Strange Scales

— Привет, Дэйв, — радостно приветствовала я, входя в полицейский участок Форкса с коричневым бумажным пакетом в руках. Дэйв был вечным наблюдателем; насколько я могла судить, он работал здесь за стойкой администратора с незапамятных времен. Если бы мы жили в совершенно сверхъестественном мире, я легко могла бы представить его кем–то вроде Аргуса — стоглазого гиганта из греческой мифологии. Дэйв видел всё, что здесь происходило; с таким же успехом у него могла быть сотня глаз. — Изабелла, — хрипло кивнул он. Расправив газету, он снова погрузился в чтение. — Привет, Белла, — крикнул Марк из-за кофеварки. Марк был заместителем Чарли и его хорошим другом. — Я слышал, тебя можно поздравить. Должно быть, это была самая распространённая фраза, которую я слышала на этой неделе, и она всё ещё заставляла меня съеживаться. Мой предстоящий брак был самой большой сплетней в Форксе с тех пор, как… Ну, я даже не могла придумать подходящего сравнения. Вероятно, после ухода взбалмошной бывшей жены шерифа (то есть мамы), которая жестоко бросила его и сбежала в более солнечные края со своей многомесячной дочерью на буксире (то есть со мной), оставив бедного Чарли Свона страдать от их потери. Забавно, что я была главным участником не одного, а двух самых громких скандалов, которые Форкс видел за последние двадцать лет. — Спасибо, — автоматически ответил я. — Ты получишь приглашение по почте, они скоро будут разосланы, — на самом деле, Алиса, вероятно, отправляет их, пока мы говорим. Марк кивнул и осторожно отхлебнул из дымящейся чашки. — Не то чтобы я не рад тебя видеть, — сказал он, — но что привело тебя сюда? — Я принесла папе обед. Я подняла пакет как вещественное доказательство. Экспонат А. Он понюхал воздух. — Вкусно пахнет, — заметил он. — Поджаренный бекон, верно? — он снова принюхался, — с халапеньо и соусом барбекю. Я улыбнулась, у него был хороший нюх. — Именно так, как нравится Чарли. Всё ещё тёплый, — добавила я, соблазнительно размахивая перед ним пакетом. — Эй, не дразни мой желудок, я ничего не ел с самого завтрака, — сказал он с улыбкой, потирая живот. — О, мне очень жаль. — Нет проблем, я прощу тебя, если в следующий раз ты принесёшь мне тоже самое. — Конечно-конечно, Марк, — я прикусила губу и вздрогнула, как только сказала это. Эту фразу я переняла у Джейкоба, моего намеренно пропавшего лучшего друга. Конечно, у него были свои причины, многие из которых были вызваны мной. Ответственность за его отсутствие лежала прямо на моих плечах, и это был груз, который я готова была взвалить на себя, лишь бы он был счастлив. Моё сердце разрывалось от осознания того, что это не так, но в данный момент я ничего не могла сделать, чтобы изменить это, поэтому сделала единственное, что могло успокоить моё больное сердце — не думать о нём. Но как бы я ни старалась, мои мысли всегда возвращались к нему. Лёгок на помине… Как будто только моя воля вызвала его к жизни, он неожиданно оказался прямо передо мной — улыбаясь своей фирменной солнечной улыбкой. Я с несчастным видом смотрела на плакат с Джейком, приклеенный к пробковой доске, когда в моём животе разверзлась пустота. Я так давно не видел этой улыбки и, вероятно, не увижу её ещё очень долго, если вообще увижу. Слова: «вы видели этого мальчика?» — были смело напечатаны под его изображением. Они посылали неприятные толчки в желудок, и слишком знакомый комок образовался в моем горле. Каждый раз, когда я видела его, это было похоже на пощечину; наказание, которое я вполне заслужила, и даже больше. Я решительно отогнала от себя мысли о нём. Слишком много думать о Джейке было потворством слабостям, которые моя тонкая психика редко могла себе позволить. — О, — Марк заметил мой пристальный взгляд. — Твой отец распечатал их; мы расклеили листовки по всему городу и разослали их почти по всем станциям полуострова. Твой отец сказал, что ты его знаешь? — Мы… друзья, — пробормотала я, с трудом подбирая слова. Были? Есть? Я просто не знала, какое слово использовать дальше и слишком боялась первого. — Мне очень жаль, — сказал он довольно неловко. Мы оба понимали, что утешения недостаточно, но больше сказать было нечего. — Жаль, — добавил он, — что многие из них пропадают каждый год. Пытаясь проглотить комок в горле, я снова попыталась погрузиться в разговор. Именно тогда я по-настоящему обратила внимание на доску и все остальные плакаты на ней. — Их так много, — согласилась я, оглядывая доску. Она была заполнена. Это было само по себе потрясение. Я и понятия не имела, что за последнее время пропало так много людей. Одна особенно привлекла мое внимание — молодая рыжеволосая девушка чуть старше меня. «Риана Лефевр, 21 год, студентка Вашингтонского государственного университета», — прочла я. Судя по всему, она пропала ещё в октябре прошлого года. Я вздохнула про себя, читая дальше — она исчезла в Сиэтле, без сомнения, став жертвой Виктории или её новорожденной армии. Они преследовали город уже несколько месяцев. Я бы не удивилась, если бы гораздо больше из перечисленных здесь пропавших можно было отнести на счёт Виктории и её безумного плана. Внезапно мой запланированный совместный обед с Чарли потерял свою привлекательность. Аппетит пропал. — Знаешь что, Марк, у меня есть запасной сэндвич с беконом. — А разве это не для тебя? — нахмурился он. — Я действительно не голодна, — отмахнулась я от его