Strange Scales

— Эй, Джон, иди сюда и взгляни. Это чертовски безумно, чувак! Дэйв усмехнулся, продолжая тыкать палкой в беззащитного краба-отшельника. Маленькое существо поселилось в пивной банке Ренье и радостно носилось по каменистому берегу. К счастью, вмешался Дэйв. Теперь существо отчаянно карабкалось вверх. — Глупый краб, — сказал Дэйв, когда небо над головой потемнело от туч. Пляжи вокруг Порт–Анджелеса в это время года почти всегда осыпались ливнями — совсем не то, что солнечные берега Калифорнии, — но, чёрт возьми, от них была польза. Как это уединённое место, они служили отличным убежищем для малолетних пьяниц. Несмотря на то, что берег был усеян грудами пивных банок и окурков почти постоянно, полицейские оставались слепы. Дэйв и его приятель Джон были здесь завсегдатаями. Здесь их не выгоняли за использование поддельных удостоверений личности, здесь их не беспокоили мамы, здесь они могли бродить по берегу без перерыва, полностью и блаженно пьяные. Дэйв снова усмехнулся. Это было не так уж смешно — краб-отшельник в пивной банке — но за это время он так много выпил, что забавным казалось всё. Дождь, который до этого был всего лишь лёгкой моросью, начал усиливаться, и волосы Дэйва быстро прилипали к лицу. Он ничего не замечал и не обращал внимания. Его позиция, расположенная на скалистом выступе, нависающем над морем, была опасно близка к тёмной, глубокой воде рядом с ним, но опять же, ему было всё равно. Сделав ещё один глоток, он продолжил свою безжалостную игру. В испуге краб упал со скалы и перекатился на спину, беспомощно дрыгая ногами в воздухе. Он усмехнулся, увидев это, и подпрыгнул, когда позади него эхом отозвался ещё один смешок. Этот смех принадлежал не Джону, и, обернувшись, он обнаружил, что не один. Её смех был похож на звон колокольчиков, нежный и манящий. — Ого, — пробормотал он, и банка выскользнула из его рук, стукнувшись о камни. Звук эхом отозвался в звенящей тишине, когда он уставился на девушку перед собой. Светлые волосы обрамляли изящное личико в форме сердца и серебристыми простынями спадали на её обнажённые плечи. Девушка была молода, лет шестнадцати-семнадцати, и плыла, скрестив руки на Большом Камне, совершенно непринуждённо. Сердце Дэйва забилось быстрее; оно бешено заколотилось о стенку его груди. Видны были только её голова, плечи и руки, остальное скрывала мутная вода. Афродита, она могла бы быть самой Афродитой, спустившейся с Олимпа, чтобы осчастливить смертных своим присутствием. Откуда взялась эта морская богиня? В тот момент ему было всё равно, пока она была здесь, всё остальное не имело значения. Она была воплощением красоты, и его глаза жадно впивались в неё. — Ты великолепна, — сказал он. Его слова, хотя и были добрыми, казались какими-то… пустыми. Но как бы то ни было, девушка просияла от комплимента, и парень снова ахнул от её красоты — она засияла ещё ярче, когда улыбнулась, как солнечный свет, пробивающийся сквозь грозовые тучи. Он понял, что она промокла насквозь. Мокрые волосы прядями прилипли к лицу и шее. Она, должно быть, замёрзла, особенно учитывая плохую погоду в этих краях. И на ней почти не было одежды — это он прекрасно понимал. Зачем такому прекрасному существу находиться здесь, в холоде и сырости, почти голому? Пытаясь стряхнуть с себя пьяное оцепенение, он стянул с себя толстую зимнюю куртку. Это было пугающе неадекватно, но он даст ей больше, если она попросит, он даст ей всё. — Вы, должно быть, замёрзли, — и предложил ей одежду. Когда она не сделала ни малейшего движения, чтобы взять её, он зашаркал вперёд по камням, медленно приближаясь к этой Венере. Его близость, казалось, не пугала её, и это придавало ему уверенности. Он осторожно протянул руку и обернул материю вокруг её ледяного тела, понимая, что на самом деле на ней не было вообще ничего… О боже… Его руки лежали на её хрупких плечах, и теперь он не мог заставить их пошевелиться, они бунтовали от одной только мысли об этом. Она кротко, почти застенчиво опустила глаза, и он вопросительно на неё посмотрел. Её глаза поймали его взгляд, вспыхнув из-под тёмных ресниц и застыв на месте. Они были… очаровательны. Под их тяжестью он обнаружил, что больше не может ни двигаться, ни дышать. Он никогда не видел таких глаз: изумрудных, сапфировых и золотых одновременно. Он наклонился вперёд, не по своей воле, влекомый силой, недоступной его пониманию и контролю. Её губы лежали так близко к его губам, всего лишь на расстоянии вздоха, и это было уже слишком. Когда он приблизился, она осторожно отступила назад. Его тело протестующе вскрикнуло от нежелательного расстояния и мгновенно переместилось, чтобы закрыть брешь, но как только он это сделал, она снова двинулась. Они продолжали этот дразнящий танец, пока её лицо едва не вынырнуло из воды. Волосы рассыпались вокруг неё нежным золотым ореолом, делая её красоту неземной… — Дэйв, — раздался чей-то голос, — ты меня звал? — Джон… — подумал Дэйв и моргнул, почти приходя в себя. Что-то, какое-то врождённое чувство тревоги звенело в его голове. Что-то было не так с этой ситуацией, с ней… её глаза светились почти хищным светом. Джон… Зови Джона… он повернулся, намереваясь сделать именно это, но её руки быстро, как хлыст, хлестнули его по лицу. Сжав ладонями щёки, она снова встретилась с ним взглядом, и тревога, столь же слабая, как и вначале, была полностью подавлена. Её руки обвились вокруг него почти с любовью. Нежные пальцы ласкали кожу его шеи и путались в волосах. Она подтолкнула его вперёд со слабым хныканьем и улыбками, полными обещания… постепенно уводя его в глубину. Он охотно последовал за ней. Он последует за ней куда угодно. Вместе, почти беззвучно, они спустились в тёмные воды. — Дэйв?! — крик Джона раздался далеко позади него. — Дэйв!