Ты будешь моим условием

Мужчина встрепенулся и резко открыл глаза. После сна картинка размыта, видно только силуэт, не суливший ничего хорошего. Он схватил первое попавшееся под руку — бейсбольную биту и замахнулся ей на, как ему тогда показалось, врага. - Решил продолжить вчерашнюю драку? - он успел перехватить "холодное оружие", сильно сжал деревяшку так, что по ней пошли глубокие сколы и трещины. Роман натянуто улыбнулся и отбросил биту на передние сиденья, чтобы не мешалась. Питер слаб, долго не обращался, луна убывающая, а вот Роман после вчерашнего ужина прямо-таки светится от прилива энергии. - нормально себя чувствуешь? Ты проспал 18 часов. - Почему ты не разбудил меня? Твою мать, ты же знаешь, что я после обращения и 20 часов проспать могу. - Питер смутился, поняв, как глупо выглядело его недо нападение. Он оглядел пространство вокруг себя — начало темнеть. - Ты выглядел жалко. - А ты выглядел жалко вчера, когда молил меня о своей крови. Мы друг друга стоим. - огрызнулся Питер в ответ. Сейчас он слабее среднестатистического человека и, кроме как колкостями, ничем ответить ему не может. Парень подал руку, чтобы помочь встать на ноги, но её грубо проигнорировали. Питер, гордый и аля ни от кого не зависимый самостоятельно вышел из машины, которая покачнулась после того, как избавилась от груза. Роман вспомнил что-то, но запнулся, подбирая слова для того, что собирается сделать. В левой руке держит черный шейкер с густой сероватой жидкостью, который и протянул Руманчеку в попытке позаботиться. - Витаминный коктейльчик. - по вскинутым бровям Питера отлично читался вопрос «Что за хуйню ты мне суёшь?». Роман сделал максимально непринужденную мину и постарался сгладить ситуацию, дабы не казаться подозрительным. - много протеина и железа, тебе полезно. - Если решил, что теперь будешь от меня подкармливаться, спешу разочаровать — один раз ничего не значит. Больше не дам. Роман не убрал протянутую руку, продолжая настаивать на своем и Питеру ничего не осталось, кроме как снять пробу непонятного напитка. В некоторые моменты Годфри ведет себя, как заботливый старший братик и под этим его угрожающим взглядом, говорящим «сделай, что говорю, иначе тебе не поздоровится», отказать не выходит. Как только шейкер оказался у него в руках, упырь проследил, чтобы был сделан хотя бы один глоток и только после этого развернулся обратно к дому, похрустывая костяшками пальцев. Он всегда делает так, когда в хорошем настроении. Жижа оказалась очень даже ничего, со вкусом банана и шоколада. Мужчина почувствовал, насколько голоден. Ничего кроме пачки сырных читосов за последние два дня в его организм не попадало. Он жадно выпил половину напитка и то, остановился только потому, что дыхания не хватило, чтобы допить до дна. Его кадык быстро перемещается вверх-вниз с каждым глотком, наконец до того момента, как последняя капля не оказалась в желудке. С разочарованием Руманчек открутил крышку бутылки, надеясь увидеть там остатки, но и их не оказалось. Привкус показался до боли знакомым, но пробовал Питер в своей жизни достаточно дерьма, чтобы не разобрать, что же именно. - У тебя есть еще? - понравилось значит…нет, не стоит на протеин налегать. - дождавшись, когда Питер зайдет внутрь, он захлопнул дверь и жутко довольный прошел в гостинную. - «Пожалуй ему хватит этой дозы. Хах, если дам ещё, его до послезавтра штырить будет.» - Так что за условие, не хочешь объяснить? - как всегда, жадина Роман зажал даже еду. «За всё надо платить, бла-бла-бла, бу-бу-бу,» - Роман всегда ссылается на это, хотя сам на жизнь не заработал ни гроша. Когда Питер вновь слышит эту чепуху, просто перестает обращать на болтовню внимание и думает о том, где бы достать новый косяк. - Как я и сказал, моим условием будешь ты. - Роман стал серьезнее и торопливее. Его дыхание сбилось, он подошел вплотную, на всякий случай преграждая собой путь к выходу. - ты следил за мной вчера вечером, верно? Как школьник, Питер, ей Богу. - А сам то? Крутился перед зеркалом, как девчонка, знал же, что смотрю. Ну-ну, давай дальше обвиняй меня в похоти. Сам напросился. Годфри сделал большой шаг навстречу к волку, глаза