Кукла

      ДП       «Эванс-Эванс-Эванс. Зачем же ты так, Эванс?» — думал я, с особым остервенением копошась в своём сундуке из редкого красного дерева.       У меня просто в голове не укладывалось, как могла она отдать предпочтение ему… Этому скользкому, вонючему уроду. Ничего не было в нём привлекательного. Как говорится: ни кожей ни рожей не вышел. Если бы хоть состоятельный был или знатного происхождения — я бы понял, но у него не было за душой ничего, кроме разве что блестящего ума, в котором, лично у меня, были большие сомнения.       Снейпа в школе откровенно не любили. Ни одному здравомыслящему человеку и в голову бы не пришло заговорить с ним или позвать на квиддич, к примеру, или на прогулку в Хогсмид. А вот у Эванс воображение было отменным. Ей приходило в голову…       «Ведьма проклятая».       Она была чуть ли не единственным живым человеком, с кем я видел когда-либо Снейпа. Она души не чаяла в этом заморыше. Меня не отпускала мысль, что её сердобольная душа жить не могла без грязных неприкаянных оборванцев. Около Лили всегда роилась толпа отщепенцев, которые жаждали погреться в лучах её искренней доброты, и она им это с радостью позволяла.       «Какая пакость. Неужели она не видит, как это мерзко смотрится. Она — неземная, воздушная, волшебная — и хоровод уродов вокруг».       — Ну, этот прыщ ещё попляшет у меня. Сальный ублюдок. Ну наконец-то.       Я двумя пальцами выудил лёгкую, почти призрачную ткань мантии-невидимки из недр ненужного хлама. Если бы отец знал, как я использую её, он бы поседел раньше времени. Хотя я не был уверен, что мой отец был уж таким праведником. Судя по его рассказам, в школьные годы Хогвартс на ушах стоял от их бесконечных дуэлей с Патриком Кордоном.       Я наконец справился с запутавшейся в барахле мантией и накинул её на себя. Невесомое одеяние окутало меня, и защитная магия начала своё волшебство. Отражение моё вмиг исчезло из пыльного зеркала в углу, и я удовлетворённо улыбнулся.       «Ну всё! Конец тощему выродку».       Я часто слышал от ребят, что моя ненависть к Снейпу порой переходила всякие границы, ну и пусть. А что я, в конце концов, мог поделать, когда этот недоносок всем своим видом напрашивался.       Больше терять нельзя было ни секунды.       Бесшумно выскользнув в гостиную, я быстро пересек её, готовясь молниеносно выскочить за портрет Полной Дамы, как только проход откроется, но прервало ход моих мыслей неожиданное, громогласное, блэковское:       — Дай знать, если будет нужна помощь, Джим. И мы быстрее ветра примчимся и спасём твой тощий зад, дружище.       Дружный хохот Мародёров после сакраментальной реплики заставил меня усмехнуться. Кретины. Никакой конспирации с ними.       Как раз в этот самый момент портрет Полной Дамы отъехал в сторону, и я стремглав бросился прочь, чуть не сбив зазевавшегося у входа первокурсника.       Оказавшись в полутёмном коридоре седьмого этажа, я поспешил вниз по лестнице. Оставлять надолго Эванс с этим сморчком я не намеревался. Мало ли какую пакость вздумается сотворить с ней этому чернокнижнику. А ведь именно такие слухи ходили о нём в Хогвартсе. И это, насколько я понял, было небезосновательно.

***

      Тайный проход, проделанный каким-то умником аккурат в «Сладкое Королевство», как всегда безотказно выручал. Отчего-то мне казалось, что умником этим некогда был мой отец, и в свои пятнадцать он творил такое, что нам, молокососам, и не снилось.       Будь ситуация иной, я бы задержался у стенда с шоколадными лягушками чуть дольше, но Эванс в моём воображении уже была застигнута вражеской стороной врасплох и зажата ненасытным тощим извращенцем в тёмном углу паба. Его руки уже наверняка нахально залезли под короткую юбку и плавно скользили по стройному, мраморно-белому бедру.       «ЧЁРТ БЫ ЕГО ПОБРАЛ!»       Я прибавил шагу и почти пустился бежать по обледенелой, невыносимо скользкой дороге. Ноги разъезжались, но я упрямо нёсся к цели. Одержимость Эванс или Лилимания — так в шутку называли это Мародёры. Да, одержимость! Ну и пусть! Я готов сражаться за эту проклятую идеалистку, и ничто и никто на свете не сможет переубедить меня в обратном.       За занимательной беседой с самим собой я чуть не сбил с ног выходивших из паба весёлых, раскрасневшихся Дамблдора и Макгонагалл. Несколько раз беззвучно чертыхнувшись, я успел отскользить по гладкому льду в сторону, давая им пройти.       — Знаешь, Минерва, — взяв под руку деканшу, проворковал директор, — День святого Валентина определённо мой любимый праздник.       — Альбус, мне кажется, ты преувеличиваешь, — улыбнулась она, теснее прижимаясь к нему. — На мой взгляд, Рождество куда более атмосферно.       Дамблдор в ответ звучно рассмеялся.       — Не скажи, не скажи. Видела, сколько там, — он кивнул в сторону «Трёх Мётел», — любви?       — Альбус, это гормоны, — усмехнувшись, отрезала Макгонагалл.       — О нет, моя дорогая Минерва. Это и есть сама любовь. Только в молодости мы можем любить так искренне и чисто.       Он огляделся по сторонам, и, мне показалось, что на долю секунды остановил взгляд на мне.       — Посмотри, — он указал в противоположную от меня сторону, — вот мисс Эванс и мистер Снейп.       У меня ёкнуло сердце, и я во все глаза уставился туда, куда показывал Дамблдор.       — Ну, они же созданы друг для друга. Неужели ты не видишь, как над ними искрит магия?       Я с ненавистью уставился на Снейпа, крепко державшего мою Лили за руку. Внутри меня будто огнём жгли.       Но вместо ответа декан Гриффиндора неожиданно охнула, заскользив разъезжающимися ногами по льду, однако Дамблдор ловко подхватил свою даму за талию, спасая её от неминуемого падения.       — Мерлин правый, Альбус, угомонись, я вижу, — с большим трудом подавляя взволнованные нотки в голосе, взвизгнула она. — Это всего лишь период магического взросления. Они сейчас все, как полыхающий камин.       — Ты плохо смотрела, моя дорогая. Взгляни повнимательнее. С ними не всё так просто.       — Глупости это, — фыркнула Макгонагалл, хватаясь покрепче за зимнюю бирюзовую директорскую мантию, и они не спеша двинулись по заснеженной, отвратительно-скользкой дороге.       Как раз в этот момент со мной поравнялись Снейп и Эванс. Не накинуться в ту же секунду на сального гада мне далось с большим трудом, но я устоял. Тут, я это понял наверняка, действовать надо было намного деликатнее.