Look at what you've made - part two

Лайя застыла; страх парализовал все тело, хотя разум умолял бежать как можно дальше. Раздираемая противоречиями, она смотрела в налитые кровью глаза Влада и не могла отвести взгляд. Мозг подливал адреналин, просил убраться от монстра, скрыться, выпрыгнуть в окно — Лайя, может быть, и совершила бы последнее, но ноги слишком глубоко пустили корни в каменный пол. Влад ожидал того момента, когда она вновь бросит его, выбежав из комнаты. Когда окажется в безопасности, опасаясь воспоминаний о монстре. Когда в очередной раз сделает больно, напомнив о том, кем он являлся. И все же она по-прежнему стояла на месте, глядя ему в лицо. Плакала, — слезы еще не успели стечь по щекам, — тряслась от ужаса, даже кулаки сжимала так, будто действительно верила в то, что смогла бы остановить, реши он напасть. Плакала, но продолжала стоять всего в метре от него. Гул сердца перебивал срывающийся с губ шепот. Влад чувствовал отчаяние и, к собственному удивлению, смятение. Что еще ему нужно было сделать, чтобы отдалить ее? Лайя совершила короткий шажок назад, и облегчение прошлось по его телу, расслабляя мышцы. Сейчас все кончится, она уйдет, и безопасность накроет ее своим теплым крылом. Шаг следовал за шагом. Лайя напоролась спиной на колонну, коснулась прохладного камня ладонями, но не отвернулась. — В детстве, — ее голос звучал неровно, местами хрипло, скрывать сейчас страх все равно что пытаться выпить дождь — бессмысленно и глупо, — отец привел меня к оврагу. Тогда я до жути боялась высоты, и ноги в тот же миг подкосились. Я упала и вцепилась в землю, как только подошла. Отец сказал, что я могу заглянуть страху в глаза. Смотреть до тех пор, пока не привыкну к нему. А могу уйти и продолжить бояться. В любом случае любить он меня не перестанет. По-моему, тогда я впервые в жизни произнесла бранное слово при нем. Случай был удобный, да и он сделал вид, будто не услышал. Но я заглянула, Влад. Влад отвернулся. Отчаяние укоренялось в нем яростным желанием вытолкнуть Лайю за дверь. Он понимал, к чему она клонила. Молча наблюдал, как она медленно огибает колонну и на ощупь присаживается на диван. — Лайя, — его голос был под стать ее, надтреснутым и умоляющим сжалиться хоть на секунду, — прошу… Она качнула головой. Вероятно, именно качнула — движение было еле заметным, сдержанным, но таким упрямым. — Я храбрая, — слеза все же стекла по щеке, — в этот раз не убегу. — И будешь просто сидеть? Смотреть на монстра и ждать, когда он исчезнет? Этого не произойдет. Лайя провела пальцами по сидению, бархат успокаивал и отвлекал. — А тебе хочется выпить мою кровь? Напасть? Ещё чего-нибудь? — она прикусила язык, едва не предложив воды. — Нет. — Вот и чудно, — Лайя выдохнула. — Врать, что мне не страшно, не буду. Просто… прекрати меня отталкивать. Влад оторопело уставился на нее, взъерошил волосы и едва коснулся ворота наглухо застегнутой рубашки. Привыкший контролировать себя, он не понимал, как прийти к порядку. И Лайя читала в нем это раздражение из-за отчаянности. Влад будто не знал, куда себя деть. Для него единственно правильным был ее побег. Спасением и болью одновременно. А она упорно отказывалась уходить. Они молча смотрели друг на друга, казалось бы, целую вечность. Все слезы успели стечь с лица и высохнуть. Все немые извинения произнеслись несколько сотен раз. Печаль, злость и отчаяние превратились в умиротворение. Облик монстра исчез. Жертвы тоже. Остались только два друга, воссоединившихся сотни лет спустя. Шестьсот лет… это причиняло новую боль. По словам Ноэ, Влад спал какое-то время, но годы все равно давили на нее. Что чувствовал Влад, глядя