которого выехали за орбиту, склонился к его лицу и быстро, требовательно поцеловал. Холодными ладонями он обхватил заросшие щеки, притягивая лицо молодого человека к себе. От удовольствия закрыл глаза, чтобы насладиться моментом. Губы Питера для него показались самыми приятными, которые он когда-либо целовал, в животе появилось непонятное чувство…вроде говорят «бабочки в животе». Раньше Роман никогда не чувствовал такого, а значит, все эти годы трахал не тех. - Отвали от меня! Я не шлюха, чтобы спать с тобой за деньги! - Питер отпрянул, но случайно уперся бедром в большой дубовый стол посреди гостинной. Он ожидал от него чего угодно, абсолютно всего, но точно не этого. - Значит, я ошибался в тебе. - злорадно улыбнулся Годфри, заглядывая оборотню в потерянные глаза, зрачки которых метаются из стороны в сторону. - Дай пройти, я сам с деньгами разберусь. Из-за борьбы посуда, а точнее пара бокалов вина, наполненные до половины, попадала на пол. Осколки разлетелись по полу, отвлекая на себя внимание. Один, а затем и второй поочередно оскалились друг на друга, оголяя животные клыки. Роман убрал с себя сопротивляющиеся руки цыгана, получая преимущество, и снова поцеловал, намного страстнее и требовательнее, чем в первый раз. Он жадно дышит через нос, чтобы не отвлекать рот на такое бессмысленное занятие, пока занят вылизыванием неба чужого рта. Кусаясь сквозь поцелуй, Питер впился в пухлые мягкие губы. Его поведение нельзя назвать чем-то однозначным. Это в нём одновременно раздражает и манит Романа: сначала он не против, потом начинает сопротивляться и через пару минут вновь, давая слабину, отдается сильным рукам. С ним не заскучаешь. - Ну же, Руманчек, просто признай, что хочешь трахнуть меня. Его руки тихонько потянулись к пуговицам полосато-жёлтой рубашки парня, чёрт, как давно он хотел снять её с него. С самой первой встречи понял, что это тот человек, которого хочет добиваться. В школе мог часами наблюдать за ним на скучных уроках литературы, ведь больше шансов на это не было. Вместо дум над «451° по Фаренгейту», он мечтал о том, как сдирает вместе с пуговицами черную жилетку, а за ней и любимую рубашку подростка. Как Питер встает перед ним на колени и вместо того, чтобы грызь ручку, начинает сладко отсасывать, глубоко заглатывая его член. А говорят, за деньги счастье не купишь. Ага, как же. Через несколько мгновений руки принялись нервно расстегивать пуговицы на рубашках, которые как назло не поддавались. Как умолишённый, Роман принялся целовать ключицы, плечи, грудь, даже руки, не обделяя вниманием пальцы. Руками с сильно выпирающими венами зарылся в длинные, вкусно пахнущие мужским шампунем волосы, сглатывая накопившуюся в глотке слюну. Он провел дрожащими от нетерпения пальцами по поджатым губам, нажал на них, беззвучно повелевая, чтобы рот открыли. Питер начал послушно обсасывать пальцы, будто это чупа-чупс, дико заводя своим поведением. Будто специально закатывает глаза с каждым разом, когда пальцы погружаются глубже, почти касаясь небного язычка. Такой горячий рот…так и хочется засунуть туда кое-что побольше. Хочется слышать жалобные стоны из этой горячей глотки, крепко сжимать за ягодицы, заставляя зажмуриться от ощущений, заставлять молить о большем, когда вдруг решит остановиться. Столько желаний, которые так хочется воплотить с Руманчеком. На это ни одной ночи не хватит… Когда Роман расстегнул тяжелую пряжку ремня своего партнера на ночь, тот напрягся, можно было ощутить, как пресс и остальные мышцы пришли в действие. - Стой, давай на этом остановимся? - оборотень придержал его руки, не давая продолжить. Поцелуи — одно, а секс — совсем другой уровень. - «я не хочу спать с ним только из-за мамы. Боже, как это глупо звучит то.» - Твое тело говорит об обратном. - поглаживающими движениями Годфри прошелся по его паху, ответ организма не заставил себя ждать. Он почувствовал под своей ладонью неслабый стояк. С каждым его прикосновением член становится твёрже, а пространства в джинсах становится всё меньше. - Это..