И всё равно я буду тебя любить

Сжимая в руках табличку с надписью "Дженсен Эклз" Кастиэль невольно подумал, что им, наверное, стоило всё-таки обменяться фотографиями. Но Дженсен сказал, что лучше устроить друг другу сюрприз. И теперь Кас боялся, что друг его просто не заметит. Народу было не то, чтобы много, но Кастиэль не считал себя достаточно примечательным, чтобы его было хорошо заметно. Михаил, который привёз Новака в аэропорт, ненадолго отошёл чтобы позвонить. Рейс чуть-чуть задержался, не критично, но Люциферу почему-то не терпелось узнать подробности, и он названивал то племяннику, то любовнику. Так что на некоторое время Кас остался среди толпы встречающих один. И именно в этот момент потихоньку начали появляться пассажиры нужного рейса. Дина Кастиэль узнал сразу. У него не было ощущения, что этот человек похож на Дина, или ощущения того, что он встретил точную копию Винчестера. Ещё в тот момент, когда Дин появился из-за поворота, Кастиэль узнал его точно и окончательно. Это был Дин, Дин Винчестер, человек, которого Кас любил больше всего на свете. Это просто не мог быть никто другой. Вот только как он здесь оказался? Что делает во Франции, на этом самом самолёте, и почему судьбе было угодно, чтобы они встретились вот так. Умом, отошедшим на второй план, Кастиэль понимал, что вероятность случайности минимальна. Что не бывает вот так, чтобы прийти в аэропорт встречать друга, а натолкнуться там на человека, которого ты боялся не встретить никогда больше. Да, он понимал это. Но хорошего, логичного объяснения у него не было. И он лишь в панике сжимал свою табличку, по мере того, как Дин приближался. А тот явно оглядывал толпу и, как только он увидел Кастиэля, лицо его неожиданно просветлело. Новак понял, что его заметили, и замер, ожидая, пока Дин, обогнув идущих рядом с ним людей, приблизится. До этих пор его можно было совершенно невозбранно рассматривать. За прошедшее с их последней встречи время Дин изменился. Он постригся совсем коротко, и Кас был уверен, что если дотронуться до головы Винчестера теперь, то почувствуешь, как в руку впиваются маленькие иголочки. Одет Дин был в том же стиле, в каком одевался раньше, но теперь одежда выглядела значительно аккуратнее и чище, он явно стал больше следить за ней. Но больше всего изменилось, конечно, лицо молодого человека. В нём не было ни привычной напряжённости, ни усталости в нём больше не было. Это было лицо хорошо отдохнувшего человека, который рад возвращению домой. И на Кастиэля Дин смотрел теперь так тепло, как никогда раньше. Так, что Новаку окончательно стало не по себе от нереальности происходящего. Когда Дин приблизился, Кас всё ещё не знал, что делать и думать. Винчестер хотел, вероятно, что-то сказать, но потом, оглядевшись и присмотревшись к Кастиэлю, передумал. Вздохнув, он вдруг крепко взял Новака за запястье и повёл через зал туда, где пространства больше, а народу - меньше. Кас не возражал, не пытался вырвать руку, даже не задумывался о том, что Михаил, вернувшись туда, где оставил юношу, не найдёт его. Он просто шёл, как во сне, потому что всё это и напоминало сон. Нереальное, неправильное, странное... Этого настолько не могло быть, что единственным способом осознать всё это было поверить, что этого и нет. Просто странный сон, в котором переживания прошлого слились воедино с фантазиями о будущем, ничего больше. В большом зале, где сейчас не было почти никого (время было не самое загруженное рейсами) они остановились лицом друг к другу. Дин не отпустил руку Кастиэля, а даже наоборот, взял его и за второе запястье тоже. Молчали. Некоторые проходящие мимо оглядывались, кто-то даже остановился, явно ожидая развязки. Кас не знал, что ему делать. Обычно в снах его