Te wo tsunaide

      Легко раствориться в этом ритме, потерять счет количеству шинигами, проходящих через руки Бенихиме. - Киске. Киске!       Урахара моргает. Ичиго. Какого черта он здесь делает? Он, должно быть, выдавил из себя что-то похожее на вопросительное мычание, поэтому Куросаки заговорил снова. - Мы закончили. С остальными справятся офицеры… Киске?       Как же тепло… Он теплый, как костер с зимнюю ночь, огонь, рядом с которым Киске готов сидеть часами, чтобы просто греть об него руки. - Киске, тебе нужно поесть, прежде чем ты вырубишься, иначе потом будет еще хуже.       Тишина. Он пробует еще раз, теперь немного мягче. - Мне не нужно было позволять тебе так много, даже если ты рос с Йоруичи-сан, это не значит, что ты реагируешь на истощение реяцу так же как она.       Ичиго вообще с ним разговаривает? Это не похоже на вопрос, но Киске все равно согласно мычит. А затем морщит нос от резкого запаха еды, судя по всему намного калорийнее обычного бульона. - Это кукурузный суп. Хоккайдский, хотя, что такое Хоккайдо в понимании Общества Душ? Все, что меня окружает – это эпоха Эдо. Наверняка сюда попадают души не только из Токио: у Ичимару был кансайский акцент, а Иба когда напьется, всегда трещит на хиросимском диалекте…       Ичиго слегка наклоняет миску, поднося ее к губам Урахары. Киске послушно пьет, пока миска не пустеет. Его голова становится слишком тяжелой, и он почти не может держать ее сам. Мальчика осторожно придерживает его за плечи, опуская на теплую грудь. Пальцы нежно зарываются в волосы. - Спи. Я буду тебя держать.       Киске засыпает.

***

      Он открывает глаза, прежде чем понимает, что проснулся. Киске моргает. Обычно он едва дремлет, а теперь спал, как убитый, это непривычно настолько, что на секунду его охватывает паника. За спиной кто-то шевелиться, и всхрапывает, словно проснувшийся вулкан. - Ты все еще в Четвертом, - сонно бормочет Ичиго, - это личные комнаты капитана. Зараки отправили на ночь в общее отделение, вместе с остальными. - Отчет? – Говорит Киске, или, по крайней мере, хочет сказать. Выходит слишком хрипло, и он не уверен, что Ичиго его понял.       Урахара хочет повторить свой вопрос, но Куросаки хмыкает, трет глаза и все же отчитывается. - Ты позаботился обо всех, кто был в критическом состоянии. А поскольку они занимали большую часть времени личного состава, теперь рабочих рук стало больше. Я составил график дежурств в три смены. В каждой смене есть как минимум два старших офицера. Я отдал приказ беспокоить нас только в случае чрезвычайной ситуации. С остальным справиться сами. – Урахара слышит, как шуршит постельное белье, - Сейчас четыре утра, все в порядке. Спи дальше.       Киске хочет возразить, но рука, перекинутая через его талию, и огромный океан реяцу, прижимающийся к нему со спины, гасят все протесты, его клонит в сон, и он не хочет этому сопротивляться. В следующий раз он просыпается от звука, который ненавидит больше всего в жизни, и уж точно не думал, что когда-нибудь услышит его вновь. - Что это за хрень? – стонет Ичиго, пытаясь сесть. Футболка, в которой он спит, спадает с одного плеча, оголяя прекрасную ключицу и грудь, и Урахаре требуется немало усилий, что бы отвести взгляд. – У нас очередное вторжение? - Хуже, - бормочет Киске, стараясь смотреть только в глаза мальчишки, - Это вызов на совет капитанов. – Он останавливает Ичиго, прежде чем тот успевает встать. – Нет, ложись и спи, у меня было сколько? Часов четырнадцать? - Двенадцать, - поправляет Ичиго, сверяясь с часами. - Двенадцать часов сна, большую часть из которых ты реорганизовывал мое подразделение, чтобы оно стало минимально функционирующим. Отдыхай, ты это заслужил.       Ичиго хочет поспорить, но громкий зевок выдает его с головой. - Ладно, но всего пару часов. И если что-то случиться, ты меня разбудишь. – Неохотно соглашается Куросаки, падая обратно на подушку.       Киске согласно кивает, хотя не собирается будить Ичиго даже под угрозой смерти, или очередного вторжения.       Он оглядывает комнату, находя свое хаори на спинке одного из стульев. Теперь когда он видит комнату при дневном свете, Урахара понимает что это больше похоже на кладовку длиной в несколько метров: неудивительно что футон Ичиго лежал в притык с его. Помещение явно не было рассчитано на двух рослых мужчин.       За окном раздается очередной сигнал, призывающий всех капитанов в зал заседаний. Киске надевает хаори, радуясь, что прошлой ночью его не раздели: он не уверен, что пальцы смогли бы справиться с узлами хакама. Быстро бы он не собрался. А учитывая его компанию, прекрасно, что у Главнокомандующего не будет причин его искать.

