ретроградный меркурий

– э-э-э-э! какая ещё охота. – не успев даже моргнуть, как чонгук оказался где-то посреди леса, сидя на своей жопке на холодной земле. – не видно ж ничего. на что мы будем охотится? холодный ветер зацепился за соседнее дерево и мгновенно повис на нём, застряв в шуршащей листве. будто ковбой, поток воздуха присвистывал, призывая свою конину прискакать к нему как можно скорее. вечерние звёзды скрылись мягкой пеленой черного неба и не желали показываться таким как мы – простачкам. – вообще я хотел поговорить с тобой кое о чем и охота, ну, должна была быть промежуточным звеном. – ответил сокджин, задумчиво потирая затылок. – а как мы будем охо..? – о боже, чонгук, ты совсем как будто вчера родился. ну знаешь... так оно и есть по сути, но не суть. я не знаю, как тебе объяснить. если к делу, то я вообще не собирался охотится с тобой. это просто предлог прийти сюда. – скрестив руки, ким нервно топал ногой. – короче, ты должен понять, что прошлое оно на то и прошлое, чтобы его никто не трогал. ещё раз спросишь что-то подобное у тэхёна – будешь иметь дело со мной. я клянусь, без сомнений, что отправлю тебя принимать грязевые ванны с моими утками. чонгук всё это слушал, внимая к каждому слову и придавай ему особой окраски в своих мыслях. – я не знал, что спрашиваю... мне жаль. – на секунду он сделал паузу. – а ещё я не знал, что в тебе есть что-то такое человеческое. – просто я ему обязан многим. в следующий миг чон ощутил на себе ужасную недомогаемость, что тяжёлой гирей опрокинулась на него, даже джин успел напугаться из-за того, как спина гука медленно, но равномерно приземлилась на траву, как и темные кудри. – ну-ка, покажи мне свои зубы... – без раздумий, тот приземлился на колени рядом с чонгуком, пальцами хватая его за нижнюю челюсть и приоткрывая рот. – да, тот чудила спизданул нам по конкретной: тебе до клыков, как мне до птолемея. идти сможешь? на удивление, едва мертвый чон ответил и даже сам приподнялся, хватаясь руками за тело и одежду сокджина. вот именно в этот момент, он едва сорвал с него штаны, смущённо пролепетав: "ой". – вот и погуляли пять минут, спасибо за внимание. – возмущался джин. в голове кима до сих пор один за одним пролетали моменты прошлых истерик тэхёна, что возникали из-за воспоминаний, которыми он сильно дорожил. дойдя с пеленой воспоминаний, которые приносили тэхену боль, на глазах, практически нормально расположил нового обречённого на бесконечную жизнь. «господи, лучше я бы щас сдох. – думал вампир постарше.» тэхён, будто заранее зная, чем всё закончится, стоял опершись на завсегдатаю жёлтую стену в крупную полоску, с особым извращением наблюдая, как джин начинает паниковать: – господи, я молю тебя всеми своими силами, пожалуйста, не дай ему умереть, я так не хочу чтобы он умер и ещё я не хочу в тюрьму. отче наш, сущий на небесах, да святится имя твоё... – сложив руки лодочкой, он зачитал молитву. – выглядит, как уродливая пародия на священника. младший ким прервался: – о, жертва индульгенции запела. тебя вообще никто не спрашивал. лучше бы помог мне чем-то, стоишь, как будто оса в жопу ужалила и пиздишь мне тут что-то под руку. – святой отец, просто принесите этому несчастному вашего священного рома с кровью. можно ещё простой чистой крови. а лучше простой чистой крови! – крикнул тэ вдогонку уже убежавшему вампиру. несколько секунд канули в лету и джин вновь явился тут как тут, будто никуда и не уходил. проткнув пакет с красной жидкостью своим клыком, он отпил немного и воткнул пластиковую трубочку внутрь. – откуда у нас трубочки? – спросил тэ, немного жмуря глаза. – нашёл у тебя в трусах. – на что ты намекаешь? – на то что я купил их в магазине, идиотина. желтоватая трубка оказалась во рту чонгука. – если ты не начнёшь пить сейчас, то я отнесу тебя в сад и закопаю. – джин держал в руке пакет и слегка надавил на него, что кровь капнула на язык гука. и чон тут же очнулся, словно это пробудило его главный инстинкт – голод. глоток за глотком он наполнял свои вены свежей кровью. жадно высасывая всё до последней капли, его дыхание перестало быть сбитым, а глаза полностью открылись. – слава святым уткам и лампочке ильича! – джин вскрикнул это, будто взывая к небесам, обращая руки к потолку. – ещё бы я не пришел в нормальное состояние. мне не хочется, чтобы ты меня закопал. – невозмутимо откинув пустой пакет в сторону, чонгук бессовестно смотрел в глаза джина. – я передумал. сейчас обратно верну тебя в твою кому. – только попробуй. гук резко поднялся и стал пятиться назад, а затем направился в сторону, которая ведёт к его комнате. вокруг мерцали уже немного привычные желтоватые образы дома и уютных коридоров. но вот незадача: чон, мчась на всех парах, споткнулся об свою ногу и упал на мягкий ковер практически у порога. да, он совсем не меняется. ким стоял сзади и ядовито ухмылялся: – ну вот ты и попался. готовься, я собираюсь сделать из тебя варёное яйцо. – это, типо, крутым и крепким? – мертвым и съедобным, идиот. никто не знал, что чонгук был не промах в маскировании. притворившись мертвым, он