беспокойства и добавила: — поздно позавтракала. — Ну, если ты уверена… — пробормотал он. Его глаза уже были прикованы к бутерброду. Клянусь, я слышала, как урчит у него в животе, и протянула ему покрытый целлофаном тост, прежде чем его живот успел наброситься на меня. Марк развернул упаковку и с благодарностью вдохнул аромат, удовлетворенно вздохнув. — Я вдруг обнаружила, что завидую Чарли. Я бы не возражала иметь такую дочь, как ты, Изабелла, может быть, когда-нибудь, а? Всем было известно, что Марк и его жена уже несколько лет пытаются завести ребёнка. Я искренне надеялась, что он получит семью, которую заслуживал — он был хорошим человеком. Чувствуя себя немного виноватой, я продолжила путь. Это был не столько бескорыстный, вдумчивый, я-просто-чертовски-хорошая-дочь поступок. Моя схема сэндвича имела другой подтекст. После реакции Чарли на новость о том, что мы с Эдвардом собираемся пожениться, я играла правильно, подмазываясь… просто на случай, если он пересмотрит своё решение. Я заметила его довольно легко: Чарли склонился над столом, перебирая бумаги. Судя по тому, как он иногда рассказывал о своей работе, я почти ожидала встретить его играющим в блэк-джек или бильярд. Его описание было обманчивым. — Эй, пап, — позвала я. Чарли вскинул голову: — Белс, — он был явно потрясен, увидев меня, и привстал из-за стола. — Что ты…? — Я принесла ланч, — улыбнулась я, поднимая коричневый бумажный пакет, прежде чем его мысли могли пойти вразнос. Я не думала, что он может счесть моё случайное появление в полицейском участке чем-то плохим, и хотела развеять все страхи, прежде чем они успеют сформироваться. — Ты… принесла обед? — сказал он медленно, проверяя слова. Судя по его недоверию, с тем же успехом я могла бы сказать, что пришла в цирк жонглёром-мотоциклистом. Неужели это действительно так необычно? Это был всего лишь обед. — Да, — сказала я тем же медленным тоном. — Разве дочери нужна причина, чтобы провести какое-то время со своим дорогим старым папой во время его обеденного перерыва? Стараясь казаться воплощением невинности, я мило улыбнулась. Он вопросительно поднял бровь. Я знала, о чём он думает — раньше меня это никогда не беспокоило. Это делало меня плохой или просто небрежной дочерью? — Хорошо, я признаю, что у моего визита есть и другие… мотивы, — вздохнула я, опускаясь в кресло рядом с ним, и призналась: — Я прячусь от Элис. Это не было главной причиной, по которой я была здесь; на самом деле это было далеко не так, но… — Она всё ещё поглощена свадебным безумием? — понимающе усмехнулся он. Я поморщилась. Если бы он только знал… Когда Элис была чем-то увлечена, то становилась силой, с которой приходилось считаться. Страшная, вампирская, торнадо-сила, завёрнутая в обманчиво симпатичную оболочку. И эта свадьба была её миссией. Она вела себя так, как будто мы шли в бой, со всей серьёзностью, выкрикивая поток постоянных приказов. Я легко могла представить себе, как Джаспер салютует ей: «Да, сержант строевой подготовки!» Однажды я сама сказала это и услышала, как сопроводительно прыснул Эмметт внизу, но взгляд, который она бросила на меня тогда, напугал меня так сильно, что я больше никогда не позволяла себе этого. Я потеряла счёт количеству вещей, которые она пыталась контролировать, от освещения, списка гостей и дизайна тортов до вещей, о которых я даже не думала, таких как кокосовые бренды, кружевные узоры и конфетти. Она также имела склонность поднимать темы, которые я определённо не хотела обсуждать, особенно связанные с медовым месяцем. Мои щёки горели от воспоминаний. И случайно, два дня назад, она подбежала ко мне и спросила: «Ты не испытываешь отвращения к Де Ягеру, не так ли?», затем она печально покачала своей изящной головкой и исчезла так же быстро, как и появилась, не дав мне возможности спросить: «Что такое Де Ягер?». Я до сих пор не была уверен, что мне всё это не показалось. В общем, голова шла кругом. — Я думал, что невеста должна сходить с ума от «большого дня», — Чарли действительно процитировал последние три слова, возвращая меня в настоящее. — Ты же меня знаешь, я не любитель суматохи, — пробормотала я. Как бы Элис ни считала, что я должна наслаждаться вниманием, оно просто пугало меня. — Это у нас общее, — согласился он. Примерка платья, пока что, была худшей частью. С мерной лентой и булавками, торчащими изо рта, Элис колола и колола, пока порхала вокруг, часто бормоча что-то о том или ином дизайнере или комментируя невероятный талант, которым была Перрин Брюйер. В конце каждого сеанса я чувствовал себя физически разбитой, хотя на мне не было ни единой царапины. Я не могла этого понять — она уже купила мне платье еще до того, как я согласилась выйти замуж за Эдварда, так сколько же мне понадобится примерок? Хотя я должна была признать, что у Элис был вкус; платье было шедевром. Тем не менее, во время предсвадебных приготовлений я всё больше, чем когда-либо прежде, чувствовала себя её личной куклой Барби. Я любила её, но иногда эта пикси была кошмаром. — У меня сегодня примерка, — угрюмо проворчала я. Чарли заметно вздрогнул, и я была рада, что хоть кто-то разделяет мою боль. Он пробормотал что-то неразборчивое насчёт «обезьяньего костюма». Я рассмеялась. — Думаешь, у тебя всё плохо? По крайней мере, Элис не заставляет тебя надевать шестидюймовые каблуки. Он вновь вздрогнул от этого мысленного образа, и