***

      Когда Урахара заходит в зал заседания, у него возникает отчетливое ощущение разобщенности. Deja vu настолько сильное, что на мгновение ему хочется неловко почесать затылок и щегольски усмехнуться. Но в место этого он распахивает веер, и сдвигает панаму на глаза. Необычная экипировка для капитана, но нынешнему Главнокомандующему нет никакого дела до его внешнего вида. - Капитаны, - с минимальным апломбом объявляет Кьёраку, - рад представить вам: Урахара Киске - новый капитан Четвертого отряда.       Он краток, лаконичен и совершенно не похож на Ямамото. И явно не сторонник пустых традиций, поэтому привычную ответную речь, Киске пропускает, загривком чувствуя признательность и облегчение Кьёраку. Урахара слегка кланяется присутствующим капитанам – всего шести, седьмым на совет допустили лейтенанта Абараи – и медленным шагом занимает место в строю.       Рядом с ним, словно разозлившийся шершень начинает жужжать Сой Фон, но изменить место в строю только в угоду своим прихотям Урахара не может. - Капитан Урахара, - Кьёраку слегка откашливаться, - Как обстоят дела у вашего отряда, а последние три дня?       Три дня? Если он спал двенадцать часов, выходит что до этого отработал почти шестьдесят. Это определенно рекорд, если не в количестве отработанных часов, то в количестве израсходованной реяцу точно. К тому же он еще не видел большую часть отряда, но отчет требовался Кьераку прямо сейчас. - Этого и следовало ожидать, - шипит Сой Фон, не давая начать ему доклад. - Успокойся, прошло всего три дня, - тянет в ответ Хирако, и это немного удивляет Киске, он не ожидал, что за него кто-либо заступится. – И большую часть этого времени Урахара наверное был с Зараки. Было бы глупо ожидать от него реорганизации отряда в такой…       Сой Фон фыркает. - Естественно, а чего ты хотел от этого ленивого, некомпетентного… - - Четвертый все еще находится в состоянии повышенной активности, но я рад сообщить, что ситуация больше не является критической. – Начинает Киске, вытаскивая из-за пазухи стопку убористо исписанных страниц. Он понятия не имеет, каким чудом Ичиго успел написать для него отчет о ситуации в отряде, но утром он нашёл его рядом с хаори, и даже умудрился успеть перечитать его по дороге на собрание. – График дежурств изменен, сортировка личного состава завершена, всем медикам выделены перерывы на сон и отдых через равные промежутки времени. Пациенты рассортированы в соответствии с тяжестью состояния. Положение капитанов Зараки и Мугурумы остается тяжелым, но стабильным. Их жизням ничего не угрожает, более того, я ожидаю, что они выйдут в сознание в ближайшее время. – Он переворачивает еще несколько листов и передает их Абараю. – Здесь полные списки всех поступивших, выписавшихся и умерших на территории моего отряда, его копии будут разосланы всем капитанам, поскольку я считаю, что все бы хотели ознакомиться с ним самостоятельно, а не слушать меня еще ближайшие три часа.       О, теперь он должен Ичиго действительно вкусный ужин.       Вскоре после его отчета Кьёраку объявляет собрание оконченным и отпускает капитанов по своим делам. Урахара выходит и морщится от яркого света, пытаясь сориентироваться… - Эй!       Он оборачивается, уже зная, кто его ждет. - Ичиго? – собрание длилось не так уж и долго, и Урахаре непонятно почему мальчишка проснулся. - Нам нужно позавтракать, - сообщает ему Куросаки, - и найти место, где можно остановиться, если, конечно, тебе не понравились покои капитана Уноханы.       Засранец имеет наглость засмеяться, когда Киске непреклонно качает головой.