это просто реакция организма. Что такого в стояке спросонья? - Из его губ вырвался тихий стон в ответ на его ласки. Выплескивая тем самым злость, он ударил кулаком по столу, подсознательно надеясь, на то, что это хоть как-то поможет. - «Не мог я так сильно возбудиться за пару минут. Я не настолько хочу этого кровососа!» - Заткнись, а то мне смешно становится. Всё возбуждение сбивает. Питер чувствует, как желание нарастает, но сомнения не дают покоя. Он развернулся боком к упырю, невольно выпуская волосы из-за уха, которые закрыли собой покрасневшее лицо. Чувствуется, как постепенно в теле повышается температура и движения становятся более раскованными. Именно поэтому он всё больше вжимается в стол, отстраняясь от парня. Самое ужасное — терять над собой контроль и не иметь возможности даже повелевать своим телом. Упырь приподнял на стол партнера, вжал животом в него так, чтобы возможности развернуться больше не было. Зачем кровать, если есть шикарный стол, верно? Он заломал ему руки за спину и раздел сопротивляющегося Питера до гола, чтобы ему больше ничего не мешало прикоснуться к накачанному мужскому телу. Он плавно и нежно проставляет дорожку поцелуев по спине, от чего плечи парня начинают подрагивать, руками медленно обводит соски и выпирающие косточки грудной клетки, в то время, как спускается ниже, не обделяя вниманием загадочную татуировку в форме латинской буквы g. Ловким движением Годфри сильнее вжал его в стол, заставляя прогнуться, а заодно выставить повыше задницу. Его полусогнутые пальцы докасаются до поднятой диафрагмы, проводят по бедрам, где руки парня невольно задерживаются. Питер снова стискивает зубы от его прикосновений, он никогда не испытывал ничего подобного. Из его голосовых связок пытаются вырваться громкие вздохи и выдохи, с каждым новым тактильным ощущением губами он забвенно шепчет «Роман», будто это самое красивое имя. Постоянно крутится, пытаясь ответить на поцелуй, но его каждый раз отворачивают лицом в стол, не давая возможности насладиться сладкими губами. Роман взял стоящий рядом с лампой тюбик смазки и выдавил прозрачную жидкость на ладонь. Он один за другим ввел два пальца в узкий проход, начиная растягивать стенки простаты. От непривычных и не самых приятных ощущений Питер задергался, его коленки подогнулись. - Я ведь у тебя первый? - вводя третий палец, протянул Роман прямо над его ухом. - Не зазнавайся. - На этот раз Питер придержал его за щеку, провел большим пальцем по острым впалым скулам и поцеловал в ответ, случайно простонав ему в губы что-то невнятное. От этих слов, стонов и бёдер Питера, раздвинутых прямо перед ним у Романа голова пошла кругом, обычно он никогда не предает внимания таким мелочам, но…этот секс отличается от других. Это не обычная шлюха и более чем элитная. Он вошел в него на половину, давая привыкнуть к своему присутствию. Изо рта Питера вырвался громкий стон, который эхом разошелся по пустому дому. С каждым новым толчком он отрывисто вдыхает, кажется, кипящий воздух, а затем громко простанывает очередное «да..». Он вцепился острыми ногтями в, используемый не по назначению, обеденный стол и провел незамысловатое движение сверху вниз, от чего на дереве осталось четыре глубоких царапины. Да, Роман не самый нежный партнер для первого раза, но ни с кем другим он бы и не стал. Ему нравится жёсткое поведение парня с собой, от каждого его движения до мозга доходят импульсы боли и возбуждения. «Слишком сладкая пытка»  - подумал Питер, полностью отдаваясь его рукам. От стола отдает холодом, что хоть немного спускает с облаков землю и не дает расстаться с рассудком на совсем. Эти звуки…его стоны сводят с ума, то, как Питер изгибается, подаваясь на встречу, то, как откровенно громко стонет прямо ему на ухо, наконец то, как с обожанием целует Романа с закрытыми глазами и прерывистым дыханием. Никогда не спал с кем-то настолько сексуальным. Остальные партнеры лишь наживались на Годфри, пользовались доверием и никогда не целовались в губы во время секса или даже прелюдий. Подобные шлюхи часто отзываются мол «я не целуюсь, ты сюда за обнимашками пришел или за минетом?». Руманчек тоже спит с ним из-за денег, но всё по другому. Нету навевающего чувства лжи. Каждый раз, когда парень откидывает голову назад, будто напрашиваясь на то, чтобы его пожёстче отодрали, взору Годфри попадается чистая, ничем не защищённая шея. Он сжал её так, что дышать стало втройне сложнее и начал притягивать всего сопротивляющегося Питера к себе, насаживая на член. Понимая, что на столе во всю насладиться телом партнера не получится, Роман взял его на руки, придерживая на раскрасневшуюся от шлепков задницу. - Что...