Сердце оборотня (переписывается)

— все в мире повторяется

После того сна, мне так и не удалось сомкнуть глаз. Не знаю, который час, но в дом Стилински мы приехали с первыми лучами солнца, сейчас яркий диск возвышается над городом, даруя долгожданное весеннее тепло. После бездельного ворочанья на постели спина болела еще сильнее. Я приняла сидячее положение, шипя от тянущей боли. Мне нужно принять душ и переодеться в одежду, любезно одолженную Лидией. Я все еще была одета в свою старую одежду. Больших усилий мне стоил подъем, но я это сделала. Босые ноги шлепали по гладкому линолеуму. Когда взгляд упал на компьютер, лежащий на столе, меня бросило в холодный пот, от такого реалистичного кошмара. Я с опаской приподняла крышку. Разбуженный ноутбук засветился, и с моих губ слетел облегченный выдох — на рабочем столе красовался ухмыляющийся Тони Старк в знаменитом костюме Железного человека. Удовлетворив свое любопытство, я взяла сумку с кресла, начиная рассматривать имеющийся у меня теперь гардероб. Лидия Мартин была необычайно щедра. Девушка выделила мне целую сумку одежды, покопавшись в ней, я обнаружила четыре платья, три юбки, шесть блузок и два кардигана. Все вещи были нежных пастельных тонов, что меня сильно опечалило, так же как и отсутствие штанов или шорт. Но дареному коню под хвост не заглядывают — сейчас у меня нет особого выбора. Я положила на кровать легкую синюю юбку и белую блузку в черный мелкий горошек — единственное, что сочеталось с моими черными босоножками. К счастью, размер ноги у меня больше чем у Лидии и мне не придется калечить ноги ее дизайнерскими туфельками. Я сбросила с себя безнадежно провонявшееся гарью черное платье на пол. Не знаю, возможно ли забить теперь чем-то этот запах. Стайлз сказал, что в ванной я смогу найти все, что мне пригодится. Чистое полотенце и запасная зубная щетка обнаружились на туалетной тумбочке в углу. Я застыла возле зеркала. Вчера мне удалось рассмотреть себя только в отражении лобового стекла джипа. У меня были черные волосы, спадающие неровным каскадом, доходящие до лопаток. Сейчас моя грива грязными комками торчала в разные стороны. Бледное лицо без намека на здоровый румянец, перепачкано в саже. Густые ровные брови. Зеленые глаза миндалевидной формы, были близко посажены к небольшому носу. Нижняя губа, заметно толще верхней, вся искусана, от вчерашних переживаний. — Меня зовут Спенсер, — сказала я, наблюдая за реакцией своего тела на имя. Ничего. Только брови отреагировали нервно дернувшись. Тяжело выдохнув, я направилась в душевую кабинку.

***

Осторожный стук в дверь отвлек меня от меланхоличного плетения косы. Я уже искупалась и переоделась. Сейчас я пытаюсь привести в порядок мокрые волосы, длина которых начинала раздражать. Я крикнула разрешение войти. После чего дверь распахнулась, в комнату зашел Стайлз, пряча что-то за спиной. Он все еще был в той же одежде, что и вчера. Мне стало стыдно за то, что я отнимаю его комнату, нарушая его обыденную жизнь. — Как спалось? — спросил он, внимательно следя за движением моих пальцев. Я передернула плечами, отгоняя от себя свои первые кошмарные воспоминания. — Не очень, — медленно ответила я, опасаясь расспросов, но парень лишь кивнул. Немного замешкавшись, он присел рядом со мной на кровать. Стайлз пытался быть спокойным и обыденным, но яркий блеск в озорных глазах выдавал его. Он вытащил из-за спины какую-то папку и протянул ее мне. Я любопытно склонила голову на бок, рассматривая парня под новым углом. Стайлз был забавным и веселым, но все, же внутри него идет какая-то борьба. — Вот, — деловито произнес он, гордо улыбаясь. Я взяла в руки тоненькую папку и покрутила ее в разные стороны для того чтобы лучше рассмотреть. Ничего необычного. Стандартная картонная папка песочного цвета, с гербом школы и именем студента на вкладке — Спенсер Бьюкейтер. Обычно, все такие папки хранятся в закрытом на замок помещении, куда ученикам вход строго воспрещен. — Это личное дело студента? — лениво констатировала я, Стайлз кивнул. — Ты…украл