Запрет на признание

      Прошла всего лишь неделя после побега от Германии и Японии. Людвиг написал Феличиано пару раз, и то это были только деловые напоминания о скором собрании, которое должно состояться в конце месяца, то есть через неделю.       Италию же, у которого из предплечий, через продранную кожу и море крови пробивались соцветия гелиотропов, а горло рвало на части из-за непрерывного кашля, такой расклад событий не радовал от слова совсем. Он сначала думал не идти туда — забыл, проспал, потерялся на улицах родного города — куча причин прогулять. Но потом понял, что если не явится, то несколько беспокоящихся за него стран завалятся к нему на порог без предупреждения. Тогда будет весьма неловко от столь жуткого беспорядка в доме… Ну, и от своего внешнего вида конечно же.       Хочешь, не хочешь, а идти через силу, но придётся. Потому Италия решил заранее подготовиться и закупиться бинтами, масками и наверное пластырями, так, на всякий случай.       Феличиано долго не тянул. Выкашлял ещё несколько окровавленных гнойных цветков, сквозь крупные слёзы привёл ножницами в порядок хотя бы запястья, а перед тем как уйти даже посмотрелся в зеркало. Таким жалким он точно себя ещё не видел. Германия конечно говорил что-то про это, но не настолько же всё было критично в конце то концов?! Италия чуть вновь не разрыдался от этих мыслей, но плакать было уже нечем.       Покрасневшие опухшие глаза, с почерневшими мешками под ними, жалостливо смотрели на отражение в помутневшем стекле. Возможно они пытались найти там своё собственное зеркало души и пристыдить своё измученное нутро за чёртову слабость, что съедала изнутри и лежала на плечах тяжким грузом, но играющих теплом радужек, цвета гречишного мёда, так и не было видно, они боязливо прятались за пышными ресницами всё остерегаясь собственного осуждения.

***

      По дороге до аптеки Италия постоянно заворачивал в переулки, закоулки и вообще старался не попадаться людям на глаза, чтобы не пугать прохожих своим «немного» необычным кашлем. Да и видом. Мало ли, приписали бы ему ещё употребление незаконных веществ.       Когда Феличиано зашёл в дежурку, то молодая продавщица сидевшая за прилавком увидев своего постоянного клиента в таком состоянии, аж вскрикнула. Дело в том, что, когда Романо после драки со своими, как он говорит «друзьями», приходит к своему братцу, Феличиано в попытках помочь Ловино идёт за различными медикаментами, а зная, что за прилавком довольно симпатичная девушка выглядит всегда с иголочки. В этот же раз Северный был похож на жертву избиения больше, чем его брат, от того не избежал того самого нежелательного разговора со взволнованной молодой дамой.       После же покупки всевозможных бинтов, масок, пластырей и ответа на самые неудобные вопросы, Италия поспешил удалиться. Дорога до дома была такой же сложной, как и в аптеку.

***

      Новая неделя прошла как предыдущая: кровь, гной, цветки, шрамы, ноющее тело, постоянный кашель, не держащие ноги, ещё три письма с напоминанием от ненаглядного. Если бы Германия знал как Италия готовился к этому дню, ни одного бы не прислал. Эх, если бы немец только понял, что младший Варгас к нему чувствует. От мыслей о Людвиге кашель начался с новой силой, а Феличиано даже не успел встать с кровати как брызги странной красновато–гнойной субстанции полетели изо рта. Да какая к чёрту уже разница? Сейчас он лежит на окровавленном белом постельном белье окружённый цветками и огрызками бумаги на которых от скуки были выцарапаны карандашом какие-то каракули, что при составлении вместе давали чёткий портрет симпатичного немца, мягкий взгляд которого был устремлен куда-то вдаль. Эх, фантазии, фантазии… На полу же стояла пепельница доверху наполненная пеплом и окурками, что уже вываливались за бортики, а может Италия сам ни туда их бросал. Бог знает. По-хорошему ему бы перестать курить хотя бы на время, но он подсознательно не мог этого сделать. Ведь каждый раз поджигая очередную сигарету перед глазами вставала одна и та же картина: один из погожих, но не менее прохладных вечеров 41 года, терпимый ветерок, прозрачные облака, а воздух то совсем не лёгкий и не свежий, — пропитанный перегаром и табаком, и этот сбор «изысканных ароматов» происходил от наклюкавшегося неизвестно где Германии, что в хмельном своём состоянии представлял собой милейшее существо на планете. Сидит себе, жмётся к удивлённому красному как рак итальянцу, хохочет ему в плечо, да прислоняет к чужим губам уже закуренную сигарету при этом лепеча под нос:"Попробуй Фели, давай же, затяни и сразу станет легче».       Легче не стало. Теперь у него зависимость не столько от табака сколько от воспоминаний о тактильном милом немце, который не бухтел о правилах приличия и не стеснялся обнимать, целовать и смеяться с самых идиотских шуток.