что ты делаешь? - Питер сглотнул, глаза его прослезились от боли, а некогда более менее причесанные волосы совсем спутались. - В кровати с тобой можно сотворить намного больше интересного. Пока Роман был занят процессом поднятия обоих на второй этаж, Питер всячески целовал его, тем самым вставляя палки в колеса. За сегодня ему удалось обнаружить слабую точку Годфри — участок шеи под подбородком, чуть ближе к уху. Стоило ему оставить там засос, как парень остановился на половине пути, уперся спиной в перила лестницы, чтобы совсем не свалиться на пол. Он блаженно закатил глаза, подставляя чувствительную шею под поцелуи, кажется, даже хватка на бедрах стала ослабевать. - М..Руманчек, такими темпами мы до спальни не доберемся. - прошептал он, сам не зная почему. Слух, зрение, вкус — всё уходит на второй план, когда Питер начинает целовать его, смотрит проницательными карими глазами снизу вверх и произносит фразу «нахер спальню»…и почему когда до него это делали сотни женщин, Роман не чувствовал ничего подобного? Питер за плечи притянул молодого человека в спальню, опрокидывая его на кровать. «Если и быть пассивом, то хотя бы не бревном. Николай, надеюсь, ты не наблюдаешь за этим, старый извращенец, " - подумал про себя цыган, понимая, что точка невозврата достигнута давным давно. Оборотень коснулся набухшего органа и начал оглаживать возвышение, от желания уже самостоятельно снимая с него ремень и брюки, ведь до сего момента раздет упырь был только на половину. Локтем волчонок едва не разбил вазу из китайского фарфора 16 века, было и до неё всё равно. Какой-то кусок стекла — песчинка по сравнению с соблазнительным телом клиента. Восседая на нем сверху, в свободную секунду он собрал мешающуюся челку в небольшой пучок черной резинкой с руки. Как сказала одна давняя подруга: «Если решил быть шлюхой, будь ей с достоинством.» Он оседлал своего клиента, полностью насаживаясь на член. С каждым разом слегка дергается от ощущения Романа внутри себя. За всю жизнь никогда не чувствовал себя настолько развратным, как сейчас. Годфри сжал его ягодицы, направляя в нужном направлении, плевать, что завтра на этих местах будут блистать темные синяки. Роман достал непонятно откуда взявшееся лезвие и провел им по невредимой коже. Из раны потекла горячая густая кровь, которую он начал растирать между пальцев. - Какой же ты…странный. - задыхаясь выговорил он, боль добавляет остроты ощущений, он начинает чувствовать усталость и одновременное желание большего. - Тебе это нравится. Роман уверен в себе, Питер хочет его, и дело вовсе не в деньгах или тех стимулирующих таблетках, что он подсыпал в протеин. Какое же наслаждение доставляет вид его на себе. Он провел по заросшей волосами груди, оставляя непонятные узоры кровью, будто собрался проводить ритуал. До носа доходят едкие нотки железа, он нажал на кадык партнера указательным пальцем, мешая дышать. О, как же ему нравится наблюдать за начинающим краснеть от недостатка воздуха оборотнем, слышать хрипы его легких, молящих о нормальной порции O². Изо рта упыря начали вырываться стоны в такт с поскуливанием Питера, до сей секунды он держался тихо, как и планировал дойти до конца, чтобы не показывать парню, насколько возбужден только от вида его голого тела. Да куда там, от вида одного лица Руманчика возникает желание передернуть где-нибудь в туалете. Питер почувствовал, как его изнутри наполняет горячая жидкость, он опустил голову вниз, облизывая пересохшие губы и понимая, что сил больше не осталось. Последнее, что он помнит: как Роман осторожно положил на его подушку в шелковой невесомой наволочке рядом с собой. Помнит, как он, наблюдая за засыпающим другом, со своей фирменной улыбочкой курит любимые сигареты и облизывает пальцы, покрытые кровью. Его кровью.