мое дело из кабинета администрации? — Одолжил, — быстро поправил меня он, размахивая ладонью. — Кража это присвоение чужого имущества, а мы просто одалживаем с возвратом, для ознакомления. — Я хихикнула. – Что? — Просто это… — протянула я с улыбкой на губах. — Странно? — прищурился парень. — Мило, — договорила я. Теперь мне удастся узнать некоторую необходимую информацию о себе из проверенного, официального источника. Пугало ли меня то, что я сейчас узнаю? Немного. — Это очень мило. Спасибо. Я открыла папку. Все бумаги были аккуратно скреплены скоросшивателем. Первой страницей была анкета ученика с небольшой фотографией 3×4 и важной социальной информацией: полное имя, дата рождение, данные идентификационной карты, близкие родственники, средний бал IQ — Спенсер Мария Девьют-де Бьюкейтер? — хмыкнув, прочитала я первую строчку. — Нужно будет записать. — Ты не любишь, когда тебя называют полным именем, — сказал Стайлз. Он нетерпеливо ерзал на кровати, ожидая от меня новых вопросов. Я кивнула и снова погрузилась в анкету. Здесь сказано, что у меня есть мать Алексия Мирроу и отец Джеймс Девьют-де Бьюкейтер, но они в разводе. Полная опека оформлена на маму. — Где моя мама? — спросила я, поднимая взгляд на помрачневшего парня. На этот вопрос он не хотел отвечать. — Она… — он помедлил, заламывая пальцы на правой руке, — погибла на прошлой неделе. Автокатастрофа. Я прислушалась к себе — никакого отклика. Новость о смерти самого дорогого человека на земле не произвела на меня впечатления. Сердце не кольнуло, в голове не зашумело, глаза остались сухими — мир продолжает движение, а я вместе с ним. Что я за бесчувственный монстр? — Наверное, нужно сходить на ее могилу, — эта мысль возникла в моем разуме спонтанно и я тут же ее озвучила. — Может, там я что-то вспомню? — Нет, — покачал головой Стайлз. — Ее кремировали. Прах забрала твоя бабушка для того чтобы увезти в семейный склеп. Увезти в семейный склеп. В деле указано, что я переехала год назад из Нового Орлеана. Прекрасно! Я еще толком и не местная. Я закрыла папку. — Что-то мне расхотелось вспоминать, — поежившись, сказала я, вскидывая руки в воздухе. — Хей, — Стайлз поймал мою руку и сжал в своих ладонях. — Все будет хорошо. Мы разберемся с этим. — Разберемся с чем? Мы даже не знаем, что произошло в моем доме, и от чего я потеряла память. — Горько сказала я, осознавая, что такая новая жизнь мне не по нраву. — Стайлз, я ничего не помню и вряд ли вспомню снова. Моя мать мертва. У меня никого здесь не осталось. — У тебя есть я, — с нежностью сказал он, преданно глядя мне в глаза. Мне льстило его отношение. Определенно, у парня ко мне есть некие нежные чувства, но сейчас не до этого. — Этого не достаточно, — слишком резко сказала я, о чем сразу пожалела. Мне не хотелось делать ему больно. Выдернув ладонь из его теплых рук, я поднялась с постели. Стайлз преследовал меня разочарованным взглядом. — Мне нужен дом, деньги, опека. Судя по моему личному делу, месяц назад мне исполнилось семнадцать — я несовершеннолетняя, социальные службы скоро мной заинтересуются. — Я могу попросить отца, чтобы он занялся нужными документами… — У меня есть отец! — воскликнула я и тут же кинулась к папке. В документах указанно, что они с мамой развелись восемь лет назад и в случае ее гибели опека полностью переходит к нему. Но, ни контактного номера, ни адреса не было указанно. – Ну, и где мне искать этого отца года? — Вчера, перед тем как поехать домой, ты разговаривала с ним по телефону, — сказал Стайлз. — Ты кричала на него. — Почему? — Ты не сказала. Я тяжело выдохнула, возвращаясь обратно на кровать. От всего этого голова начинала идти кругом. Я потеряла свой телефон, и теперь связаться с отцом будет довольно сложно и, судя по всему, отношения у нас с ним не очень. Мне хотелось заплакать от безвыходности, но я задушила эту мысль в зародыше. Стайлз Стилински мне казался милым, добрым парнем, готовым в любой момент прийти на выручку, но постоянно пользоваться его помощью я не смогу, у него и его