И всё равно я буду тебя любить

- Майкл, что значит "предательство"? - Кастиэль подтянул к себе ноги и внимательно взглянул на собеседника. Он прожил тут уже два месяца и вполне привык. И к дому, и к тем, с кем ему приходилось теперь жить. Настолько привык, что даже не стеснялся разговаривать вот так, откровенно и о том, что его волнует. - Ты хочешь узнать, знаю ли я значение этого слова? - Майкл обернулся. Вообще-то друзья и знакомые называли его Мишель, а для Люцифера он был Микаэлем или вовсе Михаилом, но Касу было привычно называть его именно Майкл. Он был американцем, но его мать вышла замуж за француза и переехала сюда, когда он был ребёнком. Именно поэтому он пользовался возможностью совершенствовать свой английский, разговаривая с Кастиэлем на нём. Кас, правда, старался отвечать по-французски, чтобы скорее преодолеть языковой барьер. - Предательство - это когда человек причиняет вред тому, кто доверяет ему и хорошо к нему относится. А что случилось? - Ничего особенного, - Новак отпил из кружки. Майкл, приблизившись, сел на подлокотник дивана и приветливо улыбнулся, вызывая паренька на откровенный, доверительный разговор. - Да ладно, рассказывай, - мужчина сощурился, пристально вглядываясь в племянника своего любовника. За эти два месяца он здорово расцвел, теперь он выглядел как обычный подросток, а не как забитый и жалкий зверёк, на которого он был похож, когда приехал сюда. - Дженсен, - вздохнул Кастиэль и подвинулся так, чтобы Михаил тоже мог сесть рядом с ним. Тот, конечно же, сразу поменял своё место положение и кивнул, показывая, что Кас может начинать свой рассказ. Дело в том, что до приезда сюда Кастиэль никогда особенно не учил французский. За то время, что он готовился к переезду, он начал учить язык, плюс запомнил самые важные фразы, которые помогали ему первое время. Но до тех пор, пока он не подтянул язык до должного уровня, подросток был весьма ограничен в общении. И Люцифер, переживая за племянника, предложил ему вести дневник в интернете, в котором он мог бы писать про свою жизнь, про то, что с ним происходит. Мужчина убеждал племянника, что это полезно не только для него, но и для окружающих, которым, по крайней мере, может быть интересно, что чувствуют люди в таких вот ситуациях. И Кастиэль начал писать. Через какое-то время у него появились читатели. Не много, всего двенадцать человек, но среди них выделился один, который сразу произвел на Каса впечатление. И впечатление более чем неприятное. Звали этого человека Дженсен, Дженсен Эклз, и он, хотя и находился в числе читателей Новака, регулярно и сильно его задевал. Нет, он никогда не оскорблял Кастиэля, никогда не оставлял язвительных комментариев о том, как Кас повёл себя в той или иной ситуации, более того, всячески старался выразить автору дневника поддержку, пусть и буквами на экране. Но было в нём кое-что, что очень и очень злило Кастиэля. Дело в том, что Дженсен буквально возненавидел Дина. Каждый раз, когда Кас упоминал Дина, а делал он это часто, так как действительно был сильно влюблён, Дженсен в комментариях не упускал случая пройтись по Винчестеру, высказываясь о нём весьма и весьма нелицеприятно. И, хотя Кастиэль давно мог бы заблокировать его, запретить писать комментарии и добавить в черный список, это не отпускало. Хотелось выяснить отношения, убедить этого парня, что Дин не плохой и не злой, что он наоборот, почти идеален, если не идеален. Хотелось заставить извиниться, взять свои слова назад, тем более, что Дженсен так хорошо относился к самому Касу, который этого не заслуживал. Их споры могли тянуться бесконечно, никто не выходил победителем, как бы сильно оба не старались. И при этом Кастиэль не мог сказать, что Дженсен плох, а Эклз продолжал писать интернет-знакомому поддерживающие и ободряющие комментарии. Кастиэлю хотелось, чтобы этот парень понял, что такое Дин. Чтобы он увидел Дина