такие вопросы не занимали, но сейчас он чувствовал себя странно, не в силах понять логику происходящего. И ему оставалось только ждать. Ждать, когда первый шаг сделает Дин. - Привет, - тихо и как будто смущённо произнёс Винчестер, пытаясь заглянуть Кастиэлю в глаза. - Пока летел, всё время думал, что тебе сказать. А сейчас не знаю, что же, - он помотал головой. - Мне за столькое надо перед тобой извиниться... Что я не знаю, с чего начать. - Ты ведь мне снишься? - спросил Кас потому, что не знал, как ещё можно на всё это отреагировать. А что он мог сказать? Это ведь не по-настоящему. Ему просто всё это снится. - Нет, не на этот раз точно, - Дин помотал головой и вдруг поднял руки, взяв Кастиэля за плечи. - Для прощения ещё, наверное, немного рановато. Для начала ты просто должен поверить, что всё по-настоящему. Ты, я, это место... - он глубоко вздохнул. - Нет и никогда не было никакого Дженсена Эклза. Я его выдумал. Твой дядя дал мне ссылку на твой дневник и... - Люцифер? - тупо спросил Кас. Весь объём информации, который выдал Дин, медленно укладывался в его голове. Настолько медленно, что ему требовалось небольшая пауза, а Винчестер начинал говорить слишком много, мешая усвоить хотя бы часть. И Кастиэль автоматически оборвал его простым, случайным и маловажным вопросом. - Да, он. Мы общались с ним, о тебе... - Дину нужно было сказать слишком многое. Слишком многое объяснить. Слишком за многое извиниться. И больше всего он боялся, что Кастиэль оборвёт его, не дослушает, не даст сказать, неправильно поймёт... Словом, он боялся, что Кас отразит, как в зеркале, всё, что для него делал Дин всё долгое время до того рокового дня. И этот страх гнал Винчестера, заставляя его говорить. - Слушай, я не знаю, как всё объяснить. Я был идиотом очень долгое время, но теперь я изменился, я стал лучше, и я очень хотел бы, чтобы ты простил меня. - Ты что, хочешь сказать, что ты правда приехал сюда, ко мне, чтобы извиниться? - Кастиэль не мог поверить в это, не мог это принять. Точнее мог, но на это ушло бы время. Он медленно впитывал в себя ценные сведения, затерявшиеся среди многочисленных слов Дина, но до тех пор, пока пазл не сложился в целую картину, он был обречён отрицать происходящее, какими бы весомыми не были доказательства "настоящести" всего вокруг. Ему нужно было время. Не слова Дина не обещания, не что-то другое. Только время в данной ситуации имело вес и значимость. Потому что теперь, когда Дин приехал, когда он был так близко, слова уже больше были не нужны. Кас мог понять всё и без этих слов, со временем, конечно. - Нет, - Дин резко помотал головой, едва не уронив коленом собственный чемодан. - Нет, я не для этого, - он не знал, уместно ли говорить такое сейчас. Наверное, нет, следовало бы подождать. Сначала Кастиэль должен был поверить в происходящее. Потом принять извинения. Потом, когда немного отойдёт, он должен был выслушать всё. Про Аластара, про договорённость между Дином и Люцифером, про то, как ситуация выглядит теперь. И только потом, может быть, Дин должен рассказать о своих чувствах. Должен потом, а расскажет сейчас. Потому что в тот момент удержать хоть какие-то слова внутри себя он не был в состоянии. - Я приехал потому, что люблю тебя. И, может быть, это звучит странно, особенно после всего, что я... - Прошу прощения, Дин? Дин Винчестер? - акцент Михаила резанул по ситуации, прорвав трещину в коконе, которым оба подростка отгородились от аэропорта, проходивших мимо людей, голоса, распространявшего по залу информационные сообщения и вообще всего. Только теперь, когда трещина была заметна, можно было понять, каким он был плотным. Кас вздрогнул. Если бы тридцать секунд назад кто-то увёл бы чемодан Дина у них из-под носа, они бы