Ты будешь моим условием

Роман лежал на диване в поисках дзена, который смог бы отвлечь упыря от непрекращающегося, ни с чем не сравнимого голода. После "обращения" жизнь превратилась в сущий ад, а ненависть к матери и самому себе увеличивалась в невероятно быстрой прогрессии. Желание крови. Густой, тёмной, такой манящей, соблазнительной, желательно первой отрицательной, но это будет словно подарок свыше. Кроме как убить возможности достать себе пропитание нет, но организму сопротивляться с каждым днем сложнее и сложнее! Постепенно сознание уходит на второй план, телом овладевают исключительно животные желания. Попробовал сырой говядины, самой кровавой, что нашел в мясной лавке - фуфло. И рядом с горячей человеческой кровью не лежало. Просмотрел отчеты компании Godfrey за последнюю неделю, поболтал с нудным дворецким, чёрт бы его побрал. Попытки отвлечься только раздражают своим бездействием. Рискнул зайти в детскую, проверить Надю. Говорят, дети отвлекают от других проблем, а она та ещё капризница. Постоянно плачет, смотрит прямо на Романа своими проницательными ярко-голубыми глазками...пожалуй, лучше пойти мучаться в гостинную. Смотреть на дочь, которую даже полюбить не можешь, хуже любой пытки. От гнетущих мыслей отвлек шум колес около дома, надо заметить, в моменты сильного голода у Годфри обостряются слух, вкус, осязание, обоняние. - "Кого опять принесло? Клянусь, если это Норман, я и слушать его не стану. Не хватало сорваться и сожрать дядю." - раздалось несколько быстро идущих друг за другом звонков. Роман подал ленивый знак зазевавшимся слугам, чтобы те поспешили открыть дверь. Они достали лобызаться друг с другом. Отношения, любовь до гроба, все дела, но не во время работы же. Он устало захлопнул комнату дочери, переводя большие карие глаза на входную дверь, будто пытаясь испепелить незваного гостя. Норман, Ольга Железнова, Йохан Прайс, кто угодно, собственная мать, но не это цыганское существо. Бросает, когда отлично знает, что доверяет Роман только ему, спит с кузиной, дает ложные надежды, постоянно меняет чувства Романа на чувства девушки, которую едва узнал и теперь вот так, без предупреждения, приходит к нему домой. У Годфри загорелись старые обиды, его взгляд дошел до пика враждебности, который вообще можно достигнуть. - Классный дом. Я удивился, когда дверь мне открыла не твоя стервозная мамаша. - Руманчек застенчиво улыбнулся после попытки загладить неловкую ситуацию шуткой. Он сам был не в восторге, когда Дестини заставила переться к своему богатому дружку клянчить деньги. Это если не учитывать, что он - цыган, и близко к сердцу воспринимает любые темы с вытягиванием денег. В школах всегда смеялись над происхождением Питера. - "Всё ради мамы...она не может гнить в тюрьме, это не её место. Просто попытаюсь попросить денег по старой дружбе, ничего же унизительного," - пытался успокоить себя оборотень, пока ехал по мрачной дороге, ведущей к дому Годфри. Но внутренний, возможно волчий голос, кричал, что да! Да, это очень унизительно! - Зачем ты пришёл? - сухо, почти не дрожащим голом отозвался Роман, стоя на верхних ступенях лестницы. Он невольно обернулся в сторону детской, к его счастью она оказалась закрытой, значит плача точно слышно не будет. Между парнями возник злобный, полный обиды зрительный контакт, Руманчека невероятно бесит тот факт, что Роман всегда смотрит свысока, как морально, так и физически. Он изо всех сил старается казаться наиболее дружелюбным, чтобы не спугнуть так называемый кошелек с деньгами. - Что не доброжелательный такой? Мы как никак давно не виделись, как ты вообще? Смотрю...