68 Голодные игры - переписывается.

Фильм заканчивается и Цезарь поворачивается ко мне. Я собралась с духом и взглянула ему прямо в глаза, стараясь ничем не выдать свои чувства. «Селин, после всего, что тебе пришлось пережить и после того, что ты сейчас увидела, расскажи нам, что ты чувствуешь?» - с совершенно серьезным лицом спросил Цезарь. Вот это поворот, такого откровенного вопроса я никак не ожидала так сразу, но думать некогда. Я, Мэгз и Финник проработали версию моей мнимой стратегии на отлично до интервью и я прекрасно знала о чем говорить. Ничем не выказав своё замешательство я снова вошла в роль и постаралась изо всех сил поверить в то, что говорю. « Многое из пережитого было для меня загадкой, так как на арене я видела только то, что мне позволяли видеть мои глаза и думала то, что мог додумать мой разум исходя из того материала, который я имела. Теперь я поняла многое из того, что было ранее неясным и могу сказать, что рада, что вышла из союза до того, как двойная игра моих соперников заставила меня это сделать. Я рада, что продумав заранее свои действия не изменяла своего направления каждый раз, когда что-то шло не так, а таких ситуаций было много. Также я благодарна Капитолию за неимоверную поддержку, ваши подарки и веру в мою победу. Вы сами видели, как ваша помощь отразилась на результате Игр. Тем же, кто не ставил на меня хочу сказать: в следующий раз, если вам попадётся трибут, который предпочитает сначала думать, а не сразу махать кулаками, не списывайте его со счетов так быстро, как сделали это со мной. Разумом можно убить не хуже, чем мечом», - спокойно сказала я и вежливо уставилась на Цезаря в конце своей речи. Многие головы в зале одобрительно закивали. Цезарь состроил сконфуженную физиономию, сделав вид, что мой камень в сторону не поддержавших меня Спонсоров попал в точку и одобрительно закивал. « Да, в этом году, действительно, было много предательств на арене. Такого мы ещё не видели, правда ?» - крикнул Цезарь в толпу и все это время тихие зрители разразились аплодисментами. « Скажи, Селин, в чем конкретно был твой план, ведь мы могли только об этом догадываться», - снова спросил Цезарь. Мне сразу стало ясно, что он давит на больные точки специально, чтобы укрепить мой имидж человека Капитолия. У маня появилось чувство, будто меня заставляют оправдываться. « Изначально я была в союзе с Уильямом. Мы договорились пройти часть игр будучи заодно, а потом разделиться. Однако вы сами видели, что наше разделение случилось принудительно и вовсе не по плану. Как я уже сказала, в конечном итоге мне это вышло на руку, поэтому я не жалуюсь, - говорила я тоном учителя, который разъясняет толпе детей очевидное, жестикулируя руками направо и налево. - После того, как я вышла из союза я собиралась исследовать окрестность настолько, насколько это было возможно и затем использовать каждую ее часть с пользой. В саду было здорово, там полно еды и воды, но, сами понимаете, эти змеиные дожди… Оставаться там было опасно, поэтому я решила сменить курс, тем более в саду уже был свой трибут с ловушками, парень из 10. Мне нужно было найти что-то своё и заманивать туда трибутов. Тогда то я и набрела на трубы. Вы прекрасно знаете, что мой Дистрикт связан с морем, лучшей локации я для себя бы и придумать не смогла. Однако, снова, много, очень много помех встало на моем пути. Я старалась использовать все, что поступало ко мне и превращать это в пользу и у меня вышло весьма недурно. Жаль, что мне не представилось добраться до моря раньше, может я бы ещё что-то придумала, но теперь мы этого никогда не узнаем», - шутя заканчиваю я. «Хочешь ли ты сказать, что твоей стратегией было держаться разработанного с твоими Менторами плана любой ценой?» - спросил Цезарь. «Конечно, - отвечаю я. - Все, что я делала на арене было результатом моей борьбы за наш план. Я старалась не сбиться с курса настолько, насколько позволяли условия». Финник хмыкнул где-то сзади меня. Мне и самой было не по себе от количества лжи, которая вылетала из моего рта настолько убедительно, что было бы сложно усомниться хотя бы в едином слове. Мы все прекрасно знали, я, мои менторы и стилисты, что никакого такого плана не было. Я всего-лишь должна была держаться за одно с Уильямом, а потом плыть по течению. Так мне сказали действовать Финник и Мэгз. «Дамы и господа, я полагаю, что эта девушка и правда заслужила свою победу на этих играх. Она показала высший класс в борьбе, сноровке и пережила всех так называемых двуличных игроков со своей арены. Несмотря на то, что Селин нам говорит о командной работе с ее Менторами, я считаю мы должны все