я снова не смогла удержаться от смеха. В общем, идея с обедом удалась на славу. Я удивилась, почему не подумала об этом раньше. Проводить время с Чарли никогда не было чем-то особенным для меня, и это было обидно, в конце концов, у меня осталось не так много времени с ним — предстоял, насколько он знал, переезд в Дартмут с моим новым мужем. Я не проводила с отцом много времени, но за те несколько недель, что у нас оставались, я решила это исправить. В углу комнаты мой взгляд привлёк телевизор. Шла передача новостей, в микрофон говорила молодая женщина-репортёр с короткой стрижкой. Её обдувало ветром, и ей было очень трудно убирать волосы с глаз. Позади неё был каменистый пляж, похожий на тот, что я видела в Ла Пуш, а в углу экрана появилось изображение весёлого подростка со светло-каштановыми волосами. — Что это? — спросила я, и Чарли прибавил звук. — После четырёхдневных поисков тело студента колледжа Дэвида Гриффина из Карлсборга было найдено в заливе Дангенесс, в полумиле от того места, где его видели в последний раз, — решительно заявила репортёр. — На данный момент мы не можем раскрыть точную природу его смерти, однако один из полицейских на месте происшествия заявил, что судя по травмам мальчиков, похоже, что на него напало какое-то животное, возможно, горный лев или медведь, хотя в этом районе не было зарегистрировано никаких нападений прежде. Другая, более популярная теория заключается в том, что Дэвид стал жертвой акулы, в высшей степени необычной в этой области. Опять же, мы должны подчеркнуть, что никаких других случаев или наблюдений зарегистрировано не было. Полиция обращается за любой информацией… От слов репортёра набежали мурашки, когда я подумала о другой теории, которую она могла покрывать — нападение вампиров. Дангенесс-Бей находился недалеко от Порт-Анджелеса, а Порт-Анджелес был не так уж далёк от Форкса. Значит ли это, что поблизости охотился ещё один вампир? Обычно они были более осторожны, скрывая свои следы, по крайней мере, это то, что я узнала от Эдварда и Джаспера. Иногда, однако, любопытствующих в присутствии такого большого ковена кочевников привлекали в этот район Каллены. Я вздохнула. Наверное, я загонялась. Было слишком легко стать параноиком после прошедшего года и предположить, что каждая загадочная человеческая смерть была связана с вампиром. Люди иногда умирали от естественных причин. Вероятно, как сказал репортёр, это был дикий зверь или нападение акулы. И всё же я решила спросить об этом Элис, когда вернусь. — …работа безумно активного серийного убийцы. Возможно, это нападение связано с недавней чередой убийств в Сиэтле. Возможно, она была права. Но… не вырвался ли один из новорожденных Виктории из рук Калленов? Эдвард был непреклонен в том, что все вампиры были уничтожены, но, возможно, один из них сбежал, возможно, тот, который покинул Викторию до её нападения на Форкс. Это не выходило за рамки возможного. На экране репортёр вздохнула и опустила голову. — Излишне говорить, что его семья опустошена. Дэвид, нам будет очень тебя не хватать. — Какая жалость, он был так молод, ненамного старше тебя, — вздохнул Чарли. — Да, держу пари, что его семья обезумела, — сказала я, немного ошеломлённая. Я продолжала смотреть на изображение мальчика. Он был совсем молод… — Так и есть. Я бы обезумел, — нахмурился Чарли, потирая щетину на подбородке. Его лицо, на мгновение погрузившееся в раздумья, вернулось к тому, что было до, и он приподнял одну бровь. — У тебя в сумке всё ещё лежит перцовый баллончик, который я тебе дал, верно? — Конечно, но я не думаю, что это сработает против акул, папа. Или вампиров, мысленно добавила я. — И всё же я не хочу, чтобы ты приближалась к этому пляжу, — пожал он плечами. — Не волнуйся, папа. Я не собираюсь ехать в Порт-Анджелес, и уж точно не собираюсь идти на пляж. Сейчас не самая подходящая погода для принятия солнечных ванн. Это штат Вашингтон; погода тут никогда не была подходящей для принятия солнечных ванн, но я не чувствовала необходимости это уточнять. — Как бы то ни было, — сказала я, протягивая ему через стол пакет с сэндвичами. — Я принесла тебе перекусить. Оно тёплое, по крайней мере, было. Чарли порылся в бумажном пакете и вытащил бутерброд с беконом. Он также достал термос с кофе и пару батончиков «Марс», которые я решила добавить в последнюю минуту перед уходом из дома. Он с хрустом вгрызся в подрумяненный бутерброд, который, как ни странно, был ещё теплым. Отец улыбнулся, искренне счастливый. — Это чертовски вкусно, малыш. Спасибо. — Не за что, — я достала второй Марс и принялась жевать вместе с ним. Молчание не было неловким, оно было удобным. Так всегда было между мной и Чарли; нам не нужно было заполнять каждую секунду бессмысленной болтовней. Тишина была расслабляющей, и вместе мы лениво наблюдали за работой участка. Молодой клерк — я предположила, что у него был опыт работы, — выглядя измученным, прошёл мимо с кипой бумаг; а за стойкой регистрации женщина описывала свою потерянную кошку, Мистера Макфлаффикинса, скучающему Дейву. С таким именем, как Мистер Макфлаффикинс, я не удивлена, что тот сбежал. Мы не обсуждали Джейка, в этом не было необходимости. Для меня это всё ещё было щекотливой темой, и Чарли продолжал злится из-за участия Билли (или отсутствия такового) в поисках его сына. Он не одобрял подхода «Джейкоб взрослый человек, он вернется