Соленопсис: муравьиный лев

- Недурно, - процедил Соленопсис, осматривая тяжёлое тело поверженного чудовища. - Недурно?! Да это… Это как там? Послание из мира чистого творения, - взвыл Азиз, глядя на спокойствие Соленопсиса, столь же истощённого, как и он сам. Аранид впрыснул в мёртвое тело особый субстрат, вырабатываемый его собственным, дабы разжижить внутренности и ослабить крепкую броню сольпуги, а спустя немного времени, с пары глотков выпил содержимое. Формицидам остались только конечности, которые без труда покромсали четырёхручным мечом Соленопсиса. Вдоволь насытившись, они сговорились ждать вечера, ибо под полуденными звёздами поход по пустыне всегда представлял смертельную угрозу. Миновав все опасности, Тарантул решил задать наблюдшим на него формицидам пару вопросов. - Зачем забрели ко мне… я понимаю. А куда путь держим? - в его агатовых глазах блеснуло недовольство. - Убить чудище, жрущее путников, желающих укрыться от солнца, - сообщил Соленопсис в своей сухой манере, бьющей, впрочем, всегда в самую суть. - Половину степи и пустыни? - Нет. Оно живёт под землёй и плюётся камнями. Слыхал о таком? Тарантул присел на пополневшее от сольпужьих потрохов брюхо и, видно, задумался. Глаза его выдавали, что он знал ответ, но силился вспомнить название существа. - Так? - поторопил его Махмуд, пожёвывающий свежую хитиновую пластинку. - Знаю, о чём речь. Эта букашка мне не грозит, а жизней забирает не столь много… по сравнению с любым из нас. Это лишь отпрыск. - О, сколопендра проклятущая! - возмутился Азиз и закатил немигающие глаза, - что же будет, когда оно вырастет? - Должно быть слопает целый город?! - дополнил его вопрос Махмуд. Тарантул зашипел и закряхтел, видно, от смеха, но минуту спустя продолжил серьёзно: - Нет, куда уж ему. Оно обрастёт крыльями и тонкой фигуркой, как у вас, формицидов, только длинной и изящной. А ещё они владеют мыслью. Точнее, способны к ней. - Значит это дитё? - в голосе Соленопсиса мелькнула тень сомнения. - Неразумное… Да! - подтвердил Тарантул и снова закряхтел, и зашипел, как старый чайник, полный кипящей воды. - Мы всё равно убьём его! Оно не за день станет этим… вот, что ты рассказал! - крикнул Азиз, демонстративно потряхивая саблей. - Чтож, тут я соглашусь с Азизом. Если бы оно убило пару путников, тогда ладно, но оно погубило целое войско. Тарантул в третий раз зашипел в припадке хохота; утолив голод, его настроение расцвело. Он слегка хлопнул Соленопсиса огромной мохнатой лапой с тремя оконечностями по плечу и заговорчески проговорил: - Раз оно съело армию, оно, не одно, глупцы, - и снова зашипел и зашелестел хелицерами, точно листьями в лесу. - Это кто глупцы?! Оно или… не знаю, они сожрали всех моих товарищей и проводника! Я этого не прощу и придержи такие выражения при себе! - возмутился Махмуд. - Не затыкай меня, подлый наёмник-катаглифис. Я знаю ваш сраный род и вашу поганую стезю. Мните себя великими завоевателями, а сами до сих пор жрёте потроха друг дружки, как и миллионы оборотов звёзд вокруг небосвода, - аранид больше не хохотал. Воздух, и без того горячий, стал походить на незримый огонь. Напряжение меж ними росло. Казалось, что наёмники в любой миг готовы рискнуть жизнями для сохранения чести, но Соленопсис вытащил свой четырёхручный клинок и с силой вонзил его в сухую землю меж спорщиками, поднимая столб горячей соли. - У меня только один вопрос. Ты поможешь или нет? - глаза формидица из рода инвикта блеснули злобой. - Конечно. Только заткни своих подчинённых, а то я за себя не ручаюсь, всё равно сольпужей крови мне оказалось мало, хватит места и на ещё двух-трёх увольней. Азиз схватился за саблю и стремительно бросился на Тарантула. Соленопсис, не теряя хладнокровия, тремя руками подбросил меч в воздух и схватив четвёртой за рикассо, плашмя ударил нерадивого формидида по незащищённой голове. Резко развернувшись к араниду, он задержал свои бесстрашные глаза на его агатовых бусинах, пылающих готовностью разорвать его, однако Тарантул отступил и опустившись на все восемь лап, слегка качнул головогрудью. - Не жди извинений, но раз согласен помочь... идём, - подергиваясь от злобы, сказал Махмуд и отпустил рукоятку сабли, а затем шепнул себе под жвала: - самого же чуть не сожрала суженная...