вместе искренне ее поздравить с абсолютным успехом», - подытожил Цезарь. Я довольно улыбнулась и взглянула на публику. Та разразилась аплодисментами, половина повскакивала на ноги. Шум поднялся такой сильный, что у меня снова зазвенело в ушах. Казалось, что каждый прожектор в зале направлен на меня. Вскоре я ничего не видела, кроме белого света и ничего не слышала, кроме аплодисментов и выкриков своего имени. Сборы в обратный путь не были чем-то утруждающим, так как собирать мне было нечего. Мое ожерелье все ещё красовалось на шее. Альва подобрал мне удобное, но достаточно элегантное платье металического оттенка в обратный путь. Я стояла в проходе, осматривая свою комнату. Скоро я буду далеко от роскоши и блеска. В одном нашем доме в 4 Дистрикте нет столько технологий, сколько их было напичкано в моей комнате в тренировочном центре, но он был мне все так же дорог и теперь казался более родным, чем когда-либо. Послышались шаги. Я обернулась. Передо мной стоял Финник. «Осматриваешься?» - криво улыбнувшись спросил он. Я молча кивнула и мой взгляд случайно упал на закрытую дверь в комнату Уильяма. К горлу снова подступил ком и я очень сомневалась, что в этот раз мне удастся его проглотить обратно. «Финник, - дрожащим голосом спросила я, - как думаешь, Уильям действительно хотел меня убить после Ариса?» Мой вопрос звучал настолько глупо, учитывая правила Игр, что мне даже стало стыдно, но я так не хотела верить в то, что Уильям мог вести против меня любого рода грязную игру, что было невыносимо самой теряться в догадках. Финник минуту молча смотрел на меня, затем полез за чем-то в карман и вытащил из него маленький конверт. Немного постояв с ним в руках, будто оценивая мое состояние, он, наконец, протянул его мне. Я совершенно озадаченно взглянула на Финника, затем на конверт. Каждая моя мышца сжалась, как в предверии чего-то очень важного. На самом конверте не было ни слова. Тогда я развернула его и вытащила пополам сложённую бумажку. Сердце мое заколотилось о рёбра. Я снова подняла глаза на Финника. «Читай», - сказал он мне тихо. «Селин, если ты это читаешь, то наш с Финником план сработал и тебе удалось победить в играх. Наверное у тебя ко мне куча вопросов, надеюсь это письмо ответит хотя бы на какую-то часть. В день жатвы, когда нас с тобой выбрали, я стоял на сцене убитый горем. Я думал о своей семье, о младших братьях и сёстрах, о старых отце и матери, которые останутся одни в случае моей смерти. Я думал обо всех тех годах которые я прожил и о годах, которые мне только предстояло прожить. Это было мое последнее участие в жатве и как же мне повезло быть выбранным именно в этот год. Ты же стояла рядом, с таким сосредоточенным лицом, будто уже начала борьбу за выживание. Это меня тут же настроило против тебя. Ты, на тот момент, казалась мне олицетворением всех моих соперников, всех, кого мне придётся побороть на арене. В поезде мне хотелось одного: запереться в своей комнате и строить планы по действиям на арене. Однако сколько бы я ни старался, ни один план не казался мне достойным. Я долго не мог понять почему и наконец понял: все эти планы были созданы с одними и теми же мыслями: я думал о своём выживании, моей собственной выгоде, моей безвыходностью, которая заставляла меня принять тот факт, что мне придётся убивать людей. Я понял почему ни одно решение для меня не могло стать окончательным. Я не мог изменить себе. Я слишком хорошо знаю кто я, чтобы какие-то игры, придуманные кем-то и навязанные людям, диктовали мне свои правила. Тогда я четко для себя решил: что бы ни случилось, я пройду через игры не изменяя себе. Мне стало ясно: мои родные справятся и без меня, моему младшему брату уже почти 15 и он вполне может взять на себя те обязанности, которые я выполнял до него. Волноваться мне тут не о чем. Я всю жизнь только и делал, что помогал. Помогал отцу вести дело, помогал матери с младшими детьми, помогал братьям и сёстрам с обучением, оставался на лишние смены на работе и мне это нравилось. Я видел, что приношу пользу тем, кто рядом со мной и это делало меня счастливым. День жатвы был одним из тех редких дней, когда я подумал о своём личном счастье и будущем, которые у меня так бесцеремонно отняли. Конечно, меня можно понять, но я не привык к такому. Целью моей жизни всегда была помощь другим и я решил не изменять своего направления. Ты, разумеется, не поспела за моими мыслями и, наверное, совсем запуталась в вопросе друг я или враг. Хочу тебя уверить, что врагом я был тебе только в первые часы после жатвы, когда моя личная потеря всего застлала мои глаза и я перестал видеть все остальное. После той