домой, когда захочет» Билли. Конечно, никто из нас не мог просто встать и сказать Чарли правду — что Джейк был оборотнем, который мог позаботиться о себе, и что через телепатическую связь стаи Сэм следил за ним и знал, что всё нормально. Чарли не мог понять очевидной беспечности Билли, это его бесило, и отсюда вытекала ещё одна причина избегать этой темы. Нам не потребовалось много времени, чтобы поесть, и вскоре мы вытирали руки и отряхивались, уничтожая последние крошки. Я собрала мусор, собираясь выбросить его на улице. Я не хотела отнимать у него слишком много времени, в конце концов, он был на службе. — Белс?... — сказал Чарли. — Да? — ответила я, вставая со стула. — Всё, э-э, было неплохо, — слова Чарли были неуклюжими и грубыми, он был склонен к неловким эмоциональным проявлениям. — Мы должны сделать это снова. — Конечно, завтра в это же время? — уточнила я. Он кивнул и строго ткнул в меня пальцем. — Не подведи меня, малыш. — Акулы и дикие медведи не смогли бы меня удержать, — улыбнулась я и повернулась, чтобы уйти. Помахав на прощание Марку и Дэйву, я вышла на парковку. Было ещё рано, и я восхищалась красотой дня, пока рылась в кармане. К сожалению, я достала не слегка потускневший серебряный ключ от моего «Шевроле», а какую-то новую электронную штуковину, которая мне всё ещё не нравилась. Ключ от моей новой машины — а под новой я подразумеваю совершенно новую, а под совершенно новой я подразумеваю прямую линию производителей — странно запищал, и фары автомобиля вспыхнули. Это было массивное, сияющее чудовище, которое было гораздо более экстравагантным, чем всё, что мне когда-либо понадобится. Я действительно скучала по своему бедному старому Шевроле. Предаваясь воспоминаниям, я мысленно вернулась на несколько часов назад, к торжественному открытию автомобиля «до», как назвал его Эдвард. До того, как я буду… изменена. Эмметт вскинул руки, когда мы с Эдвардом вошли в просторный гараж Калленов. — Единственное, что она скажет, так это то, что она блестит, — пожаловался Эммет. — Не скажу, — сказала я с притворной обидой. — Я уверена, что смогу придумать что-нибудь более технологически подкованное и удивительно остроумное, чтобы её описать. Возможно, я действительно знаю о машинах больше, чем вы думаете. Ложь. Эдвард фыркнул, приблизившись к покрытой простыней машине, и быстрым, размашистым движением её открыл. И вот он — хранитель. Прилагая усилия, чтобы не разочаровать Эммета, я воскликнула: — О, она блестит. Она действительно блестела и определённо была очень дорогой. Я подавила желание расспросить Эдварда о неоправданных расходах; в конце концов, частью нашего импровизированного и довольно вялого компромисса было то, что он купит мне новую машину. Его угольно-чёрный дизайн и тонированные стекла были очень стильными, сама машина продвинутой, и я была уверена, что Эдвард мог бы рассказать о конструкции двигателя, лошадиной силе и других ненужных приспособлениях, которые она содержала. Я же слов всё равно не нашла. Я даже не могла назвать производителя — где же этот чёртов символ? Как и следовало ожидать, Эммет расхохотался, а Эдвард закатил глаза. — А ещё он похож на танк! — нахмурилась я, — и дай угадаю, это пуленепробиваемое стекло. Эмметт фыркнул: — нет, противоракетное. Что?! Я посмотрела на него и медленно повернулась к Эдварду. — Мне стоит волноваться? Потому что я не думаю, что он шутит. Эдвард виновато поморщился. — Эдвард! — воскликнула я. — В какой момент ты решил, что на меня будут нападать с пулями, не говоря уже о ракетах, во время поездки в магазин? В Форксе?! — О да, я слышал, что уровень преступности здесь ужасен, — коварно усмехнулся Эммет. — Преступные белки бросают орехи, еноты воруют мусор… как она переживёт поездку на заправку? — он печально покачал головой. — Эммет, — предупредил Эдвард. — Хотя, учитывая твой послужной список, Белла, Эдвард, вероятно, прав, — признал он. Затем он дружески ударил Эдварда по руке и вышел из гаража, оставив нас с Эдвардом наедине. Я подошла ближе, чтобы оценить свой новый приз. Слегка проведя пальцами по дорогому на вид блеску, я снова посмотрела на него, пытаясь утвердить самую суть невинности. — Знаешь, это забавно, — начала я сладким голосом. — Что именно, любовь моя? — Что мой бедный старый грузовик испустил последний вздох всего через несколько недель после того, как мы заключили наш компромисс, большая часть которого включала покупку моей следующей машины. Довольно удобное время, не находишь? Очень удобное время… Он криво улыбнулся, уже видя игру. — Что ж, ты должна принять во внимание, что твой дорогой Шевроле прожил долгую и здоровую жизнь. Просто пришло время двигаться дальше, — в его голосе звучало раскаяние, и я ни на секунду не поверила своим ушам. — Уверяю, он умер естественной смертью. Конечно же, так оно и было. Я посмотрела на него прищуренными глазами. Он был бы более правдоподобным, если бы не добавил последнюю часть. Конечно, я никак не могла проверить его историю или доказать, что он включил автоцид на моём грузовике. О воскрешении «Шевроле» тоже не могло быть и речи, я не могла отличить карбюратор от батарейки типа АА. Единственный способ быть уверенной — это спросить Джейка… И мыслительный процесс тут же остановился и отказался идти дальше. Джейк был не той темой, которую я позволяла себе рассматривать по своему желанию. Вместо этого я сосредоточилась на