на нее? Свежа ли еще рана гибели Лале? Его семьи? Лайя пошевелилась, мышцы затекли, а тело одеревенело. Влад приблизился к ней, на его лице не было и тени улыбки, но что-то неуловимое в нем разительно изменилось. — Ты… — секунду-две он подбирал слова, но так и не смог озвучить пришедшее на ум, а потому качнул головой и замолчал. — Прекрати отгораживаться, — Лайя не скрывала мольбы, но уже спустя мгновение вытерла лицо, встала и со всей решимостью, что у нее осталась, приказала: — Мы с Лео ждем тебя внизу. И ушла, не давая ему ни возразить, ни согласиться. Она хотела в эйфории налететь и на Ноэ, но тот, как всегда, испарился. — И передай Ноэ то же самое, — крикнула она с лестницы. Влад улыбнулся и едва не осел там же, где стоял — столь выматывающим все это было. — Храбрая, храбрая Лайя, — с усмешкой произнес знакомый голос из ниоткуда. Стены создавали эхо, отчего Влад не был полностью уверен, что Ноэ стоял у колонны, на которую до этого опиралась Лайя. — Помолчи. Ноэ звучал беззлобно, скорее пытался скрыть удивление. Если сам Влад думал, что Лайя убежит, то говорить о предположениях Ноэ и вовсе не приходилось. — Прости, — тот усмехнулся, все же появляясь у колонны. — Вы так долго молчали, что я решил проверить, не съел ли ты ее. Конечно, так он и думал. Но Влад промолчал. Вероятно, им обоим нужно переварить произошедшее. — Я так понимаю, вечеринка продолжается? Влад улыбнулся, направился к двери и только кивнул. Впервые за долгое время он чувствовал странное спокойствие.

***

Влад и Лео, словно сговорившись, по очереди наблюдали за ними в зеркало заднего вида. Ноэ игнорировал их, продолжая пялиться на первой начавшей игру Лайю. А она, не замечая вызванные собственным поведением взгляды, изучала то одну сторону лица Ноэ, то другую. Иногда щурилась, чтобы лучше рассмотреть, но явно ничего не находила. Только Сандра пыталась завести непринужденную беседу, постоянно претерпевая неудачи. Лишь на подъезде к дому Лео Лайя шумно выдохнула и отвернулась, заговорив с подругой. Ноэ едва не рассмеялся, пожал плечами и насколько мог развел руки, показывая ее телохранителям, что вел себя паинькой. Их это почему-то не убедило. К его досаде, игра не продолжилась в доме. Милли и ее подруга по очереди закидывали его и Влада вопросами. Изредка Милли щурилась, напоминая сестру минутами ранее, но, в отличие от той, искала лишь намеки на злодейства. Не подсыпал ли он в какао чего-нибудь? Нет, он его даже не трогал. Зачем он дотронулся до архаичного винилового проигрывателя? Собственно, потому что это виниловый проигрыватель, и не коснуться его, проигнорировать — все равно не выказать должного уважения. И он просто приятный на ощупь. На мгновение он вновь, едва ли не в сотый раз взглянул на Лайю. И вопрос задали уже вслух. Почему он так часто смотрит на нее? Ноэ молчал. Милли слышали только Влад и Кэти, остальные о чем-то спорили на кухне. Конечно, он знал тему их дискуссии — что лучше подходит к какао, — и это знание зарождало в нем лишь злость. — Потому что она удивила его, — ответил вместо него Влад, озвучив, к сожалению, полную правду. Они обсуждали сладости, будто его, породившего столько боли и, мягко говоря, сложностей, здесь не было вовсе. Словно… они доверяли ему. Лайя, закатив глаза, кинула пригоршню маршмеллоу в кружку застывшего от наглости Лео. Сандра засмеялась. Это выбивало из колеи. Ноэ не понимал их и до чесотки хотел разложить все их поступки и мысли на составные части. В замке он несколько минут ожидал, что Лайя выбежит, но этого не произошло. А когда вторгся в их пространство, оставаясь невидимым, обнаружил их глядящими друг на друга с мольбой. Конечно, еще