ночи в поезде я решил: если мне придётся убивать людей, то я буду это делать не для себя. Пусть это будет защита, но не меня, а кого-то другого. Убивать кого-либо ради своего спасения я не желаю, так пусть моя совесть будет оправдана хотя бы тем, что я защищал тебя. Когда я изложил все выше сказанное Финнику, ему это очень не понравилось. Он пытался убедить меня, что я крепкий, красивый парень, старше всех на арене и моя победа имеет очень высокую вероятность. Я сказал ему, что все это для меня не имеет значения, я сделал свой выбор и все то, что он перечислил я отдаю тебе. Пусть все мои качества будут использованы в целях вытащить тебя с арены. Финнику пришлось согласиться с моим выводом, что если трое будут работать над спасением одного, то это очень сильно увеличит шанс последнего. Так мы и поступили. Я не буду врать, иногда меня посещали сомнения правильно ли я поступаю, но каждый раз я понимал, что не смогу иначе. Я не смогу пойти против себя, против своих принципов и убеждений. В последний раз, когда меня посетили сомнения, я столкнулся с тобой в проходе между нашими комнатами. У тебя на шее было ожерелье с жемчугом. Ты, наверное, не знаешь откуда оно. У нас в Дистрикте есть место, под названием Дикий Пляж. Долгое время я о нем знал, но никак не мог набраться смелости, чтобы пойти туда одному, без отца, который нырял там в одиночку и продавал все, что удавалось найти или поймать. Однако пришло время и мне пришлось сменить стареющего отца в «подработке» на Пляже. В один из своих самых первых самостоятельных заплывов я достал со дна много разных ракушек, среди которых мне попалась одна с жемчугом внутри. Я был так горд своей добычей, что стал спускаться на дно все чаще и чаще, ведь на Диком Пляже часы работы не ограничены, как в общей бухте. Однако тот первый жемчуг я хранил на протяжении нескольких лет, как напоминание о том, что я могу преодолеть все свои страхи, нужно только решиться и забыть обо всех сомнениях, держать в голове только конечную цель. Год назад половина моей семьи слегла от болезни, на ногах были только я, отец и мой самый младший брат, которому всего пять лет. Тогда мы распродали почти все наше имущество, чтобы остаться на плаву. Мне пришлось расстаться со своей драгоценной жемчужиной. Я сделал из неё ожерелье и продал на рынке маленькой девочке из нашей школы, которой оно очень понравилось. Ее отец не смог отказать и заплатил мне приличную сумму за изящную работу. И вот в Капитолии, вдали от дома и всего, что мне когда-то было мило, я встречаю своё ожерелье, свою жемчужину, которая служила мне моральной поддержкой долгие годы. Ты тогда не поняла, почему я так странно на тебя посмотрел, но мне и правда стало не по себе. Это был последний раз, когда я усомнился в своём решении. С тех пор я делал все, чтобы помочь тебе победить. Я уговорил Финника и Мэгз переправлять деньги всех спонсоров на тебя, даже если те будут ставить на меня. Это против правил, но Финник пообещал мне что-нибудь придумать. Надеюсь ты поймёшь меня и простишь мне мое поведение в первый день. Также я хочу тебя попросить не брать на себя ответственность за мои поступки и решения. Я пишу тебе это письмо, чтобы объяснить своё поведение и поддержать на пути к новой жизни после арены. Я попросил Финника отдать тебе это письмо только в том случае, если он найдёт тебя в подходящем состоянии к его прочтению. Я хотел бы поблагодарить тебя за то, что в последние дни моей жизни ты, хоть и неосознанно, стала моим поводом проверить себя на верность самому себе и совершить что-то благородное в последний раз. Пусть моя помощь тебе будет красивой точкой в моей истории и красной строкой для твоего нового начала. Живи, Селин. Удачи. Уильям.» Последние строки письма поплыли перед моим зрением. Я сморгнула и слёзы покатились ручьём по обеим моим щекам. Одна из слезинок упала на бумагу, рядом с подписью. Я растерянно подняла глаза на Финника. Тот схватил меня под руку и вывел на небольшой балкон, находившийся рядом с нашими комнатами. Холодный вечерний воздух ударил по моим раскалённым щекам. «В тот момент, когда ты надышалась газом и свалилась под стеной, Уильям несколько раз подходил к тебе. Ты не помнишь, пару раз ты приходила в себя, но не могла толком открыть глаза. Он тебя поил и кормил все то время, пока ты не могла делать этого сама. Когда же ты очнулась с амнезией, он следил за тобой все время, пока не заметил Ариса готового напасть. Зрители этого не видели, но Менторам доступно больше информации об их трибутах, как и Распорядителям. Я не стал тебе этого рассказывать до интервью, это подорвало бы твою уверенность. Я