ты в бизнесе поднялся? - Я владелец своей компании, спасибо, что заметил, что-нибудь ещё? - когда Питер слышит монотонный, серьёзный, пронизывающий до кончиков костей голос Романа, коленки начинают подгибаться, а язык предательски немеет, не давая хозяину сказать связного предложения. Ему всегда нравился голос Годфри, раньше обожал слушать его разговоры на скучных уроках или возмущения по поводу накипевших проблем. Мог забываться, смотря на создающие слова пухлые губы, которые всегда были слишком соблазнительны. Так быть не должно, правильно? Губы лучшего друга не должны казаться таковыми, даже если они такие и есть...мягкие, поблескивающие на солнечном свету, обкусанные... Ох, когда Роман, ублюдок, начинает обкусывать эти губы, после каждого укуса проходясь по ним языком, чтобы поглотить свою же кровь, он готов был по-волчьи взвыть. - Спасибо за допрос, зачем ты приперся? Говори. - Мне нужны деньги. - под себя пробурчал оборотень, злясь на самого себя за то, что вообще переступил порог этого жуткого дома. - Цыганскую натуру не вылечить. - Годфри, сдерживая себя последними каплями самообладания, медленно спускается по лестнице, сглатывая слюни от жажды. С каждым шагом вены незваного гостя, наполненные густой кровью, становятся видны, так хочется... - ты бросил меня одного, уехал, оставив после себя только пустой фургон, а теперь при первой встрече просишь денег? - 20 000$, Роман! Я же знаю, что у тебя есть. Моя мама в тюрьме, мне нужны деньги на адвоката. Я всё отдам, обещаю! - громко и быстро выговорил всё, с чем пришел, Руманчек. Будь что будет, уже пришёл, значит надо постараться. Роман безразлично вскинул брови. Ему не всё равно, но он старается скрыть свои переживания за маской равнодушия. Линда - хорошая мать, не то, что у него. Она правильная женщина, наверняка мучается. С другой стороны, не были бы они Руманчеками, если бы не вылезли сами из этой тюремной жопы. Питер слишком сильно обидел его, чтобы вот так просто согласиться помочь. Голод ухудшает восприятие, не может думать ни о чем, кроме как о еде...крови...венах в его теле... - Уходи. - он подошел вплотную к оборотню, не скрывая обиды, смотря ему в лицо. Губы подрагивают от нервов и нахлынувших эмоций, красивые выпученные глаза покраснели. - Тебе сложно? Я же сказал, что верну. У тебя одна картина стоит в десятки больше, чем я прошу! - он перестал сдерживаться, нагло поднял голову вверх, не собираясь отступать. Да, этого делать не стоило, ведь таким поведением может запросто парня разозлить. Тут 50/50, либо повезет...либо придется идти на сомнительные аферы, чтобы самому добыть гигантскую сумму. Роман резко, грубо, как всегда сексуально и томно вздохнув, впечатал в стенку ничего не понимающего Питера и склонился к бледной шее мужчины. Не спросив разрешения, ведь считает это ненужным, языком коснулся шеи с пульсирующими в быстром ритме венами и артериями, провел пару мокрых дорожек, как бы проверяя его на вкус, и немного отстранился. - Нервничаешь? У тебя быстрый пульс, Питер. - Ни капли! Годфри, убери от меня свои лапы, я не одна из текущих по тебе школьниц. - дыхание Руманчека участилось, он попытался относительно сильным ударом оттолкнуть его, но Роман и не шелохнулся. - "какого? Я...всегда был сильнее." - Ты хотел денег? Хорошо, я дам тебе их, но у меня будет условие. За просто так ничего не бывает, ты сам отлично знаешь. - Роман наклонился к лицу Питера, рассматривая каждый миллиметр его лица, которое совсем не изменилось с их последней встречи. Разве что эмоция страха и смущения застыла на этой очаровательной мордашке. - Ладно, что ты хочешь? - сложно было выговорить эти слова, почти что касаясь носом с неконтролирующим себя товарищем. Отлично знает, в голове упыря много всеразличных идей, которые он теперь имеет право воплотить. - Тебя. - повисла угнетающая