И всё равно я буду тебя любить

- Это ужасно, - Кастиэль обнял колени руками и уткнулся лицом в ткань своих брюк. Судя по всему, он на самом деле чувствовал себя так, как описывал, а не кокетничал. Люцифер и Михаил переглянулись, явно решая, кто же из них должен подойти и поговорить с юношей. Наконец Люцифер, признав большее мастерство своего любовника в деле общения с молодёжью, отступил вон из комнаты, предоставляя Майклу право разобраться во всём самому. Тот, пожав плечами, подошёл ближе и осторожно присел на кровать, на которой восседал Кас. - Может, не так уж и ужасно? - уточнил он мягко, прикасаясь рукой к плечу юноши. Он не мог в полной мере понять, что чувствует сейчас Кастиэль. Да, с ним происходило нечто подобное когда-то давно, но он не был забитым и запуганным подростком, который только недавно навсегда потерял любовь всей своей жизни. И потому, конечно, воспринимал всё легче, чем Кас сейчас. - То есть... Конечно, это тяжело, но не опасно. И ты сможешь с этим справиться и принять решение, так что не накручивай себя, ладно? - он осторожно погладил юношу. - Как я могу не накручивать себя? - Кастиэль почти дрожал, только непонятно, от каких именно эмоций. Он злился? Или был напуган? Или, может быть, он просто расстроен и не знает, что ему делать, а потому готов сорваться в любой момент? Михаил ещё не вполне понимал, что творится в голове молодого человека, а потому старался не делать поспешных выводов или резких движений, как в общении со зверем, который в любой момент может изменить своё поведение. - Он обещал, что будет моим другом. И да, надо сказать честно, Дженсен был другом Каса. Целый месяц с того момента, как Кастиэль по совету Михаила решился дать парню шанс. И всё действительно было так, как он описывал. Разговоры о пустяках, общие темы, возможность поделиться всем самым сокровенным. Касу было легко и спокойно, когда он говорил с Дженсеном, тот всегда умел вовремя вставить нужное слово, вовремя сказать о важном или промолчать по какой-то теме. Он, в конце концов, даже не затрагивал тему Дина, хотя Кастиэль продолжал писать о нём в своём дневнике. То есть Эклз действительно старался быть хорошим, настоящим другом для Каса. За этот месяц Кастиэль многое о своём друге узнал. Например, у Дженсена тоже был брат, как и у Дина, но о нём Эклз говорить не любил. Зато любил о своей работе. Он работал помощником фокусника, и даже знал некоторые секреты сложных номеров, но разглашать их, конечно, не мог. Он иногда рассказывал про шоу, про ассистенток фокусника, про то, что ему приходится делать, но никогда о том, как именно делаются фокусы. Правда он обещал, что однажды приведёт Каса на шоу и, возможно, даже за кулисы. Когда Новак вернётся в Америку, само собой. Да, Кастиэль планировал вернуться. Тогда, когда сможет. Года через два, уже после того, как ему исполнится восемнадцать. Он, правда, не знал, что будет делать, но вернуться хотел. То есть он не знал, как смотреть в глаза матери и что ей говорить, и, что более важно, он не знал, что делать с Дином. Увидеться ли с ним, явно или тайно? Заговорить с ним? Может, два года спустя всё изменится? Хотя, более вероятно, он больше уже не увидит Дина. Тот ведь всегда переезжает с места на место, а откуда Касу узнать, где он будет два года спустя? Впрочем, говоря с Дженсеном, Новак мог забыть об этом. И просто знать, что, когда он вернётся в Америку, там будет человек, который будет его ждать. У него там есть друг, который пригласит его на шоу, в котором работает, с которым они смогут просто гулять по улицам и говорить обо всём, о чём угодно. И впервые будут делать это вживую, а не с помощью интернета. Ведь Кас даже