отца, наверняка, достаточно своих хлопот, так еще и подруга без воспоминаний свалилась на их головы. Между нами повисла неловкая пауза. Я даже не знала о чем с ним поговорить, помимо моей проблемы, которая итак была на первой полосе событий Бейкон Хиллс. К счастью на первом этаже хлопнула входная дверь, заставляя нас отвлечься от разглядывания друг друга. — Твой отец? — спросила я, Стайлз покачал головой. — Это Скотт, — сказал он, поднимаясь с кровати, — мы собирались вместе поехать в ветеринарную клинику. — У тебя есть домашний питомец? — Э-э… нет, — протянул он. — Тогда зачем вам ехать в ветеринарную клинику? — спросила я, вспоминая о том, что вчера он что-то мельком упоминал об этом заведении. — Нам, — поправил он, распахивая дверь, пропуская меня вперед. — Ты тоже едешь. — Зачем? Как ветеринар сможет мне помочь? — Спенс, — мученически выдохнул он, положив ладони мне на плечи, легонько подталкивая в коридор. — Ты доверяешь мне? Этого вопроса я больше всего и боялась. Я знаю этого парня меньше суток. Все что мне известно это странное имя и наличие отца шерифа, а еще его якобы воспоминания обо мне. Он смотрит на меня странным заинтересованным взглядом, в котором читается что-то смешанное с преданностью. Стайлз относится ко мне как к надколотой вазе, которая может в любой момент развалиться на части, хотя я чувствую себя растоптанными осколками. Он говорит со мной с отчаянной осторожностью, опасаясь взболтнуть лишнего — с его манерой бессвязной болтовни это сильно выделяется, хоть я и делаю вид, что не замечаю. Вопрос доверия — самый тяжелый вопрос для человека без воспоминаний. Что же мне ответить ему? Горькую правду или сладкую ложь, которая не заденет его чувства? — А у меня есть выбор? — решаю увиливать от ответа. Прежде чем в его голове усвоится мои слова, я быстренько выхожу в коридор и спускаюсь по лестнице. В коридоре нас ожидает не только Скотт, но еще две девушки. Рыжеволосую Лидию я уже знаю, но вот знакомство с девушкой с короткими русыми волосами мне еще предстоит. Она мне, почему-то, казалась забиякой, может из-за ее наряда — коротких джинсовых шорт, свободной серой футболки с принтом американского флага и ярких синих конверсов. — Спенсер, — приветствует меня кивком высокий шатен с густыми волосами, полностью завладевая моим вниманием. Я застыла на последней ступеньке, так и не спустившись на скрипучий паркет. Парень был одет в серые джинсы и бардовую футболку. Из-за короткого рукава выглядывала татуировка — две горизонтальные полосы. Его темные карие глаза пристально изучали мое лицо, так же как и я его. От парня веяло некой необъяснимой силой, да и мышечной массой он был крупнее обычного школьника. После долгого разглядывания я смогла заметить, что нижняя челюсть немного косит в правую сторону. За спиной послышался топот Стайлза и я, наконец, спрыгнула на пол гостиной, освобождая проход парню. — Это Скотт, — Стилински указал ладонью на парня, а потом на незнакомую мне девушку, — Малия. Лидию ты уже знаешь. — Быстро представил он. — Ты, правда, ничего не помнишь? — спросила Малия, весь ее вид так и кричал о том, что этот вопрос вертелся на ее языке все утро. Стайлз стрельнул в нее взглядом. — Я как чистая тетрадь в начале учебного года, — честно ответила я. Девушка поджала губы, явно стараясь подавить в себе еще вопросы. Скотт сделал шаг ко мне, доставая из кармана телефон и протягивая его в вытянутой руке. Я удивленно приняла красный смартфон марки Samsung. — Я нашел его на заднем дворе твоего дома. — Сказал он. Я благодарно кивнула. Значит не все еще потеряно. Разблокировав экран, я увидела звездное небо, видимо я в прошлой жизни любила ночь. Во входящих и исходящих вызовах было несколько неподписанных номеров. Последний, с кем я разговаривала — «Папаша», вызов был сделан за час до того как меня нашли Стайлз и Лидия. — Позвони ему, — неожиданно раздался голос Стайлза рядом. Он стоял за моим левым плечом и смотрел, как мой палец завис над кнопкой вызова. — Что мне ему сказать? — я заблокировала экран, наблюдая как