***

      Киске думает, что десятилетия, прожитые в собственном доме, в корне его распотачили. И уж совершенно точно, он не скучал по баракам. Неважно, какой отряд, мужики в общей массе и есть мужики, и означает это явное нарушение правил гигиены. Киске слишком сильно привязан к своему обонянию, и расставаться с ним не планирует. Ичиго наваливается на стену, и удивленно выгибает брови. - Нет? - Нет. – Утверждает Урахара, и разворачивается, стараясь быстрее покинуть казармы.       Наверняка недалеко, в первом районе Руконгая, найдутся менее воняющие дома нуждающиеся в жильцах.       Когда они выходят за границы Сейрейтея, Киске невольно вздрагивает и замирает. Верно, квинси. Большая часть улицы все еще покрыта руинами домов, и похоже, что все отряды заняты куда более важными делами, нежели помощью в восстановлении улиц.       Он мог бы...       Ичиго обхватывает его запястье прежде чем Киске успевает дотянуться до Бенихиме. - Не смей.       Урахара нехотя уступает: с Ичиго спорить в принципе бесполезно. Он молча сворачивает к ближайшей таверне, которая, похоже, еще работает. Ичиго, все еще державший его запястье, не успевает отреагировать на движение, вскрикивает, и едва не бороздит своим лицом мостовую. Мальчика прекрасно краснее, но все-таки отпускает его руку. Киске ждет что он вернет прикосновение еще раз, но похоже Ичиго слишком сильно смутился.       У дверей их встречает добродушного вида хозяйка, и расторопно просит извинения за скудную еду, которую может предложить. - Большая часть маршрутов снабжения сейчас мало проходима, - тараторит она. – Боюсь мы вряд ли сможет обслужить таких значимых гостей как вы. - Не стоит беспокоиться, - Киске с улыбкой отмахивается от ее извинений, - подойдет то, что есть в наличии.       Когда хозяйка скрывается в кухне, Ичиго внезапно озаряет: - Если такие проблемы в снабжении, то что тогда происходит в казармах? - Что ты ел последние два дня, - Киске резко вскидывает голову. - Ну, - Ичиго опять краснеет, - кто-то все время приносил коробочку бенто, и оставлял у меня на столе, так что ситуации в столовой я не видел.       Киске хмуриться и постукивает рукоятью закрытого веера по столу. - Извините, - окликает он хозяйку, как только та возвращается, - Могу ли я еще немного вас побеспокоить? Не знаете, сколько еще ближайших таверн находятся в работающем состоянии? - Только мы, капитан. – Отвечает женщина, с некоторым недоумением. - И Мацуда на следующей улице.       Урахара кивает. В принципе это было ожидаемо, особенно видя состояние жилых районов. - В таком случае, мы бы хотели просить ваше прекрасное заведение, а также заведение господина Мацуды обслуживать любого штатного шинигами, а также души, помогающие в восстановлении города? Разуметься за счет Готея. – Киске думает, что Кьёраку не будет протестовать.       Куросаки выглядит не менее удивленным, чем хозяйка. - Но, многие их тех что помогают, не являются шинигами. – Осторожно уточняет она. - И все же, - настаивает Киске, - они страдают от последствий нашей войны. Еда и вода, это меньшее что может предложить Сейрейтей, но даже это в таких условиях не плохая компенсация.       Хозяйка выглядит ошеломленной. Она кланяется намного глубже, чем того требует этикет. - Благодарим вас, за вашу доброту, господин капитан.       