Узел спрятанных миров

       Гран смотрел на черный горизонт и напевал песенку, подцепленную в людском мире. Собравшиеся за его спиной скептически молчали в ожидании невозможного или негромко переговаривались между собой. Его голос был достаточно тихим, чтобы на него не обращали внимания, и достаточно внятным, чтобы ненавязчиво коснуться слуха каждого. Под ногами членов двух делегаций тончайшими лентами сплетался черный туман. Только стоявший за плечом племянника князь знал, как нужно посмотреть, чтобы заметить в завитках дымки силуэт наглого кота.        — Ты сможешь? – еще раз вкрадчиво спросил Годислав.        — Побыть вашим тайным оружием для убеждения союзников? – фыркнул Гран, не отрывая прищуренного взгляда от черноты вдалеке. – Если ни на что более не гожусь для семьи, то как могу отказать в такой малости… А теперь, пожалуйста, не отвлекай меня.        Дядюшка отошел на шаг.        Разговоры за спиной затихли.        Мурлычущий песенку голос стал слышен отчетливо, его невозможно было уже игнорировать. Делегаты в недоумении переглядывались, но воздерживались от вопросов, накапливая раздражение.        Не прервалась мелодия и когда чернота над горизонтом выгнулась. Вспучилась пузырями, высокими и низкими воронками урагана, начала, рвано танцуя, приближаться. В толпе раздались шокированные возгласы, проклятья сквозь зубы. Голос рыжего принца лишь зазвучал полнее, словно в насмешку.        — Прошу сохранять спокойствие! – бросил князь побледневшим мужчинам.        Воины, старейшины, дворяне готовы были схватиться за бесполезное оружие или соткать защитные чары. Стоять на месте и безучастно смотреть стоило им огромного труда.        Они воочию видели, что Тени вернулись на ту же землю, которую выжгли и обглодали короткое время назад, уничтожив селение с жителями, ферму, поля, лес, высушив реку. Худшие предположения подтвердились так скоро – проделав разрыв между измерениями однажды, эти безжалостные твари теперь свободны презирать границы миров. И вспыхивающие щиты местных магов для них пустое место. Тени не прекращали своего жуткого движения вперед, кажется, только ускоряясь, словно почуяли чужие взгляды, энергию ненависти от кучки замерших людей.        Зрелище неуязвимого врага распаляло гнев зрителей. И что хуже — ужасно бесил безмятежный блудный принц, не желавший заткнуться и сделать уже хоть что-то.        Проскрежетав зубами, старейшина обратился угрожающим тоном:        — Лорд Годислав!..        Но князь вскинул раскрытую ладонь, прося тишины.        Тени подобрались близко, скоро можно прыгнуть вперед с клинками наголо и утонуть во тьме. Рыжий то ли пел без слов, то ли орал во весь голос, во всю силу легких, рассылая звук широкой волной – у людей заложило уши, так что они никак не смогли бы описать этот голос…        Князь опустил руку.        Вопль оборвался, несколько мгновений отдаваясь звоном в затылках.        Тени растворились.        Чернота на горизонте исчезла. Изумленным взглядам предстала умиротворенная картина: река, отражающая небо, лесная гряда, поле, зеленеющее всходами, дома и строения, что недавно были раздавлены в пепел.        — Как? Как это возможно? Как он это сделал? – зашумела покоренная чудом толпа.        Князь похлопал племянника по плечу. Обернулся к жаждущим объяснения:        — Мы возвратили то, что было разрушено. Истонченная граница между измерениями также восстановлена и укреплена – здесь прорывов точно больше не случится.        — А погибшие? – заикнулся кто-то.        — Чтобы вернуть кого-то из мертвых, нужно быть богом, — бросил Гран с улыбкой. – Эта малость – всё, что мы можем предложить нашим добрым соседям, увы.        — Малость?! – воскликнул старейшина. – Королевский род воистину достоин почитания в величии своей силы!..        Поклонившись, рыжий принц скромно испросил дозволения покинуть собрание. Развернувшись, он встретился взглядом с юным княжичем. Ошарашенный, тот машинально принял протянутую руку, на ослепительную улыбку ответил восхищенным вздохом. Соткавшийся из воздуха кот с мурчанием прижался к ноге хозяина – и тут же снова исчез.               ___________               Вспомнив о белобрысом чудище, в комнату Джин вошла тихонько, прямо-таки прокралась. Оглядевшись, выдохнула – оставленный на диване голем всё еще мирно спал. В любопытстве она на цыпочках подкралась поближе. Нахмурилась, внимательнее приглядевшись: пока ее тут не было, бледная немочь как-то неуловимо изменился… Не сказать, что поздоровел и похорошел, но уже своим видом не навевал мысли о неизлечимых болезнях. Крупный нос по-прежнему главенствовал на лице, но уже не был хрупко-заостренным. Щеки не казались ввалившимися, видимо, как и обещал Гран, теперь их подпирали изнутри успевшие принять нормальный размер зубы. Губы больше не сжимались в ниточку, и пусть не сильно располнели, зато приобрели четкий рисунок. Кожа оставалась снежно-белой, однако потеряла пергаментную тонкость и не грозила порваться на костях, синие жилки вен еще просвечивали, но уже не как у мертвецов и зомби. Волосы отросли и стали гуще, распушились мягким одуванчиком, прикрывая торчащие уши, падая легкой волной на высокий лоб. И когда успели? С такой скоростью только молодая трава на весеннем солнце выстреливает по вершку за пару часов! Джин засмотрелась на ресницы – будто трепещущие крылья серебристого мотылька отбрасывали тень на высокие скулы. Такой теперь… его можно было бы назвать даже красивым, пожалуй. По-своему красивым, до завораживающей эльфийской гармонии Грана ему было далеко. Но… и в этой дисгармонии была, определенно, своя магия притяжения.        Джин протянула руку, чтобы осторожно потрогать «одуванчик» — волосы и впрямь мягкие, тонкие, будто у ребенка. Хотя этому телу всего-то полдня от роду, новорожденный и есть…        Вздрогнув, он распахнул глаза, окатил отпрянувшую Джин диким взглядом, вжался в диванные подушки.        — М-м… Привет! – негромко сказала она. Забыла испугаться, оглушенная мыслью: с осмысленным выражением на лице он еще интереснее, вон как глазищи бирюзовые сверкают! Кто бы мог подумать, оказывается, рыжий знал, что делать, когда творил отвратительного тыквенного монстра.        На приветствие альбинос промолчал, не шелохнулся, буравя ее настороженным взглядом.        — Э-э… Иллиан? Ты как вообще? Ну… видишь меня? Слышишь нормально?        Он неуверенно кивнул.        — Отлично! Значит, еще и понимаешь! Да? Сколько пальцев показываю, можешь сосчитать?        Приглядевшись, (по хмурому виду и нервному морганию Джин заподозрила, что в глазах у него немного мутится и, похоже, голова кружится), голем уверенно поднял руку с ответной «викторией».        — Чудесно! – еще больше обрадовалась она. Спохватилась, что не с пустыми руками вернулась: — А что с аппетитом? Есть сможешь? Тебе тут сама королева прислала гостинец!        На кокетливую корзинку, полную кексов и пирожных, альбинос скривился и мотнул головой, будто Джин ему перед носом дохлой мышью помахала.        — А я так думаю, что тебе надо плотно и вкусно поесть! – решительно настаивала она на своем. – Когда я голодная, у меня знаешь какое отвратительное настроение бывает? У-у! Хоть волком вой от тоски. А добавишь глюкозы в кровь – и сразу все тревоги как рукой снимает! И мозги шевелиться начинают… Не зеленей, это выражение просто такое. Со здоровьем у тебя наверняка всё в порядке, Гран с дядей Гошей уж постарались от души, следовательно, если тебе тошно – это всё исключительно от плохих мыслей. И от голода! Так что хватит валяться, садись и трескай.        Подвинув его на диване, она уселась вплотную бок обок, сняла с корзинки салфеточку – и вручила воздушно-кремовую вкуснятину, белоснежную в его стиле.        В бирюзовых глазах испуг сменился искренней растерянностью:        — Откуда… — хрипло, едва слышно пробормотал он. – Откуда ты знаешь, что мне…        — О, и голос появился! – отметила Джин, салютовав крошечным кексом. – Что тебе тошно? А как иначе! Можешь не верить, но уж кто-кто, а я вполне способна тебя понять. Пусть меня и не мотало от дракона до лягушки, но прыжок от самоубийцы до наложницы — тоже тот еще кульбит судьбы. Кстати, если будешь паинькой и съешь хотя бы половинку пироженки, покажу тебе видосик, какой из тебя получился обалденный дракон. Интересно же? Я всю битву записала и сохранила! Гран наверняка меня обругает, скажет, что ты эмоционально нестабильный и всё такое. Но я считаю, ты имеешь право знать, что с тобой случилось. Лучше самому посмотреть, чем воображать черт знает что. Согласен?        