тишина, слуги затихли, насос в аквариуме перестал громко гудеть, слышен только сильный ливень за окном. - Мне всегда было интересно, кровь оборотня на вкус как у человека или собаки? В эту же секунду Роман оскалился, показывая на свет свои новехонькие клыки, заполнившие пластичную челюсть в несколько рядов. Он, как животное, набросился на шею Питера, впиваясь в идеальную кожу острыми клыками. Из раны полилась кровь, густая и темная, на вкус намного приятнее, чем кровь больного бомжа, на которого Годфри напал в прошлый раз. Не успел он продолжить трапезу, как глаза Руманчека загорелись желтым, он с нечеловеческой силой сбросил с себя присосавшегося парня, опрокидывая спиной на пол. Сел на него сверху, взял кисти рук в одну, чтобы тот не рыпался, и насильно закрыл полный крови рот другой рукой, чтобы не быть съеденым. - Всё таки твоя кровь похожа ни на одно, ни на другое. По вкусу, как кровь ублюдка, убегающего при любом подвернувшемся случае. - он довольно улыбнулся жуткой улыбкой, по подбородку стекает кровь Питера вперемешку со своей. Такое удовлетворение как удаление голода, ещё и кровью своего дружка, не принесёт ни одна сигарета, ни один коньяк и ни одна девушка. - ты ненормальный. Приди в себя! - Руманчек никогда прежде не видел парня в состоянии обращения. Оказывается, он действительно опасен, а эти зубы...неужели упыри сильнее оборотней? Прежде Питер ощущал себя монстром в компании с парнем, от чего было не по себе, ну упырь он и упырь, он то не сбрасывает с себя кожу, обращаясь в волка. Теперь чувствует себя с ним на ровне. Он понимает друга, как никто другой: постоянное отвращение к себе, голод и вся эта сверхъестественная дичь. Человеком быть намного проще, без сомнения, если бы им дали выбор, они бы предпочли обычную жизнь. Между ними проскочила какая-то неведанная страсть, оба набросились друг на друга, пытаясь получить преимущество. Роман толкнул оборотня на стеклянный столик, вытирая кровь с лица и слизывая ее остатки с руки. Стол разбился на сотни мелких осколков, но сейчас им было всё равно на урон. Руманчек перестал контролировать себя, он грубо впечатал упыря в диван. Не хочет обращаться в волка, но кости сами начали выкручиваться с невероятной болью, ладони стали превращаться в лапы животного. Вместо слов из глотки вырвался нечеловеческий рык. Питер сильно напрягся, так, что вены на лбу начали выпирать. Обращение всегда сложно контролировать, благо сегодня не полнолуние, луна убывающая, а значит в этот период его вторая сторона слабее всего. Упырь оказался обездвижен, Питер дал себе пару минут, чтобы усмирить сущность волка, глаза стали человеческими, а руки снова нормальной формы. Противник мирно ждал этого момента, будто этого и добивался. Тут же поменялся в тоне, выпучил жалобные глазки и убрал страшные клыки. - Питер... я голоден, я могу причинить тебе вред. Дай мне ещё немного... у тебя такая вкусная кровь. - припухшие губы Романа дрожат, как и всё тело, в глазах видна его мольба о спасении. - ты урод, но с твоим убийством я хотел бы повременить. - Не слишком ли ты много о себе думаешь, раз решил, что сможешь меня убить? - он наклонился к лицу обессиленного юноши и подставил свою окровавленную шею, рана на которой начала заживать. - пей, только без клыков. Укус скоро затянется, так что поторопись. Роман без лишних слов, но с глазами, полными благодарности, прильнул теми самыми завораживающими Питера губами к кровоточащей ране. Нежно, будто оставляя поцелуи, а не высасывая кровь, он принялся напитываться бордовой жидкостью. Проходится языком по порванным краям укуса, оттягивает на себя, но уже человеческими зубами, а не теми челюстями убийцы. Глаза его закрылись от удовольствия, он даже издаёт некие