не заметили. Дин обернулся к незнакомцу и хлопнул глазами, не понимая, чего от него хотят. - Меня зовут Михаил. - Ах, да, - Винчестер быстро кивнул. Конечно, Кастиэль тут не один. И, наверное, даже лучше, что этот человек сейчас появился здесь. Дин столько всего вывалил на Новака, и вывалил бы ещё больше, если бы его вот так вот не оборвали бы. - Здравствуйте, - пробормотал он, но не протянул руку, а замер, оглядываясь то на Каса, то на ту часть аэропорта, откуда они пришли. Он не знал, что делать. Что говорить. - Думаю, лучше всего сейчас поехать домой, - спокойно сообщил Михаил, касаясь ручки чемодана Дина. Только теперь он заметил, что табличка с именем несуществующего человека лежит у ног Кастиэля. Теперь понятно, насколько эти двое были увлечены друг другом. Проследив за взглядом мужчины, Кас тоже натолкнулся на табличку и, быстро наклонившись, поднял её и сжал, словно она была ему исключительно дорога. - В смысле... К вам домой? - на всякий случай уточнил Дин. Майкл говорит по-английски явно с трудом. Кто знает, что он имел в виду? Может, он хотел сказать, что Дину следует вернуться в Америку, чтобы не смущать Кастиэля своим присутствием? Винчестер был к этому готов, но этого же он и боялся. Потому что это означало бы не только потерять путь к прощению, но и потерять любимого человека. Самого лучшего на Земле. - Да, к нам, - Михаил быстро кивнул и посмотрел на Каса выжидающе. Тот стоял, сжимая табличку и никак не реагируя на остальных, находящихся рядом с ним. Он думал, приходил в себя, и его, наверное, лучше было бы сейчас не трогать. Нужно было дать ему хотя бы несколько минут, чтобы он уложил в голову то, что уже знал. - Ты ведь поедешь? - Если только Кастиэль не против, - быстро сказал Дин. У него было немного денег, чтобы снять номер в гостинице на первое время, и на билет обратно тоже. Он не хотел бы смущать Кастиэля своим присутствием рядом. И понял бы, если бы Кас оказался не готов его видеть, или не хотел бы оказываться даже близко от Винчестера. - Кастиэль, ты не против, если Дин остановится у нас? - уточнил Михаил, касаясь плеча юноши там, где совсем недавно были руки Винчестера. Новак вздрогнул, словно его разбудили, и замер. Так замирает человек, только что услышавший фразу на иностранном языке и ожидающий, когда в наушниках прозвучит перевод. - Дин останется у нас, ты не против? - повторил Михаил мягко. Он понимал состояние юноши, а потому не торопил его с ответом. И даже мог бы повторить в третий раз, если бы понадобилось. - Нет, не против, - Кастиэль помотал головой и отпустил руки. Теперь табличка была не нужна, но он ещё не нашёл, куда её выкинуть. - Тогда идёмте, - предложил Михаил, надеясь, что оба парня придут в себя хоть немного по дороге к машине, а дома смогут нормально поговорить. Он развернулся и быстро направился в сторону выхода. Дин, взяв чемодан за ручку и последний раз оглянувшись на Каса, пошёл следом. Кастиэль же замыкал процессию. В какой-то момент, когда они вышли на парковку, Новак неожиданно положил руку на плечо Дина. Обернувшись, молодой человек увидел, что Кастиэль уже успел избавиться от таблички и руки его теперь совершенно свободны. Дин замер, пытаясь понять, чего от него хочет Кас, тем более, что лицо у брюнета в тот момент было невероятно сосредоточенным. Гадать долго не пришлось. Неожиданно резко рука Каса переместилась с плеча Дина на ворот его куртки, а к ней присоединилась вторая. Вцепившись в ворот Дина, Кастиэль резко дёрнул его на себя и через мгновение сильно и резко впился в его губы поцелуем. Дин, в первую секунду неловко взмахнувший руками, выронил чемодан и тут же прижал Новака к себе, обняв его за талию. И в этот момент мир стал так прекрасен и прост, как никогда прежде.