И небо, и звёзды, и хвостатые кометы

      На нём короткие джинсовые шорты, гавайская рубашка завязана узлом на груди, и Кит цепляется взглядом за его любопытный взгляд, а потом роликом за бордюр — и с размаху падает в цветущие кусты.       Там, в кустах, на потрескавшейся от жара земле, он и лежит, даже не пытаясь подняться, бесится на свою неуклюжесть. В приторном аромате растревоженного шиповника чудится злорадство.       — Эй? Ты живой?       Кит приподнимается на локтях и, сдув с носа прилипший лепесток, оглядывается через плечо. Как ни странно, это виновник его падения — сидит рядом на корточках, и его улыбка всё такая же открытая и весёлая.       Кит мгновенно себя прощает.       — Кит, — говорит он. — Меня зовут Кит.       Парень удивлённо приподнимает брови. Фыркает. Встаёт, и Кит думает, что он сейчас уйдёт, — но нет.       — Мэтт, — отвечает он и протягивает руку. Едва Кит сжимает его ладонь, Мэтт вздёргивает его на ноги.       Кит цепляется колесом за узловатый корень и падает вместе с Мэттом.       — Прости, — повторяет Кит как заведённый. Он идёт босиком по тёплому асфальту, неся ролики в руке, а Мэтт хохочет, отмахиваясь от него. — Прости, я… обычно я не такой неловкий.       — Это самое романтичное знакомство в моей жизни! — Мэтт забегает вперёд и поворачивается к нему спиной. — Посмотри, ничего не осталось?       В его распущенных волосах несколько листьев, всё те же лепестки и ощетинившаяся шипами веточка. Наверное, он мог бы всё это вытряхнуть сам, но виноват Кит, так что ему и отдуваться. Он кладёт ролики на тротуар и принимается сосредоточенно разбирать прядки, стараясь не дёрнуть. Мимо проезжают роллеры и велосипедисты, проходят группы туристов и другие отдыхающие с рожками мороженого; даже если они пялятся, Киту всё равно.       — М, — говорит Мэтт, — как приятно.       Кит краснеет, польщённый и смущённый сразу. Последний лепесток, кружась, планирует вниз. Уже не обязательно, но Кит не может удержаться и прочёсывает светлые пряди пальцами ещё раз.       — Кажется, всё.       Мэтт быстро целует его в щёку.       — Ты мой герой.       — Но… я… — хочет оправдаться Кит. — Это всё из-за меня.       — Неужели? — Распахнув глаза, Мэтт наклоняется и касается носом его носа. Он немного выше, и Кит упрямо задирает голову, чтобы смотреть в глаза. — И небо, и звёзды, и даже хвостатые кометы, — всё из-за тебя?       Растерянный, Кит моргает.       — Что?..       — Ты всего лишь упал. Не бери в голову! — Мэтт указывает на маленький коттедж, прячущийся среди низеньких пальм. — Вон там моя гостиница. Ты здесь надолго?       — На две недели, — говорит Кит.       — Я тоже на две! — Мэтт снова жмёт ему руку. — Давай встретимся завтра! Я здесь с родителями, они работают, а мне весь день совершенно нечем заняться. У меня есть скейт! Правда, — он смущённо ворошит волосы на затылке, — я ещё не умею кататься.       — Я научу, — с горячностью обещает Кит.       Они договариваются о встрече в полдень, и до своего отеля Кит идёт, улыбаясь, несмотря на противные царапины и лёгкую боль в ноге.

