in the same way.

По сей день верю в то, что брак с Кэлом — лучшее, что случалось в моей жизни. Он всегда понимает, как вытащить меня из «тёмной стороны». Без него я не была бы там, где я сейчас. Первые полгода брака были идеальны. Не только просто брак, но и моя жизнь в целом. Работа в редакции популярного издания, похвалы от начальства, а после — романтические свидания, ужины, походы в кино с цветами. Наверное, проблемы начались тогда, когда Калум стал много работать. Пропадать то в студии, то в турах. Тогда я оказалась не в силах в одиночку справляться с тем, что скрывалось глубоко внутри меня. — Мам, говори пожалуйста громче. Я не понимаю тебя. Нужно было срочно закончить до завтра заказную статью. Получив крупный гонорар, я наконец могла взять отпуск и провести его вместе с Кэлом. Лучше всего где-нибудь на пляже. Но сосредоточиться было тяжело. Мама пыталась что-то сказать мне по телефону, но видимо там, где она была, было слишком людно — её голос всё время перебивался. — Мам, я очень занята, давай ты мне перезвонишь, когда доберешься домой. До меня с опозданием дошло, что шум в трубке — это всхлипы. Я с хлопком захлопнула крышку ноутбука. — Ты что там, плачешь? Мам? — Детка, только пожалуйста, держи себя в руках… — Да что случилось?! — Мне очень тяжело говорить, мне очень жаль, что так произошло. Я знаю, что ты очень чувствительная. Я не хотела, чтобы ты узнала об этом так, но у меня нет выбора. По спине пробежал холодок. Я уже боялась продолжения. — Твой отец… Он возвращался из Массачусетса. Из командировки. На самолёте. И двигатель отказался неисправен… — мамин голос сорвался на рыдания. — Ты хочешь сказать…? — я не хотела узнавать конец этой фразы, глаза уже сами наполнялись слезами. — Его больше нет с нами, Маргарет. Внезапно её голос стал твёрдым, почти жёстким, но возможно только так она могла заставить себя сказать это. — Умоляю, скажи, это ведь шутка?! — Я бы никогда не стала так шутить Маргарет. Я почувствовала как кровь шумит в голове. А сердце стучало с такой скоростью, словно готово было разорвать грудную клетку. Это неправда. Этого не может быть. Нет. Я начала вдыхать часто-часто, но выдыхать не получалось. Кажется, я сейчас я надуюсь и лопну как воздушный шарик. Перед глазами возникло лицо отца. Такое доброе и родное. Волосы, аккуратно зачесанные налево, которые едва успела тронуть седина. Руки. На них заметны мозоли, но его руки совсем не шершавые, как у прочих работяг. Я почувствовала тепло во лбу, в том месте, куда отец целовал меня всегда, когда мы прощались. Будь-то мне пять, будь-то двадцать четыре. А теперь он ушёл вот так, даже не попрощавшись? Я не помню как набирала Кэла и что сказала ему. Но щелчок открывающейся двери пробудил меня. Я сидела на диване, пялясь в одну точку на стене. Калум не сказал ничего, лишь сильнее обычного прижал меня к себе. — Ты сидела так пять часов? — Всмысле? — Ты была здесь, когда позвонила мне? — Да. В ответ он лишь обнял меня снова. — Маргарет, боже, мне очень жаль. Как ты себя чувствуешь? Я отпихнула парня от себя. — Как, ты думаешь, я могу себя чувствовать? Я жива, а он… А он — нет. Он скоро будет лежать в гробу. А я буду здесь. Одна. — Мэр, ты не одна. Я с тобой. Я всегда буду с тобой. — А он нет. Тебе не понять, Кэл. Его больше нет. Его никто не заменит. Никто. Даже мама. В груди разверзлась дыра невероятных размеров. Хотелось кричать, бить. Всё что угодно, лишь бы унять боль внутри. Разве вообще есть смысл продолжать это всё, если я больше не смогу рассказать папе о том, что происходит со мной? Я замолчала, продолжая пялиться, а одну точку. Хотя Калум и остался рядом, он не издавал ни звука и не пытался больше прикоснуться ко мне. В следующий момент я сама упала в нему в объятия, сотрясаясь от рыданий. — Понимаешь, он был лучшим… Одним из немногих в этом мире, кто понимал… — Ну, ну… Мэр, люди иногда уходят из нашей жизни, чтобы дать место в ней новым. — Но не он, понимаешь, не он. Он не мог оставить меня. — К сожалению, он не мог выбирать остаться ему или уйти. Извини, но это так, Мэр. Я продолжала рыдать, порой вовсе теряясь в пространстве, и соображала где нахожусь, только