***

      Собрание должно было начаться в 9:00, Феличиано посмотрел на часы и с ужасом осознал, что у него остался только час! Он ведь завёл будильник на 5:00, как так вышло? Италия как можно быстрей побрёл в уборную понимая, что с ним сегодня что-то не то, со вчерашнего дня в нём произошли какие-то изменения. Но что не так? Подойдя к зеркалу, он понял в чём проблема… У него из глаза росло грёбаное соцветие из гелиотропов!       — Да твою ж ма!.. — заорал Италия, тут же охрип и закашлялся.       Проклиная все цветы этого мира, Фели стал рыться в своём шкафу, он что-то искал. Вещи летели в разные стороны, кроме футболок Германии забытых по случайности, Северный их оберегал до следующего приезда Людвига, но наверное опять о них забудет и в итоге их станет ещё больше. От мыслей о немце к горлу Италии подобрались новые цветы. И вот, он нашёл то, что так долго искал — пиратская повязка. Она была подарена несколько лет назад Испанией.       — Наконец то, хоть что-то подаренное братиком Испанией пригодилось. — пробубнил Италия с лёгкой улыбкой на лице. Быстро надел её и стал собираться, ведь времени оставалось в обрез.       Он срезал гелиотропы с предплечий, а потом перемотал руки бинтами так крепко как только смог, в надежде на то что они перестанут расти. Нацепил первую попавшиеся рубашку и брюки, которые почему-то были ему на размер больше, и вызвал такси, ведь водить машину он сейчас не в состоянии. Выходя из дома Феличиано надел маску, чтоб не пугать таксиста, ведь с каждым днём Варгас всё больше и больше был похож на ходячего трупа.

***

      — Как можно быть таким не пунктуальным? Он вообще знает, что такое будильник? — Германия явно был не в духе, а для Японии, который стоял рядом, такое состояние друга казалось обычным.       — Германия-сан, собрание ещё не началось, думаю, Италия-кун ещё успеет прийти.       Хотя, Кику явно пытается его успокоить.       — Вее, Германия! Япония! — Вдалеке послышался хриплый незнакомый голос.       Страны обернулись и…       — Что это за ф… Кхм, косплеер? Германия-сан, Вы его знаете? — Поинтересовался Япония у друга.       — Впервые вижу…       Эта почти не держащаяся на ногах фигура явно была не знакома Людвигу.       — Вее, вы меня не узнаёте? Это же я — Италия.       Варгасу стало немного обидно от того, что его не признали страны с которыми он прошёл, эм, многое, да, очень многое. Хотя, здравый смысл нашёптывал на ухо, что увидь бы он себя сам таким какой есть сейчас, то ни за что бы не узнал в нём жизнерадостного юношу будто бы сошедшего с обложки журнала.       — Италия-сан, к чему этот маскарад? — сказать, что японец был в шоке, это ничего не сказать.       — А, ты про маску? Я просто приболел, так что на собрании могу немного помешать своим кашлем, — итальянец выдержал небольшую паузу.       — Могу ли я из-за этого вернуться домой? Мне так плохо, Людвиг, ты бы знал…       Для правдоподобности он разок кашлянул и состроил жалостливую мордашку (куда ещё жалостливее, если подумать). Северный желал уйти от неудобного разговора о повязке.       — Нет, ни в коем случае! В таком ужасном состоянии ты и шага не пройдёшь рухнув где-нибудь в закоулке. Лучше отсидись, отоспись, как ты это обычно делаешь, а после я отвезу тебя домой и приготовлю тебе, кхм, пасту… — Германия говорил со всей серьёзностью присущей ему, но в то же время и необъяснимой всепоглощающей нежностью в небесно-голубых глазах.       В груди что-то неприятно сжалось в один щекочущий нервы комок.       — И зачем ты нацепил на себя эту глупую повязку?       — Вее, просто хотел почувствовать себя пиратом, ты же меня знаешь. — Варгас всё же смог взять себя в руки и придумать глупую отговорку.       — О Боги, горе луковое. — С этими словами Людвиг удалился в зал заседаний.       Его примеру последовал и Япония, а Северный просто молился, чтобы всё прошло без происшествий.