***

      — Как ты ухитрился не исцарапаться? — удивлённо спрашивает Кит. У него две полоски пластыря на щеке, одна на виске, одна поперёк носа. На руках и лодыжках он даже заклеивать не стал, сами заживут.       — Ну, если не считать это, — Мэтт тыкает пальцем в круглый пластырь на левой щеке и снова улыбается так, будто они с Китом давние приятели. — Ты, похоже, успел собрать все колючки до меня!       Он легонько щёлкает Кита по носу, смеётся, и почему-то Кит смеётся вместо того, чтобы щёлкнуть его в ответ.       Слишком жарко, чтобы кататься; слишком жарко, даже чтобы двигаться, поэтому они покупают по мороженому и садятся на траву в тени пальмы. Мерно шумит море, Кит слизывает розовые капли с края своего рожка и смотрит, как Мэтт обсасывает фруктовый лёд. Одна капля срывается с уголка рта, и Кит ловит её пальцем.       Повернув голову, Мэтт обхватывает его палец губами и обводит языком.       — Эй, — хрипло отзывается Кит, — ты что, меня клеишь?       — Я думал, ты меня. — И снова эта улыбка — словно они не первый день знакомы, и Мэтт знает про Кита что-то такое, чего не знает никто. Что-то хорошее. — Нет так нет.       — Я не сказал нет, — тихо говорит Кит и откусывает от мороженого.       Этот разговор они не продолжают, но Мэтт двигается немного ближе, и Кит не отстраняется.       С равновесием у Мэтта из рук вон плохо. Кит держит его за руку, показывая, как правильно встать на скейтборде, и несколько раз они чуть не падают. Стоит скейтборду поехать в нужную сторону, Мэтт в панике спрыгивает, и Кит едва не бьёт себя по лбу.       — Я просто встал на него и поехал, — ворчит Кит, пока они, усталые, плетутся к отелям. — Я буду держать, тебе нечего бояться!       — У меня слишком сильный инстинкт самосохранения, — смеётся Мэтт. Кит засматривается, как он морщит нос, и на бледные веснушки на его скулах. — У меня отдельный номер, не хочешь завтра остаться ночевать у меня?       — И мы, — Кит сглатывает, глядя ему в глаза, — будем смотреть фильмы или вроде того?       — Можно и фильмы посмотреть! Каждый выберет по одному, давай?       — Давай, — соглашается Кит. Обняв за шею, Мэтт притягивает его ближе и легко целует в щёку.       — Тогда до завтра.       — До завтра, — говорит Кит, глядя, как он идёт по вымощенной цветными камнями дорожке между круглых фонарей, и думает, что должен был поцеловать в губы.