он слышал шепот о храброй Лайе, но давать им знать о собственном присутствии смешком не желал. Она действительно удивила его, и, будь у Влада лишние силы и время, Ноэ был уверен, он непременно бы подметил это с удовлетворением от выигранного спора. «Люди не все такие, Ноэ». Кажется, за время его раздумий Лео подлил какой-то сироп в кружку уже недовольной Лайи. Смех Сандры зазвучал громче. Спустя мгновение все, кроме потерпевшей, покинули кухню, создавая идеальное условие для его нетерпеливого любопытства. Стоило только появиться в проеме, как Лайя вновь приступила к изучению его лица. Смутившись собственного любопытства, она опустила взгляд на кружку. Желтую, как цыпленок, и с приятной на ощупь резьбой. Ноэ усмехнулся и осторожно присел на барный стул. — Все же хочешь какао? — спросила она, не поднимая обреченного взгляда. — Нет, — губы растянула улыбка, — просто любуюсь. — Жаль, я бы отдала свое, Лео добавил тыквенный сироп. Терпеть его не могу. Она игнорировала вторую часть предложения, но по покрасневшим щекам можно было смело заявлять, что сказанное было услышано. Ноэ вытянул руки к ее, обхватившим чашку, и остановился в считанных сантиметрах. Спину прожгли два свинцовых взгляда. Не нужно было поворачиваться, чтобы понять: Лео и Влад вновь встали на стражу целомудрия. — Вам стоит обменяться чашками с Лео. — Наблюдал за нами? — Не стоило? Я думал, наша игра не окончена. Лайя стала багровой, но подняла взгляд с его ладоней. Несколько секунд удерживала внимание строго на глазах, а затем вновь начала изучать отдельные части его лица. — Я знал, что красавчик, но сейчас это выходит на новый уровень. — Не в этом дело. Ноэ вскинул брови: — Не в этом? Лайя прикусила губу, приковывая взгляд, словно собиралась с духом совершить то ли шалость, то ли подвиг, точнее он сказать не мог. И, вероятно, нижняя губа была взята в плен в качестве источника смелости. И развязка… что ж, Ноэ такого не предполагал, даже не думал, что позволит, но… Рука Лайи медленно, словно ее могли откусить, приближалась к лицу Ноэ. Он определенно видел ее, понимал, что его хотят коснуться, что ему дают время, чтобы отпрянуть, но оставался на месте, позволяя. Пальцы нежно дотронулись до скулы, распространяя по телу странное тепло. Словно он вернул давно утерянное ощущение, которому никак не удавалось подобрать название. Лайя провела линию до виска, вызывая легкую щекотку. Тяжелые взгляды стали едва заметны под такой лаской. Она изучала его, но так аккуратно и нежно, что он мог бы и замурлыкать, чем, наверное, смутил бы ее. На секунду Ноэ захотел только этого. Увидеть, как она прячет взгляд, смущаясь. — Ты видела меня, — прошептал Ноэ, отчего-то боясь спугнуть ее любопытство. Разве его не должна злить смертная, лапающая его лицо? — Ты ничего не найдешь, я прекрасный иллюзионист. Он прикрыл глаза, думая, что Лайе хватит его слов и она уберет ладонь. Предполагал, что наслаждается последними прикосновениями. Но пальцы спустились вдоль линии челюсти, заставляя нервы оголиться и искупаться в тонне пастилы. — Сперва я думала, что это вены… — задумчиво прошептала она. — Это время. Ноэ звучал резко, хоть и неосознанно. Лайя застыла, глядя во вмиг распахнувшиеся глаза. Между ними — барная стойка, он давно вцепился в ее края руками. Лайя бы забралась на нее из любопытства, если бы потребовалось. А он? Вероятно, помог бы перелезть. — Прости. — Не извиняйся, — тепло исчезло, и ему даже захотелось подкинуть дров в ее костер любопытства, но вместо этого Ноэ усмехнулся, разряжая это странное напряжение: — Я повеселюсь за счет твоих телохранителей, — он повернулся к следящим за ними Лео и Владу. — Да, мальчики?