***

Путь предстоял долгий, ибо звёзды разрешали двигаться только вечером и ночью. Им пришлось огибать степной город с севера, где естественные насыпи скрывали их передвижения. Да, пустынников сопровождал аранид, но рождённый в варварском поселении - месте с дурной репутацией, он не являлся желанным гостем и виделся пустынниками и степняками, как добыча или враг. Суровый и беспринципный народец жил в подобных крепостях, не чета сильванским гостеприимным “неженкам”, как степняки и пустынники окрестили последних... и стоит добавить, что не только за их характер. В небе, помимо звёзд, проскакивали длинные, тонкие, как палочки, силуэты о двух или четырёх крыльях. Они не обращали внимания на формицидов и ловили в небе толстых и глупых тварей, питающихся отходами, тех, что из презираемого всеми рода диптер(мухи) населяли всю планету, вплоть до самых холодных её уголков на далёком юге, где начинались морозные пустыни и реки из замороженной воды. По скале, дальше от города, полз огромный бронированный колеоптра или, как их называли для упрощения за характерный звук, ими издаваемый - ж-жук. Превосходя размерами встречных, он лишь покачал мохнатыми усиками и пошевелил массивными жвалами. Его природный панцирь поблёскивал под звёздными лучами, как чернёный металл. Соленопсис остановил отряд и обратился к существу. - Приветствую, путник. Понимаешь, что я говорю? Ж-жук поднялся на две ноги, что были мощнее остальных лап и укрыл своей тенью весь отряд. - Знаешь про подземную тварь, что живёт неподалёку? Ест неосторожных путников, а особливо формицидов, навроде вон тех? - он качнул голову в сторону своих спутников. - Так вам и надо, — он пробурчал это столь беззлобно, что никто не заметил его посыла. - Укажешь путь? - Они здесь. Дождись утра. Сейчас спят. - Благодарю за помощь. - Надеюсь вас сожрут. - Так! Ты чего нарываешься, а? - возмутился Азиз, хватаясь за саблю. Колеоптра, пристально смотря на вопрошающего своими изумрудными миндалевидными глазами, видно, нисколько не удивился реакции формицида и покачав головой, ответил также спокойно: - Больно много вас. Зовёте себя разумными, справедливыми, но жрёте своих и чужих, как и все. Нет бы, как я - пыль с растения. - Прости моих спутников, - сказал за всех Соленопсис. - Сколько в нём еды... - облизнулся Махмуд. Колеоптра ничего боле не сказал и развернувшись, потопал в другую сторону. Приключенцы продолжили путь, но вскоре остановились. Огромные звёзды начали свой подъём, дабы вновь жечь и без того сухую равнину. Тусклый свет скудными лучиками упал на бесплодную землю, но сегодня погода оказалась благосклонной к путникам и густые тюки несущих воду перекрыли самые жаркие из беспощадных лучей. - Кажется несущие воду где-то напились и готовы окропить нас своей кровью, - проговорил Махмуд, глядя на полные влаги небеса. - Истинное послание из мира чистого творения! Расчехляйте фляги и рты! - поддержал его Азиз. Однако дождь шёл недолго и едва успел намочить изголодавшуюся по воде землю. В городе начался праздник, да такой бурный, что возгласы пустынников раздавались на всю округу. Выйдя на пригорок, путники остановились. Перед ними раскинулась широкая песчаная равнина, уходящая далеко на север, где, как считается, не живёт уже никто из самодумов. В центре, промеж высоких скал, дающих тень, виднелись овраги и ямы, словно приготовленные для отдыха усталым путникам. - Вот это место, - сообщил Махмуд, его конечности заметно подрагивали. - Отлично. Наконец! - Соленопсис испустил феромоны радости. - Как бы их выманить оттуда? - задал разумный вопрос Азиз, - а что если они уж поемши? Вон вокруг сколько доспехов бесхозных и копий... - Придумаем. Пошли! - скомандовал Соленопсис и упав на четыре конечности съехал по зыбкому пригорку вниз, придерживая четырёхручный меч двумя руками.