***

      В следующий полдень Мэтт целует его первым — быстро и будто бы полушутя, но Кит замечает и его цепкий взгляд, и скользнувшую по рёбрам ладонь.       — Привет, — говорит Мэтт и снова улыбается — но эту новую, кривоватую улыбку Кит не знает, и она нравится ему больше прежней. — По мороженому?       — Да, — кивает Кит. — По мороженому.       Скейта сегодня нет; размахивая на ходу рукой, Мэтт то и дело цепляет Кита. Кит начинает цеплять его в ответ, ловит за мизинец. Глянув искоса, Мэтт доверчиво сплетает свои пальцы с его. Кит жгуче краснеет, отводит глаза, но руку не отнимает. Они молчат, шагая рядом по раскалённому асфальту, и смущённо смотрят в разные стороны.       — Хочешь искупаться? — спрашивает Мэтт, когда они берут свой обычный набор мороженого — клубничный рожок и фруктовый лёд с манго. — Обещали грозу, но мы можем ещё успеть.       Кит пожимает плечами и по пути к пляжу снова берёт его за руку.       Ярко-жёлтые купальные шорты Мэтта длиннее тех, в которых он шёл по улице, и Кит не пытается скрыть разочарования.       — Что? — Проходя мимо, Мэтт опять легонько щёлкает его по носу, и Кит перехватывает его запястье. — Эй? Кит?       — Я надеялся на плавки, — ухмыляется Кит и коротко целует его ладонь.       — Плавки в воде не так-то легко стянуть, — фыркает Мэтт и отправляется к морю, а Кит, как приклеенный, идёт следом. Зайдя по пояс, Мэтт брызгает ему в лицо, смеётся — и снова рассматривает исподтишка, словно ждёт, обидится Кит или нет. Кит не обижается — брызгает в ответ, на плечо, на голую спину в золотистой дымке загара, следит, как ползут вниз блестящие капли. Закрываясь руками, Мэтт отходит дальше, где почти по грудь, ловит Кита за футболку, касается пальцами живота — снова как бы случайно, но Кит знает, что он нарочно, поэтому кладёт руку ему на живот и не убирает.       — Эй, — шепчет Мэтт, снова наклоняется к нему, и на этот раз Кит успевает поцеловать первый — прихватывает зубами сухие от солнца губы, обводит языком.       — Эй, — повторяет Мэтт ещё тише и утыкается лицом ему в шею; его ладони ложатся на ягодицы, слегка сжимают, и Кит сорванно выдыхает, притягивая его ближе. — Так я тебе нравлюсь.       — Поэтому я и упал в кусты. — Кит обводит губами краешек его уха. — Ты мне понравился.       — Идём сразу ко мне! — кричит Мэтт между раскатами грома. — Мой отель ближе! Я тебя высушу!       Кит кивает на бегу. Дождь гонится по пятам — колотит по цветным плиткам дорожек, сбивает пыль с пальм. Где-то за пёстрыми клумбами и взрытым песчаным пляжем всё громче ревёт растревоженное море.       В тёмный номер они вваливаются мокрые и встрёпанные. Едва щёлкает замок, Кит суёт руки Мэтту под майку, прижимается губами к скуле, к подбородку, к мягкой ямке над верхней губой.       — Смелее, — улыбается Мэтт, всё ещё запыхавшийся, — я не кусаюсь.       — Зато я кусаюсь, — выдыхает Кит, пытаясь спрятать горящее лицо. Мэтт не позволяет — ловит за подбородок, поворачивает к себе, трётся носом о нос и целует. Захлебнувшись стоном, Кит кусает его за губу.       — М-м-м, — щурясь, Мэтт трогает ранку языком, — и правда.       — Извини, — лепечет Кит, но вместо того, чтобы разозлиться, Мэтт целует его нежнее, мягче, так, что глаза закрываются сами собой. Ободрённый, Кит опять засовывает руки ему под майку.       — Хочешь продолжить или сначала фильм?       Не в силах решить, Кит пожимает плечами и тут же жалеет, — Мэтт его отпускает.       — Тогда фильм, — говорит он и бросает Киту полотенце. — Сейчас найду, во что тебе переодеться.       От влаги кончики волос дурацки завиваются вверх. Отчаявшись как-нибудь с ними совладать, Кит развешивает одежду на сушилке и натягивает выданную Мэттом футболку. Она длинная, почти до середины бёдер, так что с мокрыми трусами Кит тоже решает до времени расстаться.       — Иди сюда, — зовёт Мэтт, когда он возвращается в комнату, и хлопает ладонью рядом с собой. Он сидит на кровати в одних шортах, откинувшись на подушки, и Кит устраивается рядом — немного дальше, чем ему бы хотелось. — Я нашёл фильм.       — Серьёзно? — смеётся Кит. — Ты хранишь фильмы в папке «Порно»?       — Я не говорил, что фильм будет приличный, — довольно сообщает Мэтт и двигается к нему вместе с ноутбуком. — Справедливости ради, там есть сюжет и неплохая музыка.       Несколько минут Кит с искренним интересом следит за развитием сюжета, который приводит к минету в сосновом перелеске. Дальше события замедляются; Кит смотрит почти не моргая, потому что Мэтт рассеянно перебирает его влажные волосы, подушечками пальцев чертит круги на шее, и это заводит куда сильнее, чем происходящее на экране.       — Ладно, здесь уже скучно. — Мэтт перематывает к следующей сцене; Кит смотрит в его полуприкрытые глаза, на припухшую губу с запёкшейся ссадиной, переставляет ноут на кровать и садится верхом ему на колени. Футболка задирается; Мэтт ведёт ладонями вверх по его бёдрам, задирает её ещё выше и снимает совсем.       — Мэтт, — говорит Кит глухо и не придумывает, что добавить.       Они целуются — получается лучше. Может быть, слишком мокро и громко, но Мэтт отвечает с таким жаром, что Кит совсем перестаёт стесняться и стягивает с него шорты.       — Подожди, — шепчет Мэтт, когда Кит прижимается теснее, — я знаю, как будет приятнее.       За плотной шторой бьёт по стеклу ливень, полощутся на ветру мокрые листья пальм и гремит какая-то железка на крыше. В призрачном свете от экрана ноута глаза Мэтта кажутся совсем тёмными; Кит снова переплетает с ним пальцы, обхватывает их члены скользкой от смазки рукой, и Мэтт прижимается лбом к его лбу.       — Вот так, — шепчет он и, стоит Киту двинуться, срывается на стон. — Поцелуешь меня ещё?       Он поворачивает голову, чтобы носы не мешались, и приоткрывает рот. Кит подцепляет его язык своим, облизывает так, что сталкивается с ним зубами. Мэтт смеётся, прижимает его к себе ещё теснее, проталкивает колено между его колен, сжимает бедро. Киту хочется всего и сразу, он напирает с поцелуями, тянется ближе в слепом желании вскарабкаться на Мэтта, прижать, поймать, чтобы не получилось снова подразнить и сделать вид, что ничего не было. Но Мэтт не собирается ускользать; он переворачивается на спину, трётся о Кита в ответ, и их поцелуи снова слишком мокрые и громкие, но Кит хочет именно такие.       — Хочу тебя облизать, — просит он, всё быстрее двигая бёдрами, — везде, можно?       Ответ Мэтта тонет в неразборчивом стоне; на пальцы брызгает сперма, и Кит двигает рукой ещё пару раз, прежде чем кончает сам.       Мокрые и ослабшие, они отчаянно пытаются отдышаться; Мэтт всё ещё впивается Киту ногтями между лопаток, и Кит не хочет, чтобы он прекращал.       — Спать или ещё фильм? — наконец, спрашивает Мэтт и потягивается.       — Ещё. — Кит сползает на кровать, осторожно трогает языком его западающий при каждом выдохе живот. — М…       — Что? — Мэтт гладит его по щеке, ворошит волосы на затылке. — Ну, скажи.       — Я должен распробовать, — говорит Кит. — Давай фильм, а потом ещё.       Фильм они почти не смотрят — Мэтт первый щёлкает Кита по носу, Кит мстит ему поцелуем, потом кусает за бок. Застонав, Мэтт съезжает ниже по подушкам и снова затаскивает Кита на себя.       — Кусайся ещё, — просит он, и от его кривой улыбки у Кита заходится сердце, — только не за губу, иначе не смогу тебе отсосать.       — А ты хочешь? — спрашивает Кит, наклонившись к его животу, и обхватывает губами твердеющий ствол. Мэтт глухо стонет и торопливо зажимает себе рот.       — Конечно, хочу, — усмехается он, тяжело дыша. — Прямо сейчас.       Пытаясь устроиться над ним на четвереньках, Кит едва не попадает ему пяткой в челюсть и предсказуемо придавливает волосы коленом. Мэтт хохочет, пытаясь изобразить обиду, шлёпает его по бедру и целует туда же. Задохнувшись, Кит утыкается лицом ему в пах, трётся носом, прежде чем взять в рот. Мэтт возится под ним, пихает себе под затылок подушки, напряжённо сопя, потом тянет на себя.       — Неужели ни разу не загорал без одежды? — весело спрашивает он, касаясь губами бледной кожи на внутренних сторонах бёдер. Вспыхнув, Кит мотает головой. — Я обязан сводить тебя на нудистский пляж…       Сосать у него получается лучше, чем у Кита; ему Кит больше дрочит, стараясь облизывать головку, и кончает первый, так, что дыхание перешибает.       — Кит, — хрипит Мэтт, и Кит снова краснеет от мысли, что он, кажется, всё проглотил, — пожалуйста…       Отдышавшись, Кит обхватывает его член губами, двигает кулаком от основания вверх, высовывает язык. Мэтт снова зажимает себе рот, вздрагивает всем телом; Киту брызгает на щёку и на подбородок и, довольный, он собирает всё пальцами, обсасывает их.       — Теперь распробовал, — сообщает он и плюхается рядом, устроив голову у Мэтта на животе. — Да, мне понравилось.       Слабо усмехнувшись, Мэтт треплет его по голове.

