с полубратцем. В то время на лице у Финголфина в такой момент были бы, наверное, страх и раскаяние. Но сейчас у Финголфина на лице ухмылка и даже какое-то презрение. Феаноро же готов грохнуться в обморок.  — Эл? — весело позвали из-за угла, и спустя пару секунду в поле зрения показался…  — Мелькор, спаси и сохрани, — простонал Куруфинвэ, во все свои перворожденные очи уставившись на второго Финголфина. Средние Финвэвичи переглянулись между собой и с жалостью уставились на Короля Нолдор.  — Тебе плохо, друг? — поинтересовался Финголфин Первый, подхватив медленно, но верно теряющего сознание Феаноро. Перворожденный вновь облокотился на стену, хотя теперь, скорее, она подпирала его. Нолофинвэ, между тем, продолжил: — Мы можем отвести тебя к Владыке, он мой отец, и… Это стало последней каплей. Его отец?! Да чтоб он знал, жалкий дурак, Финвэ и его отец! Да и вообще, Феанор первенец! Он станет королем! Он! Ну, а то, что Финвэ вроде как почил, Величайшего Эльфа, видимо, не сильно волновало. Куруфинвэ вновь отлип от стены, горделиво расправив плечи. Он даже не заметил, как, видимо, по привычке извлек из ножен свою горе-кочергу и ткнул ее тупым острием в грудь Финголфина намбер 1.  — Он твой отец?! Да Финвэ ночами не спит, жалеет о твоем рождении, — Феанор шипел так натурально, что, услышь его сейчас назгулы, удавились бы от зависти. — Я наследник его трона, я создал сильмарилли. Я! Ты рожден жить в тени моего величия, и никогда — слышишь, никогда! — не удостоишься даже прикоснуться к моему творению. Ты — позор для всего рода. Только недавно пришедший Финголфин намбер 2 только присвистнул.  — Нет, бро, — он хлопнул другого ошарашенного Финголфина по плечу, — этого сразу в дурку надо. Лицо Феанора исказилось от ярости. Финголфин в двух экземплярах уже казался ему нормальным. То, что Финвэ уже пару тысячелетий как откинул свои королевские коньки тоже больше не настораживало — глаза застелала густая пеленая черной ненависти.  — Как смеешь ты?! — решив перейти на более стихотворный лад, возопил первенец Финвэ. Он замахнулся было на второго брата мечом, но…  — Вижу, Вы уже познакомились с моими сыновьями, друг мой, — сообщил откуда-то сбоку спокойный голос. Феанор перевел взгляд на стоящего рядом с абсолютным покерфейсом Элронда. Куруфинвэ медленно опустил свой недо-меч и потупил пламенный взор. Первый раз за всю его, впрочем, не то, чтобы афигеть-какую-долгую жизнь Королю стало стыдно. — Это Элладан и Элрохир, — после минутного молчания добавил полуэльф. Феаноро поднял на близнецов, по внешности абсолютно идентичных его младшему братцу, взгляд затравленного щенка. Надо же… Единственный, кому под силу усмирить его пламенный дух — какой-то несостоявшийся перворожденный. От кого он там произошел? От однорукого чувака? *** Солнце назойливо пригревало затылок, а Феанор, по секрету всему свету, больше всего на свете ненавидел, когда его сверлят взглядом. А небесное святило именно этим сейчас и занималось. На руку село насекомое, и Куруфинвэ, по привычке, которую так старательно лелеял в комариных топях, прихлопнул его. К ногам упала, расплостав крылья, пестрая бабочка. Вот это везение. Спустя полчаса, потраченных, по мнению Феанора, совершенно впустую, сие прелестное собрание Великий Мастер мысленно нарек «Клубом Анонимных Нытиков». Ну, занете, это когда собирается толпа идиотов, садится в кружочек и жалуется на жизнь. Здесь, правда, это почему-то назвали Советом. Так хотелось встать и сказать что-то вроде: «Класс, от вас какой-то редкостный уродец сбежал, к вам на чай посланник тьмы приходил, соболезную. А мне, знаете, даже жаловаться не на что. Возродился в эпоху упадка, обнаружил, что мой брат раздвоился, а Врага так никто и не пнул, ничего не понимаю, но это ничего… Вы продолжайте, я так… Чихнул просто. » За коим, спрашивается, балрогом вообще его-то сюда притащили? Хотя, о чем это он. Вот если бы к нему в королевство притащился какой-то подозрительный тип, не дал бы ему послушать песенки, чуть не убил бы его сыновей, да и вообще был бы… Подозрительным типом, Феанор, конечно же, первым делом пригласил бы гостя на тайное государственное совещание, где решается судьба всего живого. Хотя, думается Феаноро, все, кому надо, уже в курсе, кто он такой и с чем его едят. Величайший Эльф всея Арды, подперев голову рукою, внимательно изучал зеленый листик в бороде какого-то карлика. Попытки вспомнить, к какому типажу пару недель назад отнес бы Феаноро это существо с треском провалились. Карлик уже минут двадцать не двигался и вообще, кажется не дышал. Лицо покраснело от умственного напряжения и почти слилось с ярко-рыжей бородой, что, смешно топорщась, опускалась хозяину на колени. Стул был слишком высок, так что рыжий-рыжий конопатый (убил дедушку лопатой) не доставал ногами до земли. Куруфинвэ давно перестал вникать в суть разговора, скучающе накручивая смольно-черную прядь волос на длинный палец. Где-то на периферии зудели Олорин с Элрондом. Митрандир — вот как представили Феанору мага. Но Куруфинвэ так просто не проведешь он сразу все понял. Майар. Наверняка такой же лживый и подлый, как и сами Валар. Все, кроме Мандоса. Мандос хороший. Он эльфу печенюшку как-то раз дал. Одну за тысячи лет, правда. Но все равно. Дремота закрыла эльфу глаза, медленно обволакивая таким теплым и уютным мраком. ***  — А теперь, Фродо, покажи нам Кольцо, — первое, что, проснувшись, расслышал Феаноро. Невысоклик сунул руку под рубашку и… замер, затравленно оглядывая всех присутствующих. В горле Бэггинса пересохло.  — Я… — с хрипцой начал он, еле ворочая языком. Гэндальф сдвинул брови к переносице. — Я… Кажется, я потерял его. В атмосфере повисло звенящее молчание, и тут с оглушительным грохотом на плитку упал рог Боромира. Он подкатился к ногам статного, самого высокого из всех присутствующих, эльфа. Длинные черные, как ночь, волосы, подчеркнуто-острые скулы. Перворожденный улыбнулся краями губ, изящные тонкие пальцы скользнули в карман доспех (без комментариев) и, весело позвякивая блестящими на солнце серебрянными звеньями, за длинную цепочку извлекли оттуда безукоризненно-золотое кольцо. Казалось, оно стало еще идеальнее.  — Оно было жутко косым, и я перековал его, — криво улыбнулся эльф.