медленно погасает телефон и тут же спрятала его в карман. — Правду? — вмешалась Малия. Все посмотрели на нее. Девушка передернула плечами. — Я бы сказала все как есть. — Можешь начать с «Привет, пап!», — сказал Стайлз, пожав плечами. — А дальше как-то само накатит. — Мы подождем тебя возле машины, — сказала Лидия, подталкивая Малию к выходу. Скотт одарил меня сочувствующим взглядом вышел следом за девушками. Стилински колебался несколько секунд. — Если ты хочешь…я могу побыть с тобой во время этого… — Не стоит, — быстро ответила я. Сжимая кулаки для храбрости. — Я справлюсь. Стайлз выдохнул и вышел, оставляя меня наедине с прожигающим карман телефоном. Мне хотелось лечь в кровать, укрыться теплым одеялом с головой и пролежать так несколько суток, прячась от всего мира. Но, это было бы слишком безответственно. Достав телефон и сделав пару рваных вдохов и выдохов, я дрожащим пальцем нажала на сенсорную кнопку. После четырех гудков включилась голосовая почта. — Вы знаете, что делать, — изрек строгий голос. Я растерялась еще больше. Звуковой сигнал оповестил меня о начале записи. — Ээм, — неуверенно протянула я, закусывая губу. — Салют, пап! Это дочь твоя, Спенсер. Ну, по крайней мере, ты записан в моей телефоне как «Папаша», поэтому, если логически предположить, то думаю, что ты мой отец. Конечно же, если я не залетела в шестнадцать и ты не… Уфф… — это совершенно не то, что я хотела сказать. Нужно переходить к проблеме иначе я наболтаю еще больше ереси. — Короче, я тут… память, как бы, потеряла и… мне нужна, помочь родственника, а мама умерла… В общем, позвони мне.

***

Ветеринарная клиника доктора Дитона находилась в центре города и занимала небольшой участок на окраине дороги. Одноэтажное здание с большими зарешеченными окнами окружили пышные кустарники не характерные для городских садов. Ребята заключили меня в кольцо и сопровождали до самых дверей. Скотт шел впереди, Малия и Лидия по бокам, Стайлз шагал за моей спиной. Меня начинала веселить их странная опека. Звон дверных колокольчиков, оповестил работников клиники о новых посетителях. В воздухе витал спертый аромат корма для животных. Именно здесь любящие хозяева расстаются со своими питомцами, когда отдают их на лечение. Меленький голубой диванчик одиноко пустовал в углу комнаты. Я с интересом рассматривала фотографии разных животных, развешанные на серых стенах, когда в холле показался взрослый темнокожий мужчина в белом халате. Он окинул всех приветственный взором, задержавшись на мне. — Здравствуй, Спенсер, — добродушно произнес он. — Скотт уже рассказал мне о случившемся. Я Алан Дитон. — Здравствуйте, — кивнула я, понимая, что раньше ни один раз была здесь и представляться не стоит. Он провел нас в идеально чистую смотровую комнату, где обычно он осматривает и лечит животных. Шкафчики, с медикаментами, плотно притуленные к стене, сужали комнату. Клиника оказалось маленькой, и из персонала на месте был только один доктор. Я с опаской посмотрела на металлический стол посередине. Доктор оставил нас здесь и ушел к себе в кабинет. Малия скрестила руки на груди, облокотившись спиной о стену. Она смешно морщила нос, словно что-то раздражало ее обоняние. Я принюхалась, но кроме легкого запаха медикаментов ничего не учуяла. Лидия рассматривала большую полку в левом углу комнаты с разнообразными скляночками, наполненными какими-то песками разных цветов. На каждой баночке была наклеена круглая наклейка с изображением символов, похожих на китайские иероглифы. Скотт задумчиво стоял, облокотившись ладонями о железный стол, смотря сквозь письменный стол доктора. Стайлз единственный кто показывал свою нервозность, переступая с ноги на ногу и щелкая пальцами. Его взгляд метался по комнате ни на ком толком не задерживаясь. Дитон вернулся через несколько минут, неся в руках белую дымящуюся кружку. Он протянул ее мне. Я опасливо покосилась на Скотта, но тот утвердительно кивнул, прося довериться. — Что это? — поморщилась я от кислого запаха, принимая горячую кружку. — Семена очень редкого