Эдварде. Возможно, есть и другой способ выудить из него правду. Подражая его кривой улыбке, я обошла машину и направилась к нему. Он настороженно наблюдал за мной, вероятно, гадая, что я задумала, и, без сомнения, ожидая моей обычной взрывной реакции на такие чрезмерные подарки. — Машина очень хорошая, Эдвард, — пробормотала я, подходя ближе. — Хорошо, — сказал он медленно и осторожно. Чёрт, он был настороже. Я придвинулась ближе. Прижавшись к нему, я лениво уставилась на его грудь. — На самом деле, она прекрасна, — сказала я задумчиво, проводя пальцами по его торсу. — Может, я и не любитель автомобилей, но могу сказать, что он быстрый, продвинутый, хорошо спроектированный и явно дорогой. Мои пальцы завершили свой марш до самого его подбородка, и на последнем слове я слегка прижала указательный палец к кончику его носа, прежде чем отпустить его. Затем он нахмурился, вероятно пытаясь разгадать внутреннюю работу моего разума, задаваясь вопросом, о чём, чёрт возьми, я думаю. — Я не злюсь из-за стоимости, — заверила я его. Хотя, может быть немного; держу пари, что она стоила больше, чем мой дом. Эдварду конечно было всё равно. — Что ты задумала? — серьёзно спросил Эдвард, но я видела, что он с трудом сдерживает улыбку. — Что ты имеешь в виду? — невинно спросила я. — Я тебя знаю. Ты не принимаешь подарки так легко. Нет, не принимаю. Я пожала плечами, уставившись на его рубашку, и провела по ней пальцами, исследуя гладкую ткань. — Я просто пытаюсь сказать тебе спасибо. Его настороженность начала уходить; я могла сказать это по тому, как его руки скользнули вверх по моим и обхватили плечи. Его большие пальцы слегка потёрлись о гладкую кожу над моими ключицами, и мне пришлось напомнить себе не потеряться в его прикосновениях. Это была моя игра, у меня была цель и информация, которую я должна была получить. Призрак моего бедного погибшего грузовика требовал справедливости. Я испытала новый головокружительный подъём, осознав, что рассматриваю этот маленький поступок как допрос. — Хорошая подвеска и шины, на которых можно проехать ещё много миль. Покраска, конечно, прекрасна, — я почти перешла на мурлыканье, надеясь его заманить. Он засмеялся, но это был короткий смех, и я не думаю, что он действительно слушал меня; его пристальный взгляд был направлен на мои губы. Я улыбнулась, когда он наклонился ближе. — На самом деле, эта машина намного лучше во всех отношениях, — пробормотала я, пытаясь придать своему голосу хрипоту. К несчастью для меня, сексуальность не была моим естественным состоянием, но сегодня это сработало. Мои чувства были на пределе, гипер-осознавая каждый дюйм, к которому мы прикасались. Это было ново для меня, быть такой медленной, соблазнительной искусительницей. Тогда я должна была сосредоточиться и не позволить своему голосу дрожать. — Как бы то ни было… грузовик был не самым плохим транспортным средством в мире. Он всё ещё был зачарован. Неужели я действительно ослепила его? — И как бы плохо он ни выглядел, ты бы никогда не поломал мою машину, не так ли? — мой голос был настолько тихим и задыхающимся, насколько это было возможно. — Н-Нет, конечно, нет… — он был загипнотизирован, и его дыхание стало тяжелее. Я победоносно улыбнулась: — Нет? — замурлыкала я. — Нет, я бы никогда… — у него перехватило дыхание. Хм, возможно, он говорил правду и мой грузовик действительно умер от естественных причин. Глаза Эдварда закрылись, и эти сочные губы зависли в миллиметре от моих, когда он пропел: — Ты же не можешь быть слишком расстроена обновлением того ржавого ведра? Я отстранилась, поражённая. — Ржавое ведро…? — в отчаянии ахнула я, отстраняясь. — Имей хоть какое-то уважение к мёртвым. Улыбнувшись, я шлепнула его по руке и легкомысленно двинулась к выходу из гаража. С таким же успехом я могла бы окатить его ледяной водой. Игра окончена: Белла забивает гол. Он не признался, но его слова прозвучали искренне, когда он сказал, что ничего не сделал с моим «Шевроле». Я ему поверила, так что он был вне опасности. Я не успела пройти дальше открытой двери гаража, когда каменные руки обхватили меня за талию и остановили. — Куда это ты собралась? — игриво зарычал он на ухо. Судя по насмешливым ноткам в его голосе, он точно знал, куда. Хихикая, когда он развернул меня, я не сразу заметила, как Джаспер подъехал на джипе и из него выпрыгнул Эммет. Эдвард благополучно опустил меня на землю и нахмурился, разочарованно проведя рукой по своим растрёпанным бронзовым волосам. — Нет, я не забыл, — сказал он, прежде чем смиренно повернуться ко мне. — Я скоро уезжаю с Джаспером и Эмметом. Мы охотимся только на Олимпийском полуострове, так что я буду недалеко от дома, но мы увидимся только сегодня вечером. Очевидно, ему эта идея понравилась не меньше, чем мне. Обхватив его за талию так же, как он обнимал меня, я посмотрела в его полные боли медовые глаза. В усилии, которое, вероятно, выглядело вынужденным (и никого не обмануло), я изобразила ободряющую улыбку на своем лице. — Всё в порядке, — пожала плечами я. — У меня всё равно весь день расписан по часам. Обед с Чарли, к тому же Элис планирует подвергнуть меня ещё одному унижению при примерке платья сегодня днём. Но это не должно быть так уж плохо; очевидно, у неё есть и другие жертвы. Эдвард рассмеялся. — А ты думала, почему Эммет сбегает? Эммет пробормотал несколько неразборчивых слов. Мне