для пущей убедительности высунул язык, став дышать более активно, но меньшими долями. – я не ем мертвечину. – сокджин плотнее скрестил предплечья. – особенно ту, которая не посещала уроки актерского мастерства. чон открыл глаза, обижено смотря в сторону. – ну, если быть честным, я вряд ли смогу. встать сейчас, потому что мои ноги меня не слушают. – грустно сказал тот. закатив глаза и раздражённо выдохнув, словно весь объем своих лёгких, джин подошёл и поднял себе на руки эту полумертвую тушу. отводя взгляд в сторону, они почти долги к пункту назначения. – ой, спасибо тебе. ты такой, на удивление, не сучий потрах. стоп, я ошибся. это не моя комната. куда ты меня принёс? повисло молчание. – к себе в комнату. тебе пора отплатить за мои услуги. – открытая дверь в миг закрылась от одного столкновения ноги, так же быстро, как и чонгук оказался буквально брошенным на кровать. шелковые нежные белые простыни и наволочки, приглушённый мягкий свет... не хватало только медленной музыки и можно добровольно начать снимать хоум видео. сокджин скинул с себя рубашку, отбросив её куда-то в сторону. освещение плавно кочевало с одной линии тела на другую, более нежную. каждая мышца получила свой кусочек внимания ласковых фотонов, щекотливо мигрируя по шее и вниз, к не менее привлекательной грудной клетке и дальше. ким игриво, но так естественно, будто только всю жизнь, что и делал, как ходил по комнатам с ночниками, снимал верх и с полным его отсутствием расхаживал туда сюда, подошёл к кровати, несколько грубо проведя рукой по месту, на которое собрался сесть. наконец, оказавшись перед чонгуком, джин приблизился максимально близко к замершему, в ожидании хоть каких-то объяснений, парню. томный взгляд опустился на напуганное лицо чона: это доставляло такую медовую усладу для сердца. вампир наклонился и низким голосом, едва шепча, сказал: – снимай трусы. – тишина. – мы идём завтра за новыми на вечернюю ярмарку. горячее хмельное дыхание уже не казалось таким притягательным и чонгук молча перевернулся на другую сторону, лепеча что-то вроде: – один-один. – ха, славик, ну ты и лошара. – ким сразу лег на кровать, укрылся одеялом, почти с головой укрывая гука, и практически уснул а в голове напуганного чонгука роились мысли: «реально ли мне нужны новые трусы? хотя, если честно, после момента, что произошел сейчас, скорее всего – да». – а я думал вы спите в гробах. – ещё один вопрос и ты действительно будешь спать в гробу. – поспешно ответил ким. – ладно-ладно. и он почти тут же уснул, как только мысли исчезли куда-то в странные дали. за окном тревожно будилось солнце, огнём прожигая крайними лучами горизонт. четыре утра. но никто не заметил, как ещё до того, как очнулся чон, тэхён смылся в свою комнату, чтобы завершить реставрацию мебели. спустившись в прихожу за новой баночкой лака, как внезапно зазвонил чей-то телефон на тумбочке, громко вибрируя на деревянном столике. но, момент, – все прекратилось. не в состоянии преодолеть интерес, тэ подошёл ближе. на экране замаячило трёхзначное число пропущенных. и вновь засветился экран входящего вызова. не думая, ким смахнул зелёный значок, прикладывая телефон к уху. – алло, гук, ты где вообще? ты мне так и не перезвонил. я же переживаю. – волнение едва сбивало буквы в словах, чимин действительно чувствовал тревогу. последовало молчание, а затем навязчивое: "алло, ты чё сдох там за трубкой? учти, у меня нет денег на твои похороны". – а-августин? о боже… – едва уронив телефон, тэхён почти задыхался, стоя в оцепенении. по рукам дико хлестал холод, мурашки колко проскальзывали по всему телу. прислонившись спиной к стене, он скатывался по ней. по бёдрам каплями стекает холодный свет в прихожей, будто мороз разрастается вокруг. было больно, когда неприятные шипы залезли через ребра, проникли внутрь и остро впивались в самое сердце. нити напряжения стали ими оборваны – из глаз падает пара слезинок, одна из которой прокладывает путь по бледной, ох, нет, по некогда румяной щеке. губы приоткрыты и жадно поглощают воздух, пытаясь наладить… сердцебиение? вот почему так жжет в груди. – эм, – пак явно в замешательстве, – кто? подождите, я вообще туда позвонил? – пара секунд молчание. – да, всё верно. кем бы вы ни были, отдайте телефон чонгуку. только учтите и вы! если что, то у меня нет денег на его выкуп. – так вы не августин… как тэхён мог так ошибиться? этот голос, он помнит его уже столько лет и сейчас он так обложался? дыхание становится ровным. всё в порядке. тот, кто умер столько веков назад не может быть живым сейчас. – я – чимин. и всё, что я хочу, так это чтобы вы отдали мне обратно чонгука. – да пожалуйста, только он… в душе. – а. – многозначительная тишина. – допустим, я вам поверю, только скажите ему, чтобы тот перезвонил мне обязательно, как выйдет. – конечно, чимин. – пролепетал ким, отключая звонок. за другим телефоном в это же время звучало недовольствие. – и как это он нашел себе папика и не сказал ничего об этом своему лучшему другу!? – чимин был в ярости. но мы ведь не скажем никому, что это всё ему лишь почудилось?