вида Datura tatula. — Дурман трава? — пораженно спрашиваю я и тут же хмурюсь. Откуда мне известно научное название этого растения? Побочные эффекты достаточно тревожные и их список переваливает за десяток пунктов. Доктор удовлетворенно кивает. В его взгляде читается едва заметное восхищение. — Народное название: трава колдунов или же трава дьявола, — осторожно говорит Лидия, переводя взгляд на мужчину. Я нерешительно заглядываю на дно чашки, мне кажется, что я заглядываю в пропасть своей прошлой жизни, но ничего кроме мутной поволоки не видно. Вода остывает и пар постепенно рассеивается. Затаив дыхание, чтобы не вдыхать противный запах, я подношу кружку к губам и делаю большой глоток, с трудом давя в себе рвотные позывы. Терпкая жидкость окутывает горло, медленно стекая в пищевод. Я морщусь от неприятного вкуса. — Твое сердце начнет сильно биться в груди — это нормально, — говорит доктор, как только я допиваю все до остатка. — Ты почувствуешь острый приступ тревоги. Но ничего такого я не чувствую. Сердце спокойно. Моя голова опустела от тяжелых мыслей. Мне легко. Мышцы во всем теле невероятно расслабились, словно я окунулась в теплую ванную. Ослабевшие пальцы выпускают кружку и она летит на пол, уложенный гладкой белой плиткой, с громким звоном разлетаясь на осколки. Только когда руки Скотта удерживают меня за талию, я понимаю, что падаю. — Так быстро не должно действовать, — в голосе ветеринара появляются нотки волнения. — Это плохо? — взволнованно подпрыгивает Лидия. Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не зевнуть. Так хочется спать. Веки мгновенно тяжелеют. Сознание медленно окутывает тьма. — Стайлз? — неуверенно позвала я, переступая через маленький порожек, который разделял коридор и крышу. Только то, что Стилински стоял спиной ко мне и как-то нервно вздернул плечами от моего голоса, заставило мой желудок завязаться в тугой узел. Внешне он выглядел все так же, как и знакомый мне, милый парень, но, казалось, что еще немного и я смогу потрогать ту самую зловеще темную ауру окутавшую его. Я нерешительно сделала пару шагов вперед, окончательно выходя на пустынную площадку крыши, стараясь даже не задумываться, сколько именно метров разделяют меня от твердого и самое главное безопасного асфальта. Странно, раньше мне не была присуще паническая боязнь высоты. Стилински стоял у самого края, с интересом наблюдая за всеобщим хаосом и паникой царившей на стоянке больницы. До меня доносились глухие звуки сирены полицейских и скорых, крики ужаса людей, ставших свидетелями аварии. Простой аварии? Или же тщательно спланированной операции повреждения электростанции, которая должна смахивать на несчастный случай? Определенно, для того чтобы провернуть такую махинацию необходимо обладать непревзойденной смекалкой, доскональным знанием города и самое главное — обустройством электрощитов больницы. Почему-то на ум мне сразу пришел Барроу, который раньше работал на электростанции Бейкон. Пазл в моей голове слаживался необычайно быстро, недостающие элементы выкладывались в замысловатую фреску с огромным количеством расписных деталей, но только картинка, казалось, начинала завершаться, как тут, же появлялись новые разрывы и пустые клетки. Холод, тот самый преследующий меня со школы снова подступил, заставляя съежиться. Я буквально чувствовала как ледяной ветер, прибывший с севера, подул мне в лицо, когда парень обернулся и впился в меня все теми же карамельными, но теперь какими-то тусклыми, глазами. — Спенсер, — Стайлз небрежно растянул губы в улыбке. — Ногицунэ, — смело констатировала я, потому что от Стайлза в этом теле мало чего осталось. Даже улыбка его больше не такая приятная как раньше. От боли и отчаянья начинал колоть живот. На мое приветствие хитрый лис мгновенно отреагировал наигранным изумлением на лице. Что ж маски долой. — Что тебе нужно? — За тысячу лет существования, я так и не смог встретиться с настоящей ведьмой. Да, смею заметить, иногда встречались особо умелые шарлатанки, но по сравнению с тобой они ничто. — Парень