in the same way.

Хотя больше таких статей с Калумом мне на глаза не попадалось, в тот день мое абсолютное доверие к нему изчезло раз и навсегда. Можно было подумать, что когда он забрал у меня таблетки, всё стало налаживаться. Но так казалось только на первый взгляд. Меня продолжали преследовать дикие приступы агрессии и тревожности, при этом, без таблеток я начисто потеряла над ними контроль. Немного позже к ним присоединилась ещё и ломка. Я слишком долго пила их, избежать привыкания было невозможно. Часто я просыпалась посреди ночи от чувства, что куда-то падаю, от того, что меня ослепляет вспышка. Открываю глаза и вокруг темнота, словно злосчастный наркотик лишил меня зрения. Тогда я начинала шарить по постели руками, и только находя теплое плечо Калума, скрепя сердце, засыпала снова. Я опоздала на поезд. Двери закрылись перед самым носом, едва не задев меня саму. Я парализованно стояла, пока состав не двинулся с места, как вдруг в ближайшем купе я заметила знакомую фигуру. — Калум! Кэл! Но он даже не повернулся. Стекло абсолютно не пропускало звук. Почему он бросил меня? Достав мобильный, я судорожно набрала номер, но кнопка вызова отказывалась нажиматься. Меня охватила паника, руки похолодели, пробил озноб. Телефон безжалостно полетел под колёса. В купе к Калуму зашла белобрысая девушка. Присела рядом и стала что-то шептать на ухо. Парень смеялся. Ещё совсем недавно так тепло он улыбался только мне. — Калум Томас чёртов Худ! — из глаз брызнули слёзы, голос срывался. Казалось такой боли я не чувствовала со дня смерти отца. Я бессильно опустилась на колени. Хотелось, чтобы поезд быстрее скрылся с глаз. Но он как нарочно двигался с черепашьей скоростью, делая дыру в сердце шире с каждой секундой. — Я ненавижу тебя грёбаный Калум Худ! Вдруг Калум в поезде обернулся на меня. Тоже обеспокоенно стал кричать мне. Но я конечно ничего не слышала. Тогда его фигура пропала из обзора и через минуту возникла снова в раскрывшихся дверях. Как раз в этот момент поезд набрал скорость. А Калум словно собирался прыгать. Я начала истошно вопить: — Нееет! Несмотря на то, что мгновение назад я уже успела возненавидеть его, теперь мне казалось, что если он разобьётся, умру и я. Закрыв глаза, он шагнул на встречу смерти. Тело несколько раз перевернулось в воздухе, а затем продолжило катиться по земле, с каждой секундой всё больше теряя узнаваемость, превращаясь в кровавое месиво. При этом пока он мог, он не прекращал повторять мое имя. Когда Калум наконец замолк навсегда, у меня в голове всё ещё звучал его голос. Сама я больше не могла издать ни звука. Это был конец. Мне самой незачем было больше жить. Я побежала за проездом из-за всех сил. Догнав его, я сама, закрыв глаза бросилась под колёса. — Мэр. Маргарет! Маргарет! Я медленно открыла глаза. Голова пульсировала от боли, щёки были влажными. Надо мной, сильно тряся меня за плечи, навис с обеспокоенным взглядом Калум. Он рядом со мной. Живой и невредимый. Я глубоко выдохнула. — Мэр, ты чего? — Калум одним рывком поднял меня с постели и крепко прижал к себе. Что-то блеснуло в его глазах. Кажется, это были слёзы. Я молчала. Он, гладя меня по голове, шёпотом повторял, успокаивая то ли меня, то ли себя: — Всё будет хорошо, всё будет хорошо, ты справишься. — Кэл… Это… Дурной сон, — я пыталась объясниться, но оказалось, что я кричала на самом деле, и сорвала голос так, что больше не могла говорить. Парень осторожно опустил меня обратно. — Что тебе снилось? Что я наделал? Я открыла рот, чтобы ответить, но связки отказывались меня слушаться. Тогда Калум, не дожидаясь ответа, ответил сам: — Лежи, тебе нужно выпить горячего. Я принесу. И скрылся на кухне. *** Мы встречались уже около месяца. Ну как встречались. У нас был секс без обязательств. Калум обожал неожиданно исчезать по утрам. А мне было стыдно признаться, что я люблю его и хочу большего. Мы встречались почти каждую неделю и проводили вместе ночь с пятницы на субботу. Сегодня было типичное утро субботы. Я проснулась от шороха в постели. — Калум, ты опять уходишь? — не открывая глаз, я вцепилась в руку парня. Кэл попытался активно выпутаться из хватки. — Отпусти. Ты знаешь, я должен идти. — Куда идти? — я насупилась. — У меня запись на студии через полчаса. — Сегодня суббота. — Музыканты не берут выходной. — Даже ради меня? Калум на минуту замер, стоя спиной ко мне. Потом медленно обернулся. Надо же! Кажется, он действительно чувствует себя виноватым! — В следующий раз обязательно. — Ты уверен, что я буду с тобой в следующий раз? Парень внезапно вышел из себя. — Почему ты такая невыносимая сегодня? — Невыносимая?! Я встала с кровати, не заботясь о том, что на мне совсем не было одежды. Всё, что я могла отдать ему, он уже забрал. Конечно, не заботясь о том, что я чувствую. — Когда я стала невыносимой? Когда начала думать о себе? Мы вместе всего месяц, посмотри, что уже с нами стало. Неужели между нами не может быть ничего больше, чем просто секс? — У меня нет времени на большее. — У тебя нет совести. Ты знаешь, почему я всё ещё здесь? Потому что я люблю тебя. Я стыдилась говорить это раньше, потому что мне казалось, что ты не любишь меня также, как я тебя. Мы пьём всю ночь, никогда не спим. Потом ты прогоняешь меня, но я не уйду. Ты можешь сказать, что любишь меня, то точно не так, как я тебя. Значит это правда. Очень жаль, — я села обратно на кровать, натягивая типичное пятничное платье. Взгляд Калума изменился. Словно он нашёл что-то, что потерял ещё давно. — Прости. Это неправда. — Ладно, я устала. Ты можешь идти, ты же спешил. — Я буду полным мудаком, если уйду не сейчас. — Будешь. А это что-то изменит? — я грустно улыбнулась. — Ты права, но я не собираюсь больше бегать. Я не хочу. Ты — особенная. Моя вина, что я не заметил этого сразу. Твои слова расставили по своим местам всё, что я чувствовал к тебе. Если ты всё ещё способна меня простить, я хочу доказать тебе, что люблю тебя также, как и ты меня. Калум неожиданно закричал. — Я люблю тебя, Маргарет! Теперь всё будет по-другому, потому что я люблю тебя! Я рассмеялась. — Калум Худ, ты псих, но я, чёрт подери, так люблю тебя! Калум схватил меня на руки, и кружась по комнате, поцеловал.