Повар заносит куцый обед, и хозяйка утаскивает его за рукав на кухню, и Киске даже не нужно задействовать рейацу, чтобы слышать их возбужденное перешептывание. Только после первого куска вареного мяса, Урахара понимает на сколько же он был голодный. Похоже настойчивость Ичиго в вопросе еды была как нельзя кстати. - Мы можем еще чем-то помочь? – к концу их трапезы хозяйка возвращается, но похоже в этот раз только из вежливости. - Собственно, есть еще один вопрос, - Киске кладет палочки для еды. – Боюсь я и мой помощник совершенно недавно прибыли в сообщество душ, и так и не нашли жилья. Могли бы вы порекомендовать что-нибудь по близости? – Киске вздрагивает, - Куросаки-сан, а где, кстати, спал ты? - В кабинете, - бормочет мальчишка, дожевывая рис. Он сглатывает, и Урахара позволяет себе минутную слабость, наблюдая за движением острого кадыка. – Был аврал, лейтенант была занята в операционной, записи и координация не велись. Пришлось вести списки пациентов, выяснять кто за ними ухаживает, потом разбирал столы Уноханы-сан и Исане-сан. Какого черта после войны нужно вести столько бесполезных бумаг?       Хозайка кажется начинает понимать кто они. - Так, вы приемник Уноханы-сан? - Прошу прощения, что не представился раньше, - Киске криво усмехается, - Киске Урахара, занимаю пост капитана Уноханы, хотя и мои навыки лечения несколько хуже, чем у нее.       Как и ожидалось, Ичиго фыркает, и бубнит о том, что благодаря ему в живых осталась по меньшей мере человек тридцать. - Двадцать семь, - поправляет Киске. Он считал.       Киске поднимается, хозяйка все еще в недоумении забирает пустые тарелки со стола. - Старый Генкей, который управлял магазином на углу, - Наконец начинает женщина, - погиб в первые дни войны. У него нет наследников и дом теперь пустует. Мне кажется ему было бы приятно, если бы вы, Капитан Урахара, позаботились о его собственности. - Спасибо. Мы обязательно помолимся ему, при первой же возможности, - заверяет ее Киске. Они платят за ужин, и направляются прямиком к указанному хозяйкой дому. Выглядит он неплохо, хотя входную дверь покорежило и Киске приходиться поправлять петли для того, что бы войти внутрь.       Удивительно, но в обстановке магазина Урахара невольно расслабляется, и ничего не может с этим поделать. Он быстро молиться бывшему владельцу магазина, и формально кланяется, за его доброту. После тащит все их пожитки в дальнюю комнату, походя думая о том, что в целом после небольшого ремонта, здесь вполне можно жить. И в теории даже соорудить неплохой «подвал». - Ты чертов манипулятор. – сообщает ему Ичиго, но голос его звучит скорее восхищенно, нежели упрекающим.       Вместо ответа Киске шлепает его по заднице. Ичиго вскрикивает, и краснеет, и смущенно и довольно одновременно. - Окончание ремонтов займет месяцы, ты запрещаешь мне использовать банкай, для ускорения процесса, так что опустевший дом – это единственный выход, если конечно кто-то не хочет вернуться в казармы и ощущать все эти прекрасные мужественные ароматы.       Ичиго тактично молчит, а Киске оглядывает дом чуть тщательнее. Большая часть этажа занята кухней, что означает что отмыть пол будет чуть легче, и это не плохо, потому что бытовую химию с собой он брать даже не собирался. Киске даже обдумывает возможность попросить Тессая приводить детей, хотя бы раз в неделю. - Итак, капитан Урахара днем, скромный лавочник ночью?       Ичиго не выглядит недовольным из-за размеров дома, и начинает разбирать свои сумки. Урахара усмехается, распахивая веер. - Скажи Куросаки-сан, так ты думаешь у меня получиться научиться готовить тайяки? Ичиго пожимает плечами. - Не знаю, но мы же говорит о тебе: Урахара «Ямогусделатьвсезадвадня» Киске. Киске пропускает сарказм мимо ушей.       В итоге дом оказываться и правда не большим: спальная, ванная комната и кухня, которую в принципе можно использовать как кабинет. Киске нанимает новичков из академии, которые к началу войны не успели освоить даже простейшее кидо, а потому в действиях участия не принимали. Он платит им мешочком генсейских конфет, за уборку дома, и небольшой ремонт фасада.       Выходит неплохо. Настолько не плохо, что Киске даже думает, что это место и вправду может стать их домом. Ичиго он этого не говорит.       Но мальчика и так это понимает.