отошел от края крыши и прошелся немного от одного трансформатора к другому, не решаясь нарушать расстояние между нами. Если он сделает, хотя бы малейший рывок ко мне, клянусь Богом, я готова защищаться. Для верности мне пришлось сделать шаг в сторону, значительно отдаляясь от выхода. Он остановился и сложил руки за спиной. — Внучка верховной, подающая большие надежды. Сколько Чудес ты уже сумела покорить? — застенчиво перекатившись с пятки на носок, Стайлз вскинул рукой, указав на меня пальцем, задорно при этом подмигнув. — Ты настоящее произведение искусства. — Вообще-то я не вещь, — гордо вздернув подбородок, ответила я, чем вызвала усмешку лиса. — Знаешь, Стайлз тоже так думает, — неожиданно сказал он, заставляя меня нервно дернуться. — Впервые встретив тебя, — на секунду он сделал вид, что задумался, — четверного сентября на уроке географии, этот парень, даже на пару мгновений, забыл как дышать, — усмехнулся лис, делая незначительный шаг вперед, инстинктивно я сделала полноценный шаг назад. — Паренек запал на тебя, как только увидел. Поначалу, он цеплялся за твой звонкий смех, словно маленькие рождественские колокольчики. Он с нежностью думал о твоей солнечной улыбке, и о невероятно прекрасных глазах, цвета молодого леса. — Сердце невольно защемило от его слов, а к горлу подкатил неприятный ком. Я пропустила то, как он сделал еще шаг ко мне. — Он так и не решился признаться тебе. Он больше никогда не сможет увидеть тебя снова. Трагично, не правда ли? — Стайлз всегда был для меня больше чем другом, он был моей опорой и поддержкой, моим защитником, но он никогда не проявлял ко мне чувств, о которых говорит Ногицунэ. Стайлз никогда не смотрел на меня как на Лидию Мартин. — Ты лжешь, — зашипела я. — Возможно, — скривив губы, ответил он, одним прыжком сокращая расстояние между нами. Сделав еще шаг назад, я наткнулась на плиту, предостерегающую неопытных зевак от падения с крыши. Я была настолько сконфужена, что не заметила — все это время он постепенно подталкивал меня к необдуманному отступлению к самому краю. Он отвлекал меня, говоря то, что я хотела бы услышать от самого Стайлза. Сердце невольно сжалось от осознания того, что я сама загнала себя в ловушку, в которой ожидается моя погибель. Парень встал рядом со мной чуть ли не вплотную, отчего я смогла почувствовать запах его духов и жареной картошки. Он коснулся своими холодными пальцами моей щеки, отчего я невольно вздрогнула. Ногицунэ нравилась реакция моего тела на его близость. Он нашел нужную ему мозоль, и теперь будет давить на нее, как только ему вздумается.  — Ты не навредишь Стайлзу, — с улыбкой говорил он, проводя указательным пальцем вдоль моей щеки. На глазах сами по себе начинали появляться слезы. Я должна оттолкнуть его с помощью телекинеза или же воспламенить его, окончательно расправляясь со злобным духом и парнем, который мне дорог, но я не могу даже пошевелиться. — А Стайлз вообще ненавидит себя только от одной мысли о том, что тебе могут причинить боль. — Мне приходиться закусить губу для того, чтобы подавить жалобный всхлип. Первая непрошенная слезинка срывается с моих ресниц, медленно стекая по щеке, но тут, же уничтоженная проворными, но такими холодными, пальцами. Ногицунэ обхватывает мои плечи, прижимает к себе, заставляя вдыхать такой родной аромат парня, который еще совсем недавно вселял в меня веру, что все будет хорошо. — Прошу, Спенсер, не плачь, — шепчет он, оставляя мимолетный поцелуй на моем лбу и начинает медленно отстраняться. — Я всего лишь хочу посмотреть, насколько ты хороша. Я ничего не успеваю сделать. Даже жалобный вскрик, застревает у меня в горле, когда его сильные руки толкают меня за плечи. Не было возможности за что-нибудь даже уцепиться, мои пальцы захватили воздух, в безнадежной попытке задержаться. Больно ударившись ногами о плиту, я выпадаю за пределы крыши, чувствуя за спиной пустоту и какую-то безнадежную невесомость. Чувствовала ли я страх, падая с восемнадцатиэтажного здания? Нет. Все что меня переполняло в тот