***

Мужчина сонно потягивается в кровати и снова сворачивается калачиком, как собака в любимой лежанке. Как всегда зарывается носом в прохладное одеяло…и вдруг понимает, что в машине одеяла не было и в помине. А значит, Секс с Романом сном не был. Стало слышно, как кто-то лежит под боком и что-то лепечет, наверно из-за нового кошмара или вещего сна. «Годфри, ну почему ты выглядишь ангелочком только во сне?» — он со злостью рассмотрел длинное тело, по всей площади которого хаотично разбросаны засосы. На этот раз Питер знает, откуда они. Что-то точно было не так, он уверен, что не мог просто так отдаться ему без объективной на то причины. Блять, на это не может быть объективной причины! Он встал с мягкой кровати, которая так и манит лечь обратно. Оставалось только молиться Будде, чтобы половица не скрипнула и не разбудила неженку. Руманчек проскользнул в ванную. Как он и представлял — самая дорогая душевая, в которой ему приходилось находиться. Намылив голову шампунем Романа, который больше похож на женский, он расслабился под струей холодной воды, которая приводила мозг из состояния желе в нормальное. Ему понравилась ночь с тем самым именитым Годфри. Всплывающие в голове горячие губы парня, накачанное тело, заинтересованный взгляд, проползающий по телу Питера вслед за холодными руками… С непонятными, не лежащими рядом эмоциями влюбленности и стыда, осмотрел себя с головы до ног в огромном зеркале. С интересом он приметил несколько не заживших порезов на голом теле. «Неужели это то тело, которого Роман жаждет?» «Ну, взять двадцатку за ночь — это успех,» - нервно посмеялся про себя оборотень, пытаясь разобраться в сложившейся ситуации. Самовлюбленный Роман, который плевать на всех и каждого хотел, и обычный Питер, оборотень-цыган, у которого и дома-то постоянного нет. Где та самая взаимосвязь из-за которой захотел снять Роман именно его? Скорее всего её просто нет. Роман хочет, Роман делает, без адекватных на то причин. Из самолюбования Питера вырвал неожиданный приход в ванную упыря, довольно улыбающегося во все зубки. Та самая гадкая улыбка-издёвка, которой достаточно, чтобы вывести оборотня из себя, он всё равно терпеливостью никогда не славился. Роман, голый, наклонился над раковиной и умылся прохладной водой. Капли воды стекли по фигуристой шее до самого пресса. Мокрыми от воды руками заправил волосы назад и развернулся лицом к мирно стоявшему в смятении Питеру. Одними глазами говорит «я всё-таки уломал тебя», а всем своим видом будто добивается повторного соблазнения парня. - Доброе утро, щеночек. - надменно, сладко произнес хозяин дома, проходя к сверкающе-белой ванне. Питер сглотнул, исподтишка рассматривая красивое тело, раз, наверно, теперь имеет на это право. Он отстраненно фыркнул, закатывая глаза в ответ на "подходящее" прозвище. - что? Не нравится? - Нет. Я свечусь от радости и умиления, Годфри. - Могу называть тебя цыганенок, если больше нравится. В тоне упыря отчетливо понятен сарказм, даже идиот не поверит в то, что он в серьез влюбился в Питера, скорее обычный интерес. Кто-то собирает ложки, кто-то пробует разные сорты пива и вина, а вот Роман "коллекционирует" секс. Любопытно же, каковы оборотни в этом деле. Он, подмигнув озлобленному Руманчеку, встал под струю горячей воды. Сильный напор массажного душа приятно ударяет по спине и расслабляет мышцы после вчерашнего. От этой картины Питера отделяет всего лишь занавеска…кто их вообще придумал? Только мешают. - Со мной в душ сходить не хочешь? Тебе не помешает. - приказным тоном спросил Роман. По