От внезапного предложения Иллиан растерялся еще больше. Свободной от пирожного рукой он забрал у Джин смартфон и посмотрелся в выключенный экран как в зеркальце. От вида чужого лица губы невольно поджались и подбородок дрогнул.        — Да ладно тебе! – поспешила забрать телефон Джин. Включила камеру, щелкнула альбиноса в анфас и в профиль, шокировав вспышкой, показала на фото: — Всё не так уж плохо! Утром было куда хуже, а сейчас вполне себе ничего. Уж точно лучше, чем быть лягушкой.        — Лучше бы я умер… — отвернулся он.        — Не лучше! – разозлилась Джин. – Мертвые способны только лежать и гнить! А ты ничего не потерял! Ты можешь думать, решать, жить! А к новому телу привыкнешь.        — Я теперь голем. Я вещь! Големы не живут и ничего за себя не решают.        — Откуда ты знаешь, — вздохнула Джин. У самой от этих разговоров аппетит пропал, пришлось дожевывать кексик без удовольствия. – Я вот тоже раньше думала, что быть наложницей – это позор и фу-фу-фу. Оказалось, ничего ужасного, бывает даже очень неплохо. Если б я разбилась, как собиралась, то не узнала бы об этих ваших спрятанных мирах, не увидела бы столько всего. Что тогда мне осталось бы в посмертии? Перебирать в памяти неоправданные ожидания и неисполненные мечты? Навечно застрять в серости, тоске и депрессухе? В новой жизни тоже всё непросто, но тут есть надежда, что всё образуется. Лучше надежда, чем могила, согласись?        Он промолчал. Но крем на пирожном осторожно лизнул. Джин подумалось, что, будь у него в руке чистая отрава, он съел бы ее смело и с куда более счастливым видом.        — Вкус ощущаешь? – уточнила она для будущего отчета.        — Угу.        — А теперь скажи мне, чем твое новое тело отличается от прежнего? Кроме внешности. По ощущениям?        Он пожал плечами.        — Вот! Слух есть, вкус на месте, зрение… Кстати, цветное? Звездочек в глазах нет? Слепых пятен? Отлично! Тактильность? – Она легонько пихнула его в бок, он обиженно отодвинулся. – Имеется! Ничего не болит? Ну и прекрасно. Думать можешь, разговаривать умеешь, руки-ноги на месте. Уж не знаю, каким ты был прежде красавцем, чтобы теперь расстраиваться…        — Не был.        — Тогда тем более о чем речь? Гран расстарался, слепил тебя…        — Кто такой этот Гран?        — А, ну да, — сообразила Джин, — тебе это имя ничего не говорит, точно. Тебя спас наш рыжий принц.        — Герцог Годислав?        — Нет же, племянник князя, старший брат королевы Иды. Стой, ты подумал, что я – наложница князя? Бе-е… — Ее аж передернуло.        — Брат королевы? Никогда не встречал его прежде. Зачем ему меня спасать?        — Как это не встречал? – удивилась Джин.        — То есть, конечно… Драконом я должен был украсть вашего младшего принца и привести к учителю. Но под зельем я совершенно не осознавал, что со мной происходит, и даже если видел его, то не запомнил.        — Нет, погоди! До того дня – вы разве не были знакомы?        — Нет. Мне немного известно о нем, учитель иногда упоминал о королевской семье.        — Наверняка ничего хорошего не рассказывал, — хмыкнула Джин. Уточнила по секрету: — А правда, что твой учитель был любовником нашего князя?        Парень замер, представил – и из белого стал бледно-салатовым. Джин принялась обмахивать его салфеткой:        — Да ладно тебе, я просто спросила! Мало ли какие сплетни по дворцу ходят, чего уж ты сразу-то… А у тебя, кстати, дома остался кто-нибудь? Невеста? Бойфренд? Кошка? Собака? Хомячок? Кактус в горшочке?        — Бой… кто? – икнул он.        — Ну, жених, возлюбленный… Да что ж ты такой ранимый-то?! Ох, нелегко тебе у нас тут придется! Ох, тяжко привыкать будешь…        — О чем ты говоришь? – насторожился он, отпихиваясь от летающей перед лицом салфетки.        — Да молчу я уже, молчу, — пробурчала Джин, — от греха подальше. Сами уж потом разберетесь как-нибудь… Ты хоть не девственник, надеюсь? Оно понятно, в этом теле ты невинен как младенец, но вроде ж до дракона ты был взрослым парнем. — Она, сама смущаясь учиненного допроса, взглянула искоса. Вздохнула: — Понятно. Бедный Гран.        Голем хлопал глазищами, откровенно не постигая логики ее рассуждений и ценности выводов для собственного будущего.