показалось, что я уловила «не сбегаю» среди них. Эдвард фыркнул, а Эммет раздражённо всплеснул руками. — Не притворяйся, что я один такой. Ты тоже убегаешь, Эдвард, — упрекнул он его. — Я никуда не бегу, — сказал он, не сводя с меня глаз. — А должен бы. Со всем свадебным безумием эта маленькая пикси — совершенно новый уровень ужаса. — И будет только хуже, Эммет, — хихикнул Джаспер. — Как это может быть хуже? — недоверчиво переспросил он. — У неё и без того мания, которую можно было бы назвать безумной… — Привет, Эммет, — ласково отозвалась Элис. — Ого! — он чуть не упал, когда, спотыкаясь, вышел из зоны её досягаемости. Она материализовалась рядом с ним, казалось, из ниоткуда. — Ты забыл свой телефон, — продолжала она самым нежным, самым безмятежным тоном. — Э-э, спасибо, — пробормотал он, с опаской глядя на неё и принимая сотовый. Она добродушно улыбнулась и повернулась, чтобы уйти, но меня это не обмануло. — О, и ещё кое-что, Эммет, — бросила она через плечо. — Неважно, как далеко ты убежишь, неважно, где ты спрячешься, я всегда буду на шаг впереди тебя. Она указала на свои глаза, а затем на Эммета жестом «я-слежу-за-тобой». Эммет даже сглотнул. — Мы разберёмся с твоим костюмом, когда ты вернёшься, — закончила она и ушла. — Неужели ты действительно думал, что уедешь так, чтобы она не узнала? — глядя на Эммета, недоверчиво рассмеялся Джаспер. — Что же ты натворила, Белла? — в отместку набросился на меня Эммет. — Я возлагаю ответственность за этого монстра исключительно на тебя. Он что-то неразборчиво проворчал, забираясь в джип, а следом за ним — всё ещё хихикающий Джаспер. — По-моему, эта история с подружкой невесты ударила ей в голову, — сказала я с неподдельным ужасом. Сила, которой я её наделила, определённо что-то изменила. На ум пришло новое прозвище, которым я её окрестила: «свадебный тиран». На самом деле я никогда им не пользовалась, только мысленно. Так было безопаснее всего. — Тебе некого винить в этом, кроме себя, — заметил Эдвард, и это было правдой. Я предоставила ей полную свободу действий в организации свадьбы. — Но она очень счастлива, — добавил он с улыбкой. Я приподняла одну бровь. Она не казалась счастливой, слова: навязчивая, нервная или вспыльчивая казались более подходящими; счастье сюда не очень вписывалось. Эдвард кивнул, соглашаясь с моей невысказанной точкой зрения. — Несмотря на кажущееся обратное, — закончил он. Неминуемость его ухода легла мне на грудь свинцовым грузом. Мне становилось всё труднее и труднее его отпускать. Руки не хотели разжиматься вокруг него. — Я буду скучать по тебе, — пробормотала я, проводя пальцами по его волосам, — возвращайся скорее. Мой голос звучал требовательно и смущающе хрипло, и я потянулась, чтобы погладить его губы своими. Он должен был быть коротким и целомудренным, но Эдвард ответил с большим пылом, чем я ожидала. Его поцелуй тлел восхитительно ледяным способом, я вцепилась в его рубашку, напрягаясь, чтобы приблизиться на один нанометр, чтобы погрузиться в страсть, которую он предлагал. С тех пор как наша помолвка была официально оформлена, я осторожно исследовала эти тщательно установленные границы, сдвигая их немного дальше с каждым днём, задаваясь вопросом, как далеко Эдвард позволит мне зайти. Он не остановил меня до сих пор, и кроме того, к моему восторженному удивлению, я обнаружила, что Эдвард более чем готов удовлетворить все мои желания. В результате тщательно установленные Эдвардом границы наших физических отношений в эти дни были несколько размыты. Наши губы двигались синхронно, поглощенные собственным отчаянным танцем. Моё сердце снова вело себя нелепо, звук его стука почти заглушал все остальные звуки. Почти, но не совсем. — Снимите комнату! — крикнул Эммет из окна джипа. Никто из нас не обратил на это никакого внимания. Когда мы были вот так вместе, само время замирало. Эдвард на мгновение отстранился, его глаза впились в мои с неистовой силой, и он хихикнул, затаив дыхание. — Я считаю дни до того, как смогу называть тебя миссис Каллен. Я улыбнулась. Несмотря на сомнения насчёт свадьбы, мне действительно нравилось, как это звучит — миссис Каллен. — Звучит неплохо, — пробормотала я, уже задыхаясь. Сверкнув улыбкой, он перекинул меня через руки так, что я повисла почти параллельно земле. Прежде чем я успела произнести «Эдвард, что…?» — его губы обрушились на мои, и я снова безнадёжно заблудилась. Джаспер и Эммет посигналили и завопили, словно шимпанзе, но мы не обращали на них внимания; мы были слишком погружены в наш собственный блаженный маленький мир. Джаспер вздохнул с кривой усмешкой, когда мы наконец отстранились. — Разойдитесь, голубки, — сказал он, а Эммет крикнул: — приберегите это для медового месяца! Тогда я действительно покраснела, внезапно смутившись. В конце концов, мы были в компании. Я не собиралась так открыто выражать нашу любовь, но, как это обычно бывает, когда мы с Эдвардом находимся рядом, мы просто увлеклись. Эдвард первым отстранился, очевидно, его самообладание было, как обычно, бесконечно выше моего. Я отступила на полшага, но Эдвард последовал за мной, не позволяя дистанции нас разъединить и крепко обнимая меня за талию. Он наклонился ближе, и мы оба затаили дыхание, тогда моё сердце успокоилось до более мягкого гула, а порыв его восхитительного медового аромата не так сильно заставлял мою голову кружиться. — Я оставляю своё сердце