тени видно, как он откидывает голову назад, подставляя лицо и волосы под воду. Наверняка, проходится длинными руками по своему худому телу, смывая лишнее, и слегка прогибается в спине, пока потягивается после долгой ночи. - А тебе не помешает понизить самооценку. - только воду переводить. Вот надо было Роману парой слов сбить весь настрой. Тем не менее, заплатил он только за ночь, никаких больше подкатов и поцелуйчиков. Питер нащупал рукой кран и резко развернул его в сторону красной черточки — кипятка. Проигнорировав висящие на крючках халаты, он под крики возмущенного Романа стал осматривать комнату на наличие своей одежды. «Как после обращения, я не помню почти ничего. Может, это и к лучшему,» — парень с опаской открыл дверь и вышел из комнаты, намереваясь найти одежду или хотя бы ее подобие. Он почувствовал на себе пристальный взгляд позади, стало жутко и неприятно…но кого ему бояться, если он сам так называемый монстр? Обернувшись, он обнаружил стоящую посреди коридора домработницу Романа — Анну, в руках у которой лежит стопка с его одеждой. - «Твою мать. Старуха, чего уставилась? Нельзя было симпатичную домработницу взять…или домработника… Это какой-то фетиш Романа на старичьё или что?» - Простите, но я мою одежду трогать не разрешал. - Вам тоже никто разбрасывать её здесь не разрешал. - скрипучим голосом пробурчала женщина, впихнула вещи ему в руки и удалилась в соседнюю комнату, "тихо" приговаривая себе под нос. - одних шлюх к себе водит, то та прошмандовка крашеная, то этот деспот. Господи, дай сил мне в этом доме. Питер, спускаясь на кухню, надел штаны, которые теперь пахнут точно так же, как и вся одежда молодого человека, и поставил кружку под кофемашину. Он весь пропитан им и его энергетикой. Из комнаты вышел как всегда неотразимый Роман, с таким видом, будто ночью они кроме как сном ничем не занимались. Он взял кружку с кофе из рук парня и выпил её содержимое, вернув в руки владельцу только пустую посудину с плавающими на дне крупинками кофе. - Эй! Я вообще-то не тебе заваривал. - Питера сильно выбешивает хладнокровность Годфри. Какого черта он такой спокойный? Питеру на момент захотелось, чтобы эта ночь была чем-то большим, чем условием. - Можешь погадать на кофейной гуще. - спокойно пожал плечами мужчина. Он открыл холодильник с разочарованием разглядывая пустые полки. И снова голод.  - Что было сегодня ночью? - Питер начал злиться, а Роман в свою очередь обожает его таким. Он, неожиданно для себя, искренне посмотрел в глаза парню, будто выпрашивая косточку. - Секс. Питер, это называется «секс». - не смотря на свою именитую уверенность, именно к нему он не может проявить настоящие чувства. В отношениях с ним получается проявлять только хладнокровность и насилие. А впринципе, большего ему и не нужно. - приходи, если захочешь еще раз узнать, что это, щеночек. Роман провел указательным пальцем по подбородку Питера, который чуть подался вперед. Он, одаряя мятным дыханием после пасты оралби, нагнулся к уставшему лицу. Взрослый мужчина, неужели какое-то стеснение помешает на пути к желаемому? Как же он кайфует от вида изнуренного Питера, как бы эгоистически это ни было. Плавные движения, замыленные от плохого сна глаза и приоткрытый рот, через который он равномерно дышит. Они едва коснулись и без того зацелованных губ друг друга. За дверью послышались шаги, а вслед за ними дверной звонок. Годфри на последок провел подушечкой большого пальца по щеке оборотня, одарил мягким, пленящим взглядом и тут же выпрямился во все свои два метра. Домработница как раз