стоны от получения новой порции. Ест и ест, высасывает и высасывает нескончаемую, жизненно обоим важную жидкость. Питер не находит это больным, противным или неприятным. Ему нравится этот процесс…чувствовать столь желанные губы и язык на своей шее, как он присасывается к ней, оставляя тёмно-бордовые и иногда фиолетово-чёрные пятна. Изо рта сами собой вырываются помыкивающие звуки. - Ты долго там ещё? - прошипел Руманчек. Из-за напряжения голосовых связок и боли пульс Питера участился до 140, от чего упырь с новой жадностью вцепился в парня. Он сжал бледными пальцами его дрожащие плечи, мечтая, чтобы это не заканчивалось. - Всё. - он на последок стер капли крови и облизал длинные пальцы, будто напрашиваясь на то, чтобы его поимели. - зайди ко мне завтра, тогда и поговорим. - В смысле "завтра"?! Мне нужно здесь и сейчас. Я тебе крови своей дал, будь добр выполни свою часть договора. - Моим условием не было попитаться тобой, ты сам себе что-то придумал. - Роман ухмыльнулся, прихватил с кухонного стола полотенце и начал стирать кровь с одежды. Затем полез в аптечку за пластырями, которых там уйма, и снова подошел к ничего не понимающему парню. Осторожно, увлекаясь процессом, наклеял один на рану юноши и перевел нахальный взгляд с плеч на лицо. - тебе есть куда пойти? - Машина. Переночую там. - Руманчек перестал злиться, у самого сил после полу обращения почти не осталось. Главное - Годфри даст денег для матери, остальное не важно. У него появилась толика надежды на то, что он пригласит к себе домой переночевать. Отношения вроде наладились...так почему бы не пустить его...? Невооруженным взглядом видно - домина огромная, по прошлому опыту уверен, что переночевать может и в ванной. Хотя в этом доме ванные наверно больше, чем однокомнатные квартиры. - Удачи. Говорят серийный убийца появился, не наткнись ненароком. Руманчек, обозленный до ужаса, даже не стал отъезжать от дома упыря. Незачем, спать осталось часов пять, а до ближайшего отеля ехать полтора часа. Да и денег у цыгана не воз, так что решение на лицо. Он лег на потрепанное заднее сиденье, закурил, переваривая случившееся, и случайно обратил внимание на окно второго этажа, в котором отлично видно переодевающегося Романа. То, как он плавно снимает с себя шелковую черную рубашку, так красиво сидящую на худом теле. То, как он встает перед зеркалом, удовлетворенно рассматривая себя. То, как он отбрасывает ремень куда-то в сторону, снимает с себя брюки, трусы и остается полностью нагишом. Взору престало худое бледное тело, местами есть синяки, скорее всего после сегодняшней драки, на спине видно темные пятна - засосы. "С кем он спал?" - задался про себя вопросом Руманчек, пока засыпал под такое редкое зрелище. В груди неприятно защемило от этого вопроса, неважно с кем он спал, когда и где, Питеру захотелось уничтожить этого человека за содеянное. Плевать, что Роман перетрахал две трети города, у него возникло желание иметь его. Как собственность, чтобы он был только его, осознавать, что он принадлежит Руманчеку, что пьет только его кровь. - "Почему я так зациклился на нем и его теле? Это какие-то упырские феромоны, типо того?" - он знает, что Годфри всегда спит голым, привычка необычная, но не очень уж странная, особенно на фоне других его увлечений. Как-то раз Питер застал его голым в кровати...было неловко, очень. Роман вдруг оторвался от своего отражения и посмотрел прямо на оборотня, лежащего в машине, будто почувствовал взгляд на себе. Он успел заметить слежку за собой ещё до того, как Питер отвернулся в другую сторону, улыбнулся уголками губ и выключил свет, чтобы ограничить доступ к виду на себя. Хотя...считается, оборотни, как и обычные волки лучше видят именно в темноте.