момент это злость на свою беспомощность. Темнота снова поглощает меня, только на этот раз я осознаю, что лежу на чем-то твердом, а под головой лежит мягкая пуховая подушка. Сердце бьется спокойно, словно я мирно отдыхала, и никто с крыши меня не сбрасывал. Металл холодит ладонь, и я понимаю, что лежу на столе в ветеринарной клинике. Только открыв глаза, меня ослепила яркая смотровая лампа. Я издала тихий стон. Со всех сторон послышалось шуршание и шаги. Медленно открыв глаза я наткнулась на пять обеспокоенный, но и в то же время, любопытных взглядов. Кто-то касался моей руки. — Что это было? — скрипучим голосом спросила я, все еще чувствуя в теле легкость. Облокотившись на локтях я осмотрела всех по очереди. Когда мой взгляд упал на Стайлза, меня прошиб озноб. Невольно дернувшись от него, я заставила его нахмуриться, нехотя выпустить мою ладонь и отойти на полшага от стола. — Ты заснула, — ответил доктор, помогая мне сесть. — Так и должно было быть? — Ты должна была биться в агонии, — выпалила Малия. Лидия метнула в нее уничтожающий взгляд. Доктор предупреждал меня об учащенном сердцебиению и приступе страха, но вместо этого я просто отключилась. Это очень странно. — Ты что-нибудь вспомнила? — спросил Скотт, меняя тему. Все выжидающе смотрели на меня. — Не уверена, — нахмурилась я, вспоминая сон. — Это было странно… Что-то похожее на очень реалистичные глюки. Ты, — я указала пальцем на Стайлза, но потом уверенности поубавилось, потому что во сне я называла его другим именем. Руки задрожали, я опустила палец. — Или что-то невероятно похожее на тебя… сбросило меня с крыши. Если это было воспоминание, не должна ли я быть мертва? Скотт обменялся взглядами с каждым из присутствующих, что-то безмолвно решая. Стайлз натянулся как струна. Его шоколадные глаза поблекли. Он с болью смотрел на меня, даже не решаясь приблизиться снова. — Ногицунэ, — с немыслимым страхом в голосе прошептала Лидия. Я повернулась к ней, но ничего кроме имени она больше не сказала. Меня раздражало мрачное молчание, покрытое тайной, которое поддерживали мои якобы друзья. Разве у друзей есть секреты? В густой тишине можно было услышать шум ламп. — Что такое Ногицунэ? — спросила я, вглядываясь в глаза девушки, пытаясь хоть там найти ответ. Мартин поджала губы в тонкую полоску, покачав головой. Я спрыгиваю со стола, твердо сжимая кулаки. — Достаточно! — грозно прогремел мой голос. Окинув всех взглядом, я направилась к выходу, но Малия перекрыла мне проход собственным телом. — Спенсер, куда ты? — окликает меня голос Стайлза, но я, не поворачиваясь, бросаю сквозь стиснутые зубы. — Подальше отсюда. Я сама во всем разберусь. Помощнички из вас не очень: привозите меня к ветеринару, который опаивает меня ядовитой травой, отчего я ловлю жесткие глюки, а вы всего лишь мрачно пожимаете плечами и общаетесь с помощью силы мысли! — Ты не можешь уйти, — отрезает Малия. Я хмыкаю и пытаюсь ее обойти. Девушка хватает меня за руку вышел локтя сильнее, чем положено обычному подростку. Я ойкаю от боли. На месте ее хватки непременно появится синяк. Ее глаза загораются ярким электрическим огнем. Точнее мне все это кажется. Наверняка это последствия дурман травы. Округлив глаза, я в шоке вылупилась на нее не в силах пошевелиться. — Малия, — грозный рык Скотта слышится над моей головой, но я не могу оторвать взгляда от ее глаз. Девушка моргает, свет мгновенно исчезает. Ее глаза снова серого, нормального человеческого, цвета. Она отпускает мою руку, я немедленно отступаю назад и тут же врезаюсь в грудь Стайлза. Я узнала его по уже знакомому одеколону, ведь им пахнет вся его комната. — Ногицунэ это темный дух, который захватил мое тело полгода назад, — напряженно говорит Стайлз. Его дыхание обжигает мою шею. Спиной я чувствую, как напрягся каждый мускул его тела от этих слов. — Он все еще в тебе? — мне стыдно от того как жалко звучит мой голос. Я боюсь повернуться и посмотреть на него. — Нет, — отвечает он, а я глупо киваю, удовлетворенная таким ответом. Стараясь не делать резких движений, я