никогда не видел Дженсена и не слышал его голоса. Нет, у них была возможность поговорить голосами или обменяться фотографиями, но они оба не хотели этого. Кажется, боялись, что это смутит одного из них. Кастиэлю было бы трудно просто взять, приблизить к лицу микрофон и сказать куда-то "Привет". А ещё ему страшно было бы отправить свою фотографию и сидеть перед монитором, нервно ожидая, что же скажет на это Дженсен. Эклз, возможно, чувствовал то же самое. Им было хорошо и так, обмениваясь буквами на экране. Но, кажется, сегодня всё раз и навсегда изменилось. Дженсен сказал, что Кастиэль ему нравится. Очень нравится. И он хотел бы, чтобы их отношения были более близкими, чем просто дружба. Он путано объяснял, что не хотел говорить об этом до того, как Кас вернётся, и вообще не хотел бы смущать его своими чувствами, но так уж вышло, что впереди были каникулы, и Дженсену ничто не мешало приехать. Более того, Кастиэль уже обсудил всё с Михаилом и Люцифером, и те сказали, что будет здорово, если Эклз приедет и на неделю или две остановится у них. Они, кажется, были рады тому, что у Каса появился первый настоящий друг. И, так как Дженсен собирался приехать, он посчитал нужным обо всём рассказать. Чтобы знать, как себя вести, когда он окажется рядом с Кастиэлем, чтобы не смутить его и не иметь от него секретов, скрыть которые было бы трудно. Не так просто ведь скрыть любовь, верно? Нет, он ничего особенно от Каса не просил, только ответить, как тот относится к своему другу. Дженсен обещал, что если Кас скажет, что никаких более близких отношений у них быть не может, то он не станет ни о чём просить, и, даже если Кастиэль всё ещё захочет его приезда, будет вести себя сдержанно. Но, может быть, им следует попробовать? По лицу и внешнему виду Каса Михаилу никак не удавалось понять, что больше всего волнует юношу. Он больше напуган или больше зол? Он переживает из-за того, что заденет Дженсена, оскорблён тем, что с ним так поступил лучший друг, или просто не знает, как отказать? Не допускает ли он мысли об отношениях с этим парнем потому, что всё ещё любит Дина, потому, что не хочет Дина предавать, или потому, что ему просто не нравится Дженсен? Не так нравится, а только как друг. Важно было получить ответы на эти вопросы, но их не было не только во внешнем облике Кастиэля, но и в его сознании, а значит, Михаилу не стоило даже спрашивать об этом. - Пойми, он не виноват в том, что ты ему нравишься. И не виноват в том, что сказал тебе об этом, было бы хуже, если бы он стал об этом умалчивать, - Михаил устроился удобнее. - Прежде всего ты не должен его винить и думать, что он предал вашу дружбу. Да, может быть, теперь вы не сможете быть друзьями, но это не его вина. Так сложились обстоятельства, - Майкл старался говорить спокойно и уверенно, не переходя сразу к главному вопросу, волновавшему Кастиэля. Конечно, Кас хотел знать, что ему делать, что ответить Дженсену, как сгладить ситуацию, но начать нужно было с малого. С того, что, кажется, уже понятно, нужно только признать. - Я знаю, я на него не обижаюсь, не злюсь, просто... - Новак не подобрал нужного слова. Просто тяжело? Просто больно? Просто он не знает, что делать? Он понимал, что просто фраза "Прости, мы можем быть только друзьями" облегчения не принесёт. Может быть, это оттянет время, они будут общаться нормально какое-то время, но как Дженсен вряд ли сможет оправиться от своих переживаний, так Кас не сможет забыть его слова и постоянно будет мысленно возвращаться к ним, думая, а не провоцирует ли он Дина. Наверное, проще оттолкнуть сразу, но это кажется слишком жестоким, когда человек ничего не просит. Кастиэль помнил, как