тогда находила плечо Калума. В один момент я опять потеряла возможность выдыхать, и видимо начала терять сознание, потому что Калум вдруг испугался. — Эй, детка, все хорошо? Ты слышишь меня? Ты какая-то бледная. Не смей падать в обморок! Ты сильная, жизнь продолжится. Мы всё переживём, слышишь? Ты попрощаешься с ним, а потом вернёшься к жизни. И будешь жить так, что ему останется лишь наблюдать с небес и гордиться тобой. Калум опустил меня на диван и встал. — Ты куда? — Подожди минуту, я сейчас вернусь. Кэл вернулся со стаканом воды и таблеткой в руке. — Что это? — Это поможет тебе успокоиться. Я больше не могу смотреть на то, как ты страдаешь. Я послушно приняла лекарство. Мы переместились в спальню, где молча лежали на кровати в обнимку. — Малыш, тебе нужно поспать, и станет легче. Постепенно боль становилась слабее, но сон не приходил. — Я знаю, но пока что не получается, извини. — Ты не обязана извиняться за это, я понимаю тебя. Калум взял гитару, стоявшую в углу, и тихо стал наигрывать какую-то мелодию. — Помнишь, как ты познакомила меня со своим отцом? — Да, он ещё учил тебя, как у нас в семье принято танцевать, — я улыбнулась мыслям, восстанавливая в голове моменты из прошлого. Но нежный голос Кэла всё-таки начал неспешно погружать меня в сон. И я пытаюсь заглушить этот голос, как делаю это всегда, Танцуя с твоим призраком в нашем доме. Я гоняюсь за ним, хотя знаю правду, Танцуя с твоим призраком в нашем доме. *** — Мама, папа, это Калум. Калум, это мои родители, Кристофер и Мерайя Мэй. Представлять Калума родителям было очень волнующе, так как неизвестно было, как папа отреагирует на его карьеру. Однако, к счастью, в итоге они даже сблизились. — Калум, ты пьёшь бурбон? — папа первый принялся разливать напитки. Стоило Кэлу открыть рот для вежливого отказа, как папа уже сам за него ответил: — Пьёшь! — и наполнил стакан. Сделав глоток, Калум поморщился, однако всё же проглотил выпитое. — Значит, ты, Калум, — музыкант? — Басист в одной достаточно популярной группе, — Кэл скромно улыбнулся. — А группа очень популярная? — отец сделал уже второй глоток из стакана. — Пап, у них в этом году было мировое турне, — я сама ответила за своего бойфренда. — Играешь на фортепиано? — Есть немного. — Мэтт, младший брат Мэр, очень хорошо играет. Ближе к концу вечера, когда папа уже достаточно выпил, ему удалось уговорить Мэтта продемонстрировать Калуму свои навыки под предлогом о возможности начала музыкальной карьеры, ведь Кэл, будучи уже признанным в индустрии, не может не помочь талантливому мальчику. Затейливая мелодия наполнила комнату. Но Мэтт был и правда хорош. Кэл одобрительно покачал головой. — Калум, не хочешь пригласить даму на танец? — папа попытался перекричать громкие звуки клавиш. Я знала, что Кэл слишком стеснителен для танцев, особенно он бы не пошёл на это в присутствии родителей. Но поскольку, он настолько уважительно отнёсся к отцу, что даже выпил, теперь это очевидно показалось ему замечательной идеей. Это я поняла по чёртикам в слегка окосевших глазах. Он взял меня за руку, вывел в центр гостинной, и очень предусмотрительно положив руки на плечи, принялся кружить. Иногда, ловя недоуменные взгляды папы, я пропускала по паре смешков. Папы хватило буквально на пару минут. После этого он разбил нашу пару и остановил Мэтта. — Дружок, я думаю, тебе не помешает небольшой мастер-класс от профессионала. Усадив Калума на свое место, папа положил одну руку мне на талию, другой взял за руку, своей щекой прижался к моей. В голове мгновенно одно за другим стали воскресать воспоминания из детства. Мы с семьёй любили устраивать такие дискотеки по праздникам. И кстати только благодаря папе, я не так плохо танцую. Изредка находя глазами Калума, я замечала его взгляд, полный какого-то восхищения и несомненно уважения. Я, надеюсь и он тоже, ни на секунду не пожалела, что привела его сюда. Стоило на минуту отвлечься от высматривания выражения лица бойфренда, как он, чтобы добиться расположения отца, уже пригласил на танец маму. Папа нахмурил брови, изображая шутливую ревность, но я поняла, что сегодня он одобрил мой выбор целиком и полностью.