revelation

Пятый предпочитает строгие костюмы, которые нисколько не делают его старше. Ваня готова вечно смотреть на эти сильные руки с закатанными рукавами, пока он выписывает очередные формулы на стене комнаты, дверь которой для неё всегда открыта, или аккуратно завязанный галстук. Насколько бы дерьмово это не звучало. Она была единственной, кто верил, что он вернётся. Несмотря на все слова отца и жестокую действительность, Номер Семь знала, что однажды приготовленные на ночь бутерброды с арахисовой пастой окажутся съеденными. Харгривз хотела и имела все основания написать в книге, как чертовски сильно зла на Пятерку за его исчезновение. Он был тем, кто одной фразой делал её особенной в этой безумной семейке, когда отец пытался заставить поверить в обратное. Парнишка, которого она знала, был тем, кто проводил воскресные вечера за прослушиванием её игры на скрипке. И пусть получалось иногда не очень, Пятый никогда бы не сказал ей остановиться. Он слишком любил читать, в то время, как она предпочитала фильмы. Порой романтические комедии, которые сейчас вполне можно было бы обсудить с Эллисон. Но лучше фантастику и приключения. А то ей в жизни не хватает, ага. Сейчас Ваня готова читать про линейные уравнения каждую ночь, лишь бы иметь возможность говорить-говорить-говорить об этом с ним следующим вечером. Номер Семь хотела помочь всем и каждому, готова была обрабатывать раны героев после каждой миссии, в то время, как сам Пятый запирался в комнате или библиотеке, со скрипом зубов терпя любую боль. Ему не нужна ничья помощь. Он пьёт кофе без сахара и молока. Говорит, что он такой же чёрный, как и его душа. А потом добавляет виски, отказываясь комментировать свои действия. В её стакане всегда зелёный чай с молоком. И в крови определённо точно больше сахара, чем во всей жизни. Чёрный чемоданчик почти идеально вписывается в образ Пятого, вызывая вопросы лишь у Вани. Это было чем-то непривычным и чужим, но с недавних пор так можно сказать и про него. Слишком давно не виделись, так что она закрывает рот, готовя ещё одну кружку кофе. Порой он забывает спать, продолжая что-то высчитывать. Она достаёт из холодильника энергетик и снова идёт на кухню к кофемашине. Чёрные зауженные брюки, рубашка с декольте, красные губы. Описание порно, не меньше. Девушка врывается в их жизни с белоснежной улыбкой, привлекая к себе всеобщее внимание, купаясь в нем. Её стихия — вода. Нет ничего и никого, что могло бы остановить «спецагента, киллера и моего напарника», как выражается Пятый. Кажется, он давно утонул и вполне доволен этим фактом. Она выглядит безупречно каждое мгновение: с утра, попивая кофе с Пятым, днём, когда гуляет по городу, вечером, читая книги на французском в библиотеке, так что единственное, на что способна Ваня — тихое ведьма из уст, которое никто не услышит, и хлопок двери, который он не заметит. Она никогда не следила за ней, нет, но различия между ними искала слишком часто. Диаметрально противоположные. Такой вывод делает Харгривз, пытаясь понять, о ком точно говорит. Она и Пятый? Она и ведьма? Ваня долго мнётся, кусая губы от волнения, но все же решается и тянет Эллисон в магазин, предлагая изменить ей стиль. И сестра с радостью приступает, бросая понимающие взгляды. Ваня с детства ненавидит жалость, но сейчас готова потерпеть. Она выбирает одновременно что-то похожее и нет. Более повседневный вариант — светло-голубые джинсы, несколько блузок, строгая юбка. Пример вызывает горечь, собственно, как и отражение в зеркале. Единственное, что остаётся — отсутсвие косметики. Ей не нужны стрелки и яркие губы, чтобы привлечь к себе взор. Отцовский дом встречает холодом и безразличием. На высокой барной стойке несколько недопитых коктейлей и грязная пепельница. С каких пор Пятый полюбил запах табачного дыма? Пачка сигарет с вишневым привкусом случайно летит в мусорку, а бокалы в раковину. Она точно не будет убирать за ними. Ожидание немного усыпляет прямо на диване, отчего идеальная шишка лохматится, и пряди лезут в глаза и рот, а рубашка немного мнётся. Сейчас это на сто процентов Ваня, с искрящимися глазами, которые потухают, как только громко распахивается входная дверь. Маленькое чёрное платье, шпильки, 17-летняя девушка и 18-летний парень с выбившейся из-под форменных брюк рубашкой, которые пьяно смеются, громко захлопывая дверь спальни. Наотрез отказавшись ночевать где-либо кроме маленькой комнатушки, эти двое запираются в собственном непонятном мире. Кто она? Откуда взялась? Ваня совершает невозможную глупость, расспрашивая Хейзела. И даже не может придумать хоть одно внятное объяснение своим действием. Нет, она уже давно знает, просто озвучить не может. Да и не хочется особо. Ведьму зовут Долорес. Киллер и спецагент, такой же мастер дела, как и Пятерка. Непонятно откуда взявшаяся, но слухов о ней ходило много разных. Гребаный экспериментатор, подвергающий весь мир опасности. С некоторых пор она завязала. И Ваня точно знает с каких. Лори улыбается ярко и солнечно, влюбляет в себя людей за секунду, даже если это Диего и Лютер, бросает ругательства на французском, очаровательно морща при этом носик, поддерживает разговор на любую тему и оказывается действительно курит. Небрежные локоны подпрыгивают у лица, когда она второпях ищет забытую на столе пачку. Ваня криво улыбается, отрицательно качая головой, а потом с трудом сдерживает слезы, когда Пятый сурово, но нежно просит ведьму перестать курить, говорит что-то про вишню, вызывая легкую улыбку на точеном лице. Возможно это связано с её бордовыми губами. Она не знает и узнавать не хочет. Чёрные чемоданчики вызывают у Номера Семь чертовы панические атаки, когда она видит их на витринах магазинов. Ей хочется в щепки их разнести, превратить в пыль. Девушка громко смеётся, качая головой. Ваня Харгривз всегда любила помогать, но одного человека бросила бы в огонь не жалея. И вроде все начинает налаживаться. Урагана как будто становится меньше, а в оркестре ей предлагают Первую Скрипку. Все заканчивается в один день, когда кофемашину прекращают использовать, а синие вспышки пропадают из дома вместе с чёрным чемоданчиком.