хотел просто быть рядом с Дином, просто видеть его и слышать его голос, даже не говоря с ним. И как ему было больно, когда он утратил это. Ему не хотелось заставлять Дженсена проходить через подобное. - Хорошо, - Михаил медленно кивнул, сигнализируя, что теперь нужно перейти к следующему этапу. - А теперь не принимай поспешных решений. Понятно, что тебе нужно что-то ответить, это естественно. Но не говори ему ни да, ни нет. Понятно, что он хотел предупредить тебя заранее о своих чувствах, это нормально с его стороны. Но ты теперь в сложном положении, а потому имеешь право не отвечать пока. Ты ведь его никогда не видел, а внешность тоже имеет важное значение в отношениях, - Михаил понял, что его ведёт не туда. - Пусть приезжает, вы проведёте вместе время и всё станет ясно. - Это даст ему надежду, - покачал головой Кас. Было бы неправильно говорить что он подумает. Потому что тогда Дженсен будет стараться заполучить его расположение, будет тратить свои силы на это, а Кастиэль, между тем, почти уверен, что не сможет быть с этим человеком. Стоп! Почему почти? Почему у него в мыслях проскользнуло, что он уверен не полностью, а почти? Как будто он может хотя бы думать о том, чтобы быть с кем-то, кроме Дина. - Да, определённую. Но это не будет обещанием с твоей стороны, - мужчина пожал плечами. - Ты удивишься, как часто люди дают друг другу надежду, иногда даже не подозревая об этом. Кроме того ты не знаешь, как всё сложится, когда он окажется здесь. До тех пор, пока ты не сказал ничего конкретно, его внешний вид и манера поведения роли не играют. Но они сыграют, когда он будет здесь. И ты не знаешь, в какую сторону тебя поведёт. - Я пообещал себе, что не стану спать ни с кем, кроме Дина, - покачал головой Кастиэль. Он не собирался отступаться от своего обещания, а значит, не стоило и давать Дженсену какую-либо надежду. Неважно, какой он в жизни, Кас просто не может быть с ним. - Ваши отношения с ним не обязательно должны окончиться постелью, ты должен это понимать, - Михаил тяжело вздохнул. - А ещё ты должен понимать то, что нарушать данные в детстве обещания - естественный процесс взросления. Как бы нам ни хотелось оставить всё, как было. Для юности характерен максимализм, наличие лишь чёрного и белого, обещания, которые нельзя выполнить... Те, кто держатся за данные в детстве слова, лишь бы сохранить себя, жёстко за это расплачиваются. - Я не люблю Дженсена, я люблю Дина, - в этом Кастиэль был уверен твёрдо и непоколебимо. Он не может нарушить обещание не потому, что когда-то дал его, а потому, что у него нет повода. Он действительно любит только Дина Винчестера и никого больше. - Я знаю. Но однажды ты, возможно, поймёшь, что всё изменилось. Или поймёшь, что жизнь идёт, и ты можешь с кем-то встречаться. Без любви, просто потому, что тебе будет хорошо, и этому кому-то тоже будет хорошо, - Михаил вздохнул. - Я не говорю тебе, что ты должен искать других, если не получилось с любимым. Просто до тех пор, пока ты не видел Дженсена, ты решаешь вслепую. Наугад. И ты совсем не думаешь о нём, только о Дине. - Хорошо, я скажу ему, чтобы он приехал. Что мне нужно подумать, может, он даже не согласится, - Кастиэль думал, что не согласился бы сам. Одно дело, если бы ему сказали прямо, к кому он едет, к другу или к парню. Тут всё понятно. А как строить своё поведение Дженсену теперь? Ухаживать за Касом, стараясь его добиться, или вести себя как друг, чтобы не смутить? - Но ты мне кое-что пообещаешь, хорошо? - Не волнуйся, - улыбнулся Михаил, понимая, о чём его хочет попросить Кас. - Если ты будешь чувствовать себя с ним неловко, я буду везде таскаться с вами третьим. Всё будет хорошо.