***

      Курортный городок засыпает только ближе к рассвету; сейчас, ночью, после шторма, смешавшего планы на ленивый вечер, из темноты доносится музыка, смех и громкие разговоры. Купаться холодновато, но Кит всё равно заходит по колено в чёрную воду, смотрит на бархатное небо. На пляже никого — все разбрелись по маленьким прибрежным кафе, есть, танцевать и слушать музыку.       Держа в руке сандалии, Мэтт встаёт рядом с ним, близко-близко, и Кит сжимает его ладонь. В груди теснится что-то непривычно большое, о чём Кит раньше не думал. Косясь на него, Мэтт улыбается уголком губ, сплетает с ним пальцы.       — Знаешь, что? — спрашивает он, и Кит дуреет от мысли, что полчаса назад они целовались в постели. — Может, и правда, всё из-за тебя.       — И небо, и звёзды, и хвостатые кометы? — улыбается Кит, сам не зная, почему запомнил эту дурацкую фразу, словно вырванную из несуществующей песни.       — Да, — шепчет Мэтт ему в губы, и теперь Кит тоже умеет так поворачивать голову, чтобы носы не мешали целоваться, — и они тоже.

***

      К концу первой недели Мэтт проезжает на скейте целых четыре метра и, пока Кит победно вопит, укатывается прямиком в цветущие кусты. Продравшись следом, Кит обнаруживает его философски лежащим на земле и, подумав, ложится рядом.       — Я никогда не научусь, — печально объявляет Мэтт.       — У тебя получилось! — Кит пихает его в бок. — Я от тебя не отстану, пока не научишься!       — Можно, я никогда не научусь, чтобы ты не отставал? — хмыкает Мэтт. Кит обводит его кривую улыбку кончиком пальца и целует. Целоваться он научился точно быстрее, чем Мэтт — кататься на скейте.       — Я могу просто так не отставать.       — Не отставай, — просит Мэтт и со вздохом кладёт голову ему на грудь. — Я ещё много чему хочу у тебя научиться.       — А я — у тебя, — улыбается Кит. У него в запасе целая неделя, чтобы есть мороженое, плавать в море, ночевать в чужом номере и, возможно, даже ходить на нудистский пляж, а потом они с Мэттом что-нибудь придумают, чтобы подольше друг от друга не отставать.

16 июня—24 августа 2020