на самой быстрой (возможной для её лет) скорости дошаркала до полупрозрачной двери. - Деньги на твоей карте. Можешь не возвращать, знаю же, что нечем. - таким же дружеским тоном, как и несколько минут назад бросил Годфри, поправляя воротник рубашки. - Мальчики, вы случаем в войнушку не заигрались? - Дестини Руманчек. Как всегда сногшибательная и улыбающаяся девушка прошла в дом. Она одета в широкие джинсы и красивую черную майку, открывающую живот. Волосы вьются, но давно не уложены, видно, что она замоталась. Образ портит одно —выражение гнева на лице. - Питер Руманчек, какого хера ты забрал машину на два дня?! Она влепила ему сильный подзатыльник и оглядела взглядом помещение. «Можно украсть что-нибудь, мамочкин сынок и не заметит,» - поразмышляла Дестени, пока приходила в себя после долгого ора. Она села на стул около того самого стола…где парни вчера… - Откуда царапины? Только не говорите, что снова драку устроили? Девушка провела по царапине пальчиками с новым маникюром, перед глазами тут же начали всплывать кадры со вчерашнего вечера: Питер отпрянул, но случайно уперся в большой дубовый стол посреди гостинной. Он ожидал от него чего угодно, абсолютно всего, но точно не этого. Посуда, а точнее пара бокалов вина, наполненные до половины, попадала на пол. Осколки разлетелись по полу, отвлекая на себя внимание. Роман, а затем и Питер поочередно оскалились друг на друга, оголяя животные клыки. Он вцепился острыми ногтями в используемый не по назначению обеденный стол и провел незамысловатое движение сверху вниз, от чего на дереве осталось четыре глубоких царапины. Её взору предстали только небольшие кусочки прошлого, чтобы понять, что происходило на самом деле, ей бы потребовалось немного больше времени. - Надеюсь, ты конкретно врезал ему. - в шутку сказала она и продолжила, прищуриваясь, вглядываться в прошлое. Гадалка поморщилась, пытаясь понять, почему Питер оказался вжатым в стол. Волк, быстро сообразивший, что репутация натурала подвергается опасности, отодвинул её руку, накрывая царапины своей ладонью и глупо улыбаясь. - Спешу разочаровать, но это была самая легкая победа в моей жизни. Ты бы слышала его вой. - пошло протянул Роман, затягивая галстук на шее. Он сошелся взглядом с озлобившемся оборотнем, который показал ему средний палец. - Питер, мне тебя драться учить? Андреас тобой займется…слушай, ты бы оделся, не у себя дома всё-таки. - она кинула в него одеждой, совершенно не беспокоясь, почему же до этого она на нём отсутствовала, и вышла из дома, на последок прокричав Роману «пока». Закрывая красоты своей фигуры футболкой, Руманчек поплелся за кузиной. По пути он включил свой потертый айфон с разбитым экраном и обратил внимание на пришедшие сообщения. Всего из двух чатов. Первый — несколько десятков злобных смс с угрозами от Ди и второй — из банка, сообщение которого гласит: «На счёт зачислено 30 000$. Общая сумма составляет 30 015$.» Руманчек ненавидит проявление жалости к себе. Он уверен, что может всего в жизни добиться сам…если будет большое желание. Получать деньги на халяву? Пожалуйста, но не от зазнавшегося Романа Годфри. Он отлично понимает, что после этого случая он продолжит смотреть на Питера свысока, будто на свою слугу, в его тоне будет слышны приказные нотки, а поведение станет ещё хуже, чем прежде. Быстро клацая по клавишам, он набрал номер Романа, который в телефонной книжке записан как «нетопырь». - Тебе деньгами некуда швыряться? Я их за просто так не приму. - За просто так тебе никто их и не даёт. Это предоплата. На следующую ночь.