на твоё попечение, — пробормотал он, целомудренно чмокая меня в губы, — береги его. Эммет издал рвотный звук, который, как мне показалось, был чересчур, учитывая некоторые демонстрации, которым он и Розали подвергли остальных из нас. — Не волнуйся, Белла. Мы вернем его в целости и сохранности… возможно, — усмехнулся Джаспер, высунувшись из водительского окна. Я закатила глаза и неохотно отпустила Эдварда. — Идите. Увидимся через несколько часов. Я толкнула его в сторону джипа, но это не возымело никакого эффекта; с таким же успехом я могла бы толкнуть кирпичную стену. Он драматично вздохнул, как будто охота была такой тяжелой ношей, и наклонился, чтобы поцеловать меня в последний раз. Прежде чем я успела перевести дух, Эдвард исчез, запрыгнув в открытое окно машины, чтобы схватить Эммета. Я услышала ойканье и последующее «ты невозможен» — когда они рухнули на пол. Братья сцепились, каждый пытался ударить другого в лоб, а Джаспер развернул джип. Шины визжали, разбрасывая гравий, когда они ехали по шоссе. Мальчишки.

***

Вырвавшись из задумчивости, я забралась в танк, прежде чем кто-нибудь из офицеров увидел, что я теряю сознание. Стоянка у полицейского участка моего отца…? Не самое лучшее место для этого. Кожа скрипнула, когда я опустилась на своё место, и я воспользовалась моментом, чтобы поморщиться. Я выглядела настолько неправильно в этой шикарной машине, что это было невероятно — с моей клетчатой рубашкой и рваными джинсами — это определённо мне не подходило. К тому же я всё ещё несла траур по своему «Шевроле» и оставила за собой право не одобрять его замену. Переключив передачу, я не раздумывая нажал на педаль газа, как сделала бы со своей старой машиной. Двигатель издал львиный рев и рванулся вперед так быстро, что моё тело ударилось о сиденье, повредив позвоночник. Я нажал на тормоз совсем рядом с полицейской машиной. Я облегчённо присвистнула — буквально на волоске. Отлично, последнее, что мне было нужно, это чтобы меня обвинили в том, что я протаранила полицейскую машину своим танком — преднамеренно или нет. Стараясь безмятежно улыбаться и сохранять спокойствие, я осторожно подняла сцепление… и остановилась. Клянусь, эта машина вендетта против меня. Моя вторая попытка была гораздо более эффективной, и я осторожно начала двигаться. Ну что ж, размышляла я, осторожно ведя машину и успешно избегая дальнейших беспорядков; по крайней мере, я дочь шефа полиции. Во всяком случае «у-вас-есть-право-на-один-телефонный-звонок» звучит чуть веселее, когда звонить надо в соседний кабинет. Притворившись, что ничего особенно постыдного не произошло, я ловко проехала через стоянку и вскоре была уже в пути. По наитию я решила проехать прибрежным маршрутом вниз по I101 на юг. Это был приятный день, и Элис не нуждалась во мне в течение ещё нескольких часов. Эдварда уже не было и не будет до конца дня. Кроме того было немного неохотно возвращаться к Элис и её постоянному предсвадебному безумию, ну… может быть, даже больше, чем немного неохотно. Побережье было недалеко. Ладно, это было не так, но у меня было непреодолимое желание увидеть океан, и я действительно не могла понять, чем было вызвано это чувство. Возможно, из-за моего вынужденного отсутствия в Ла Пуш, из-за моего отсутствия у Джейкоба. Я вздохнула. Ну вот, я опять о нём думаю. Теперь, когда я осталась одна, мой разум погрузился в беспокойство, вызванное Джейкобом. Его длительное отсутствие в Ла-Пуше беспокоило меня. Я понимала, что ему нужно пространство, действительно понимала. Но это не остановило беспокойство. Я снова задумалась, как уже делала сотни раз сегодня, о звонке Сету, чтобы в очередной раз проверить их волчью связь. Но я старалась быть хорошей, старалась ограничиться одним звонком в день. Была ещё одна причина, которая меня сдерживала, — его сестра Лия, взявшая трубку. Эта девушка была воплощением ужаса. Я открыла телефон раз, другой, третий, потом вздохнула и, смирившись с тем, что мне придётся провести день без новостей, убрала его. Позже, пообещала я себе. Я предположила, что могла бы спуститься на пляж, чтобы увидеть океан, но не хотела навязывать свою компанию кому-либо, кого могла встретить. Не говоря уже об этом мучительном чувстве, которое поднималось у меня внутри каждый раз, когда я думала о том, чтобы пойти туда. Что я каким-то образом предаю Эдварда. Я чувствовала это при одной мысли о том пляже, но… В конце концов, это был всего лишь пляж, а Джейка там даже не было. Нет, лучше полностью обойти этот район и направиться на новую территорию. Эта маленькая прогулка была для меня и только для меня, я очень нуждалась в некотором времени наедине с собой, и в последнее время со всей деятельностью, постоянно окружающей меня, у меня его действительно не было. Я хотела тишины, тишины от празднеств-организаций, тишины от беспокойных забот о вампирах и оборотнях, тишины от моих собственных мыслей. Интересно, Эдвард когда-нибудь был так ошеломлён чужими мыслями, которые вертелись у него в голове? Я сразу же поняла ответ — да, потому что он уже не раз говорил мне об этом. Наверное, именно поэтому тишина моего разума так его привлекала. Взяв себя в руки, я сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Вцепившись в руль, я медленно выпустила его и отогнала прочь все мысли. — Больше никаких забот, — строго сказала я себе, — просто наслаждайся живописной