in the same way.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Медленно и степенно двигаясь по ковровой дорожке, усыпанной розовыми лепестками, я так боялась оступиться, провалиться в бездонную пропасть и проснуться от фантастического сна. Но вот наконец-то я стою здесь, думая лишь о том, что через минуту стану по-настоящему счастлива. В его глазах восхищение, но я искренне не понимаю от чего, ведь самый идеальный человек с улыбкой до ушей сейчас стоит передо мной. — Калум Томас Худ, согласен ли ты взять в жёны Маргарет Синтию Мэй? — Согласен, — Кэл ответил немедленно и без тени сомнения. — Маргарет Синтия Мэй, согласна ли ты взять в мужья Калума Томаса Худа? — Да, согласна. — Тогда объявляю вас мужем и женой. Наш первый поцелуй в качестве мужа и жены отозвался в моей голове миллионом фейерверков. Полгода спустя. — Мэр, я дома! Мэр, у тебя там всё хорошо? Ты в порядке? Я проснулась от криков Кэла на полу в туалете. Он выломал дверь. В глазах двоится, а голова раскалывается. Чёрт, я опять потеряла сознание? — Я даже не хочу больше спрашивать в своём ли ты в уме, Маргарет. Он торопливо собирал в банку разлетевшиеся по раковине пилюли. — Эй, подожди! Парень застыл на пороге. Затем медленно обернулся в мою сторону. — Дай одну пожалуйста. Вместо того, чтобы выполнить просьбу, Калум со стуком захлопнул дверь ванной. Из груди сам по себе вырвался крик. Со злости я ударила кулаком в стену со всей силы. Вибрирующая боль пронзила руку до локтя. — Калум, ты же знаешь, что без них я не справлюсь! В ответ тишина. Я бессильно осела на пол. Интересно, когда с того момента у алтаря всё пошло не так? Тремя годами ранее. В этом дыму, который они пускают в клубе нельзя разглядеть решительно ничего. И вот сейчас я вновь потеряла свою лучшую подругу Фи. Дым начинает жечь глаза, а воздуха, чтобы наполнить лёгкие уже не хватает. Забив на потерявшуюся Фиону, цепляясь за людей, попадающихся на пути, я всё же кое-как выползла на улицу. Наконец удалось вдохнуть полной грудью. И тут я услышала знакомый смех. Повернув голову, я поняла, что всё-таки нашла Фиону, которая уже совсем нетрезво смеялась в компании двух парней. Один что-то ей увлеченно рассказывал, нахально положив руку на задницу, а другой, стоя немного в стороне, лениво докуривал сигарету. — Эй, Фи! — я ударила подругу по пятой точке, как-бы невзначай задев руку её неожиданного поклонника. — Ой! Мэр! Смотри, каких милашек я тут встретила! Это Тед, — девушка положила руку на плечо белобрысого, бесстыдно подкатывавшего к ней. — А это…ээ… Калум. Представляешь, ребята из Австралии! У них такой сексуальный акцент, я умираю! Кэл, душка, скажи пожалуйста что-нибудь. Тот кого звали Калум, повернулся ко мне и стараясь говорить так, чтобы моя подруга не слышала, произнес: — Я, честно говоря, не знаю, чем мы отличаемся от любых других австралийцев, коих здесь много, однако забавными она находит именно нас. — Ой, Мэр, — Фи, опершись на меня, вдруг пронзительно захохотала. Парни, которые, как и я, не поняли, чего смешного она нашла, смутились. Тогда Фиона сбивчиво объяснила: — Мэр, ты слышала, как он сказал «не знаю», как «не знаю-уу», ну это совсем не по-американски, вот умора! — Прошу прощения, Тед, эээ… Калум. Но видимо она находит вас забавными только потому, что выпила. Или вы тут всё же может рассказываете забавные истории? — Да нет, — подтвердил Калум, — Тед рассказывал о том, как наш общий друг расстался с девушкой. — Оу, мне очень жаль. — Она вообще-то была моей подругой тоже, но это неважно, ведь она изменила ему спустя неделю отношений. Вдруг меня саму рассмешило то, как разговаривает Калум, особенно то, как он произнес слово «подруга», немного картавя. Но я во время удержалась. — А вы… Давно в Америке? — Я приехал погостить к другу, — отозвался Тед. — А я живу здесь с 17 лет. — И вижу хранишь свой потрясающий акцент как зеницу ока? Ладно, не злись! — я заметила как Калум закатил глаза. — Почему так рано переехал? — Работа. — Часто дома бываешь? — Почти не бываю. — Сочувствую. Вдруг мой взгляд встретил глаза Калума. В приглушённом свете улицы они казались чёрными и бездонными, как космос. Вдруг, напомнив о своём существовании, в разговор весьма бестактно вклинилась моя пьяная подружка. — Ой, да, конечно. Здесь ЛА — это жизнь. А в Австралии на что смотреть? Одна пустыня. — Фи! Я итак уже сочувствую парням, что они уже провели время в твоей компании. — Да, ладно. Твоя подруга тоже милая, — отозвался Тед. — Насчёт пустыни не могу поспорить с Фи, если честно. Но может вы понимаете, что дом — это всё же место силы, каким бы оно не было. Как и наша «красная пустыня», которая лечит все наши печали. Последнюю фразу Калум произнес, не отрывая от меня взгляда. — Весьма поэтично. Но я понимаю, — я кивнула. — Они, музыканты, не умеют по-другому, — усмехнулся Тэд. — А ты кем работаешь? — спросил Кэл. — Я — журналистка, — просто ответила я. — Берёшь интервью у знаменитостей? — Тэд осклабился. — Бывает иногда. Я заметила, что Фиона уже практически уснула у меня на плече. — Ладно, парни, видите, нам пора. — Ещё увидимся, — уверенно прокричал вслед Калум. — А ты достаточно известен, чтобы я брала у тебя интервью? — отшутилась я. — Никогда не сомневайся, Мэр! Садясь в такси, я не могла выкинуть из головы то, как этот странный парень произнёс моё имя. По особенному, немного протянув эту «э». Может и жаль, что это была наша последняя встреча, но ведь я не оставила бедняге ни единого шанса связаться со мной. А насчёт его достаточной известности у меня всё-таки были сомнения.