***

Лайю повело в сторону, и Ноэ уже хотел было не дать ей кувыркнуться через подлокотник дивана, когда она, заворчав, каким-то чудом сумела устроиться на этом подлокотнике головой. Пока она спросонья вытягивала ноги на его колени, Ноэ глядел в спину стоящего на улице Влада. Тот все еще обдумывал произошедшее, и, пускай тьма и отступила на некоторое время, заметь он их, могла бы с легкостью вернуться вновь. — Ты все еще считаешь, что дружба и любовь — манипуляторство? Лайя не открыла глаза и, сонная, едва выговорила последнее слово — напрочь разрушила границы личного. На ее лбу появились едва заметные морщины, говорившие о недовольстве. Ноэ тихо хмыкнул. — Хочешь, чтобы я назвал тебя исключением? Сделал правилом? Лайя покачала головой (без подушки ей вряд ли было комфортно), но довольно простонала, не отдавая себе в этом отчета, когда Ноэ освободил ее ноги от туфель. Мужская ладонь успела один раз пройтись от середины бедра к голени, когда Влад, развернувшись, впился в Ноэ недовольным взглядом. Рука целомудренно замерла на колене. Но и это горячее прикосновение током прошлось по телу, не давая заснуть. — Я хотела бы помочь тебе, но не знаю как. — Мне не нужна помощь. Снова недовольное мычание. Раздражение самого Ноэ теснилось любопытством, и последнее пока выигрывало. Он на манер кота, но нежнее впивался ногтями в кожу. Лайя от этого улыбнулась. — Ты ведь живешь в цикле. Как ты познаешь любовь, если боишься открыться? А боишься открыться, потому что думаешь, что тебя непременно используют. Однажды он уже любил, слишком давно, чтобы в памяти осталось хоть что-то хорошее. Ноэ молчал, а вот Лайя, будто уже знавшая это, продолжила: — Ты словно турист в незнакомой стране, сделавший поспешные выводы. Ноэ бы не согласился, непременно бы сорвался, ответил бы сгоряча, но то, что произошло в замке, заставило задуматься не одного только Влада. Послышался топот с верхнего этажа, Лео уже уложил сестру и возвращался за Милли, заснувшей у камина. Влад открыл дверь с внутреннего двора, пуская прохладный ветер по ногам. Худшего момента и не найти. Но губы Ноэ растягиваются в улыбке, глаза впиваются в ее, готовые прочесть реакцию, и он произносит: — Хочешь предложить мне гражданство? В Лайе ни капли сонливости, отблеск огня в ее глазах придает атмосфере нечто дьявольское. Уголок губ слегка дергается, но она молчит. Ни Лео, ни Влад до конца не понимают, о чем он спросил. Влад хмыкает, а Лео осторожно берет на руки Милли, однако оба, кажется, ждут, пока Лайя ответит. — А ты хочешь? Позволишь? — Ноэ застывает, упуская момент, когда Лайя слишком порывисто поднимается, сбрасывая его руки и не дожидаясь ответа или реакции. — Спокойной ночи, — она оглядывает всех и останавливается на нем чуть дольше: — Думаю, иммиграционный порядок действий тебе все же известен. Улыбка не покидает ее лица весь путь по лестнице и вплоть до комнаты. Заливистый смех Ноэ застает ее у самой двери, но и дальше он не перестает испытывать веселья. Милли что-то недовольно бормочет, и Лео спешно оставляет Влада и Ноэ наедине. — Что это было? — низкий голос Влада звучит угрозой, а взгляд обыскивает Ноэ на предмет малейшего намека на опасность для Лайи. Ноэ прочищает горло, проводит рукой по волосам и не видит ни одной причины не ответить: — Мне только что позволили пригласить себя на свидание.