глазами самого Каса, оценил бы его по достоинству. Он видел собственную ошибку в том, что описал Дина так, что о нём сложилось такое вот мнение. Дженсену же, кажется, хотелось, чтобы Кастиэль поскорее забыл человека, с которым их пути разошлись, и не вспоминал о нём. И для этого он старался максимально унизить Винчестера в чужих глазах, буквально растоптать его светлый образ. Других поводов для конфликта не было, оба молодых человека были друг другу симпатичны, хотя не встречались лично. - Он опять достаёт тебя? Если хочешь, я могу показать, как добавить его в чёрный список. Или сделать это сам, - Михаил очень тепло относился к Кастиэлю. Он любил детей и, вероятно, планировал когда-нибудь завести их с Люцифером, но пока тренировался. Кас, правда, уже почти перестал быть ребёнком, но с ним тоже было много трудностей, которые Михаил вполне успешно преодолевал. Люцифер много работал, и сейчас Майкл почти полностью взял на себя заботу о его племяннике. - Нет, он... Наоборот, - Кастиэль сжал руки и посмотрел на Михаила. Они быстро нашли общий язык, но Новаку до сих пор было немного стыдно, что он грузит взрослого своими проблемами. Как будто он сам навязывался. - Наоборот? - осторожно уточнил Михаил. Так как у него были проблемы с английским, а Кастиэль владел французским ещё не в совершенстве, иногда возникали небольшие недопонимания, которые они обычно решали использованием других слов и упрощенных конструкций. - Он предложил мне забыть старые обиды и быть друзьями, даже сказал, что ничего больше не будет говорить про Дина, - пояснил Кас. Быть друзьями. Писать друг другу письма, делиться впечатлениями о жизни, о важных и неважных вещах. Рассказывать друг другу секреты. Просто часами болтать ни о чём. Именно так Дженсен описывал дружбу. Новаку созданный в голове образ нравился. - Разве это не прекрасно? Тем более, что он больше ничего не будет говорить про Дина, - Дин вообще был запретной темой, поднимать которую мог только Кастиэль. Люцифер боялся, что вызовет ненужные воспоминания и переживания, Михаил же не мог разделить хорошего отношения к Винчестеру, которые испытывали дядя и племянник. - Он ведь останется при своём мнении, - покачал головой Кас, смущенно отводя глаза. - Получается, я буду общаться с тем, кто плохо относится к Дину. Это будет предательство, - ему было как будто стыдно. Михаилу хотелось сказать, конечно, что Винчестер не заслужил того, чтобы к нему так относились, что предать можно только того, кто тебе доверяет, и вообще, Дин даже не узнает об этой дружбе. Но он должен был сказать что-то другое. - Понимаешь... Нельзя разделять мнение своего друга полностью. Да, тебе неприятно, что он плохо относится к тому, кого ты любишь, - Михаил приобнял подростка за плечи, стараясь успокоить. - Но ты не можешь изменить его мнения. И если на основании того, что ему не нравится Дин, ты поставишь крест на общении с ним, то ты будешь мало отличаться от него. Потому что он рубит с плеча, оценивая Дина, а ты рубишь с плеча, отказываясь от дружбы. - Ты думаешь, что это нормально, общаться с тем, кто так говорит? - осторожно спросил Кастиэль. У него никогда не было друга, он не знал, насколько должны совпадать мнения и интересы, особенно в таких вопросах. - До тех пор, пока вы не будете обсуждать Дина или делать ему что-то плохое - это нормально, - уверенно кивнул Михаил. - И вообще, этот парень за тебя беспокоится. Дай ему шанс. - Хорошо, я скажу ему, что мы можем быть друзьями, - Кастиэль кивнул. Ему было немного страшно и немного волнительно. Друг, у него будет друг, пусть и по интернету. - Не только друзьями, - улыбнулся Михаил. Радость Кастиэля не забавляла его, ему было приятно, что мальчик так оправился. В этом была и часть его заслуги, и Люцифер это очень ценил. - Знаешь, я думаю, этот парень так относится к Дину потому, что хотел бы занять его место в твоём сердце. Подумай об этом.