знал, что ты справишься лучше без подобного груза на плечах, играя в старую игру со старым сценарием, ведь ты у нас прирожденная актриса. Я лично разговаривал с Распорядителями, они прискакали ко мне почти сразу после того, как скрыли действия Уильяма от главных камер. Я объяснил это тем, что у нас с тобой один план, а с парнем другой. Я сказал им, чтобы они ни в коем случае не показывали Уильяма рядом с тобой, так как это сорвёт все, что мы строили для этих Игр. Главный Распорядитель понял, что, если он хочет остаться на посту и довести свои Игры до конца без изъянов, ему нужно молчать. Таким образом нам удалось скрыть помощь Уильяма и от президента Сноу и от зрителей. Однако мне пришлось пообещать взамен, что ты будешь полностью на стороне Капитолия, если победишь в Играх. Ты будешь молчать обо всем, что случилось на арене, обо всем, что узнала сейчас и кто бы тебя не спросил, будешь рассказывать лишь ту версию, которую слышал Панем в твоём интервью сегодня», - сказал Финник и посмотрел на меня в упор. Я стояла перед ним, в своём платье, с листком бумаги в одной руке и конвертом в другой, вся такая жалкая и растерянная, как ребёнок. Вся моя уверенность растворилась в воздухе, от Селин, которая сидела на троне во время интервью не осталось и следа. Медленно я закивала головой в знак понимания того, что мне говорят. Финник недолго думая подошёл ко мне и обнял. Все мои горести скоплённые за этот месяц, все те разы, когда мне хотелось выплакаться, но не позволяли обстоятельства, все то давление, которое на меня оказывала моя актерская игра, письмо Уильяма, все смешалось в один большой ком, который на этот раз казалось наконец раздавит меня. Как я плакала в тот раз на балконе, так я никогда не плакала в своей жизни. Финник с тех пор стал мне самым близким другом. Никогда больше я не встречала человека, который мог бы меня понять настолько хорошо, как это делал он. Я поняла, что моя симпатия к нему и Уильяму была ничем иным, как тоской по заботе и чувству любви. Мне хотелось знать, что рядом есть люди, которым я не безразлична, которые любят меня, но выводила это лишь на уровень личного флирта и поверхностных увлечённостей, толком не понимая сама чего я ищу. В объятьях Финника я, наконец, почувствовала себя нужной. Это была настоящая любовь, но не та, которая возникает между мужчиной и женщиной и рождает нечто новое и прекрасное. Эта любовь друга делала для меня Финника кем-то родным, вроде брата. Позже оказалось, что он точно так же решил довериться мне и с тех самых пор мы никогда не были чужими друг для друга. Мэгз для нас стала кем-то вроде второй матери-подруги, которая всегда знала чем помочь. Поездка до дома была меланхолична, но по-своему прекрасна. За стёклами моросил дождик, высокие здания Капитолия постепенно сменялись полями и листвой. Альва на прощание пообещал мне придумать самые красивые наряды в морском стиле и отдал мне целый альбом эскизов, чтобы я сама выбрала себе понравившиеся наброски для моего тура победителя. Казалось, что он, хоть и не знал ситуации до конца, чувствовал почти все. Мое возвращение в Дисткрикт 4 было отпраздновано во всей красе. Все люди радовались победе, ведь это ещё и означало для нас дополнительную помощь от Капитолия на протяжении целого года. Мать и отец встретили меня так, будто для них я заново родилась. У нас с ними произошёл очень долгий разговор в первый же вечер и мы пообещали друг-другу стать ближе, простив все старые обиды и недопонимания. На второй день я и Финник отправились навестить семью Уильяма. Там нас встретила женщина средних лет и маленький мальчик лет 6. Войдя в дом мы нашли всех остальных членов семьи. Мы показали родителями письмо Уильяма и я пообещала им помогать всем, чем смогу до конца своей жизни. Одна из сестёр Уильяма расплакалась при этих моих словах. Остальные же просто грустно молчали, кроме самого младшего. Этот ребёнок то и дело пытался всем поднять настроение своими детскими речами и пытаясь улыбаться сквозь слёзы, чем напомнил мне своего старшего брата. Родители сразу же стали пытаться переубедить меня, ведь Уильям сам выбрал свою судьбу, но я сказала им, что это мое решение и оно никак не связано с чувством вины. Мне хотелось следовать примеру Уильяма и помогать людям настолько, насколько позволяют мне силы. Отец, мать и даже дети сердечно меня отблагодарили и после милого ужина мы с Финником разошлись по домам. Мой собственный дом теперь находился в Деревне Победителей, как и у Финника, но я не спешила пока переезжать. Мне хотелось наверстать упущенное с родителями и быть ближе к новой жизни, которую моя мать носила под сердцем.