отхожу в сторону к Лидии. — Что Малия такое? — спрашиваю я, надеясь на откровенность. — Койот, — отвечает она, снова мигая голубыми глазами. Я тяжело сглатываю, кивая головой. Мне хочется, чтобы я все еще спала под воздействием дурман травы, ведь тогда это все будет обычным кошмаром. Еще в полицейском участке Лидия и Стайлз говорили о «лишении сил ведьмы», но я не обратила на это никакого внимания. — Почему именно только одно воспоминание? И почему только это? — спросил Скотт, пытаясь развеять витающее в воздухе напряжение. — Потому что, именно в этот момент она испытала самые сильные эмоции, — ответил Дитон. — Еще бы! — Фыркнула я. — Меня сбросили с крыши. Краем глаза я заметила, как сильно Стайлз стиснул зубы и сдавил кулаки, мышцы на его руках напряглись. Он старался смотреть только себе под ноги. Он чувствует невероятную всеохватывающую вину, а мои резкие эмоции только усиливают ее. Я мысленно дала себе подзатыльник. — Сколько всего штатов в США? — неожиданно спросил доктор, пристально посмотрев на мое лицо, на котором тут же отобразилось замешательство. — Пятьдесят, — даже не пришлось задумываться. — Когда празднуется День независимости? — Четвертое июля. — Как едят суши? — последовал новый вопрос. Я хотела засмеяться от глупости вопроса, но что-то во взгляде мужчины заставило меня смиренно ответить. — Палочками, — воображение тут же нарисовало деревянные одноразовые полочки, которые обычно подают в суши барах. — Ты любишь суши? — еще вопрос, но на него я уже не могу ответить. — К чему такие вопросы? — не выдержала я. — Откуда мне знать? Ветеринар кивнул, скорее себе, чем мне, а затем полез в один из дальних шкафчиков белого комода, который я раньше даже не заметила. Он что-то достал оттуда и подошел ко мне. Я по инерции протянула руку, и мужчина тут же опустил мне на ладонь знаменитый восточный символ Инь-Янь. Он был металлическим и тяжелым, как большая древняя монета. Я заворожено смотрела, как круг делится волнистой линией пополам, отделяя белую сторону от черной. — У тебя забрали не просто воспоминания, — медленно произнес доктор, — у тебя забрали личность. Именно поэтому в детстве твоя мама заблокировала твои силы, а не отняла их. — Если она вернет силы, то вернуться и воспоминания, — оживился Стайлз. Я рада слышать его голос, полный энтузиазма и надежды. — Но для того чтобы вернуть силы, нужно вернуть воспоминания, чтобы узнать, как это вообще произошло, — нахмурилась Малия, осознавая дилемму ставшую перед нами. — Мы можем вернуть хотя бы часть? — спросил Скотт, но Дитон покачал головой. — Не уверен, — медленно ответил он, что-то обдумывая. — Дурман трава не оказывает на нее нужного эффекта, мы можем только навредить. — Для того чтобы помочь вспомнить Айзеку, мы замедляли его сердце, — предложила Лидия. — Слишком опасно, — резко сказал Стайлз, разрезав рукой воздух. — Лейхи вообще-то оборотнем был. — Может альфа сможет вытащить из нее что-то, — Мартин, заправила за ухо прядь волос. У Стайлза зазвонил телефон. Он, ответив на вызов, отошел в сторону к стеклянным стендам с пробирками. Краем уха я уловила, что ему звонил отец. — Я не умею этого, — с сожалением ответил единственным знакомый мне альфа. Каждый раз надежда загоралась, но тут, же затухала. — К Питеру мы обращаться не будем. Может мне будет лучше не вспоминать? Уехать из города, устроиться в какую-нибудь кафешку официанткой и забыть обо всем что произошло. Все это сверхъестественное пугает меня до дрожи в коленках. Осознание того что на самом деле существуют оборотни, банши, кицунэ, ведьмы и прочие литературные байки в реальной жизни переворачивают вверх дном все мировоззрение и всемирную философию. Самое страшное — я одна из них, по крайней мере, когда-то была. Мне дали второй шанс на новую жизнь, почему бы не воспользоваться им. — Ребята, — отвлек меня голос Стайлза. Парень закончил разговор по телефону и выглядел взволнованно. Когда все внимание было приковано к нему, он мрачно сказал, нервно вертя телефон в руках. — В доме Спенсер нашли четыре тела.