дорогой. Солнце отражалось от тёмно-синего моря, время от времени бросая мне в глаза кристаллические блики. Небо было почти безоблачным, и только странное пушистое пятно портило его совершенство. Даже окружающие деревья выглядели зеленее, если это было возможно. Было так светло, что я не сомневалась, что никто из Калленов не отважится сегодня выйти в город. Я опустила солнцезащитный козырек и посмотрела на море. Моя нога ударила по тормозам, а глаза лихорадочно вернулись к тому, что, как мне показалось, я видела. — Так ли это? — Да, так оно и было. Холодный страх пронзил меня изнутри. Распахнув дверцу, я выскочила из машины и бросилась бежать, спотыкаясь. Там лежала девушка, лицом вниз на песке. Она была наполовину погружена в море, волны плескались о её талию, а волосы торчали над ней липкой чёрной массой. Мне хотелось поскорее добраться до неё, но я боялась, что уже слишком поздно. Сланец не был моим другом, мои ноги не могли найти в нём никакой опоры, они скользили и скользили, и не раз я падала ничком, без сомнения задевая щёки острыми выступами. В какой-то момент я набрал полный рот какой-то дряни, но, несмотря на это, поплелась дальше, отплевываясь и задыхаясь. Я не заботилась о своём бессистемном беге и теперь чувствовал во рту железный привкус крови — должно быть, я прокусила губу. Мои голени тоже болели, и я поняла, что, должно быть, порвала джинсы. Однако все эти мысли были второстепенными, поскольку мой разум сосредоточился на моей цели. Когда я подошла ближе, стало ясно, что девушка определённо не в сознании. Она лежала лицом вниз на гравии, и копна мокрых чёрных волос скрывала её лицо. Моё дыхание сбилось, и я не думала, что это из-за моего безумного бега, поскольку сейчас на первый план поднялась паника. Телефон громко зажужжал в кармане, и я не очень удивилась. На бегу я распахнула его настежь. — Элис! — Белла! О, слава Богу, с тобой всё в порядке? Ты просто исчезла. Я ничего не вижу. — …На берегу девушка, она ранена. Не думаю, что она дышит. — Ладно, успокойся, где ты? Карлайл! — воскликнула она, стараясь успокоиться. — Карлайл! — слышала, как она кричит через плечо, я. — Э-э, — выдохнула я, сморщив лицо в замешательстве. Мои мысли были хаотичны; мне потребовалось некоторое время, чтобы сосредоточиться на её вопросе, и ещё больше времени, чтобы ответить на него. — Я где-то на I101, прибрежной дороге. Вы сможете увидеть мою машину на обочине. Я нахожусь в районе прямо перед ней. С каждым мгновением я всё ближе подбиралась к девушке, и как бы отчаянно мне ни хотелось помочь, другая часть сознания кричала мне, чтобы я ушла и побежала в противоположном направлении, открыто боясь того, что я там найду. — Хорошо, Карлайл скоро будет там, — голос Алисы на другом конце провода звучал спокойно и ободряюще. — Ты можешь проверить её пульс? — Одну секунду, — выдохнула я, опускаясь рядом с ней. — Мне придётся перевернуть её. Я осторожно отодвинула копну мокрых чёрных волос, рассыпавшихся по сланцу вокруг её головы. Её лицо лежало на боку, наполовину прижатое к песку. Она была смертельно бледна, её губы отливали синевой, а кожа была ледяной — даже холоднее, чем у Эдварда или Элис. — Это нехорошо, — простонала я. — Она действительно замёрзла. — Белла, успокойся. — …и бледная, очень бледная… Её глаза распахнулись, и я перестала дышать, загипнотизированная. Это были самые прекрасные глаза: глубокие, радужные, переливающиеся мириадами разных цветов, вибрирующие своей яркостью. Зелёные, синие, золотые… они преследовали меня, другого слова не подберёшь. В её глазах таились скрытые глубины; глубины, в которых можно было заблудиться по собственной воле и никогда ни о чём не волноваться. Где-то в очень далёкой, приглушённой части моего сознания зазвенели тревожные колокольчики, отчаянно сигнализируя, что что-то не так. Я изо всех сил пыталась думать сквозь туман, окутавший мои мысли. Мой разум сопротивлялся, протестуя против этого неестественного тумана. Это было неправильно. Опасно… Это единственное слово сумело пробиться на передний план моих мыслей. Эта девушка была опасна. Мне было труднее, чем следовало бы, сложить кусочки головоломки воедино, так как я была заперта в её безжалостном взгляде. Холодных, бледных, ослепительных глаз… — Вот дерьмо! — ахнула я. Я знала только одно существо с такими характерными чертами — вампира. Телефон выскользнул из моих рук и упал на песок. Голос Элис был отчаянным, но слишком приглушенным, чтобы разобрать. Девушка медленно поднялась и повернулась ко мне лицом, туда, где я стояла на коленях, погружаясь в сланец, пока руки бесполезно свисали по бокам, а волны плескались о мои джинсы. Она поддерживала зрительный контакт всю дорогу. Я не могла пошевелиться. Я не могла вспомнить, как это делается. Она набросилась на меня с гадючьей точностью и намерением, вонзив зубы в нежную плоть моего горла. Её клыки погрузились внутрь, разрезая кожу, как масло. Агония пронзила моё сознание, и чары рассеялись. Я боролась; моё тело вырвалось из своего замороженного состояния, но безрезультатно. Мои пальцы не могли найти опоры на её ледяной коже. Девушка зарычала, и это был дикий животный звук, который был во всех отношениях ужасающим. Жалобный, искажённый крик вырвался из моего собственного горла, и в момент абсолютной ясности я сумела разобрать слова, которые по ту сторону кричала Элис. — Белла, держись! Мы идём за тобой!