***

Неглубокая ямка, обрамлённая зыбким песком, выглядела так словно по ней без труда можно подниматься вверх и вниз, но это было не более, чем уловкой. Упавший на дно, пусть и столь неглубокое, подняться мог только убив чудище. Азиз, храбрясь, подошёл к самому краю. Из небольшой лунки в центре, едва заметно выглядывали длинные оранжевые челюсти, усыпанные десятками коротких, тонких и острых зубчиков. - Вот и притопали. Ты погляди, сколько их тут, а! Пять, шесть и... - Семь, - дополнил его Махмуд. - Шесть и один и ещё два… и ещё. - Я выманю его. Пробегусь взад и вперёд так быстро, как только могу! - крикнул Соленопсис и дабы не провалиться в песок, сбросил с себя кольчугу с нагрудником и оставил меч подле зыбкой насыпи. Бах-х! Огромный песочный комок, величиной с Соленопсиса, врезался в его тело, защищённое лишь поддоспешником и собственным хитином. На мгновение опрокинутый, он мгновенно вскочил на ноги. Одна из ножных пластин отлетела и провалилась глубоко в песок, а вторая свисала с бедра на порванных ремешках. Утерев испачканные глаза, формицид заметил, как чудище выкарабкивается из собственной ловушки, дабы наградить желанных гостей быстрой смертью; чудище явно изголодалось по свежатине и в предвкушении скрежетало жвалами. Махмуд отскочил подальше, но сей же миг провалился во вторую ямку-ловушку. Его лапа ровно застряла в лунке и мгновение спустя, нечто схватило его за ногу и потянуло вниз с неодолимой силой. Он истошно завопил и выхватив тяжёлую саблю, начал изо всех сил рубить песок, стараясь попасть в область собственной ноги. Клинок отскакивал от мощной челюсти, но сил оторвать ногу ей явно не хватало, ибо та была облачена в прочную ткань, сплетенную из аранидовой пряжи. Азиз, давно готовый к бою, ринулся вместе с Тарантулом на помощь попавшему в ловушку, оставляя Соленопсиса один на один с вышедшим из песка монстром. Массивное толстое брюхо последнего расходилось вширь на целый формин и укрытое сверху тяжёлым панцирем из природного хитина, ощущалось непробиваемым и неприступным. Маленькие отростки, испачканные во влажном песке, сыпью выделялись на сегментированном горбу образины. Его передние лапы, длиной сопоставимые с челюстями, задергались с бешенной скоростью в сторону пищи - Соленопсиса. Тот не растерялся и прокатившись через руку, схватил лежащий на земле четырёхручный аранийский меч. Сталь пламенем блеснула на солнце; формицид держал клинок всеми четырьмя руками, ожидая машину смерти. Вырвавшись из зыблого песока, монстр разогнался и едва не зацепил Соленопсиса челюстями. Ловко отпрыгнув, он пропустил его вперёд себя. Челюсти сомкнулись в воздухе и с силой треснулись о камень, стоящий против ямы-ловушки. Воспользовавшись замешательством, бесстрашный формицид рванул в сторону монстра и напрягая каждую из четырёх рук, с силой, сопоставимой хелицерам аранида, вонзил в хитин клинок, проникая загнутым концом внутрь, калеча чудовищный панцирь. Кровь, по цвету подобная песку, смешанному с гноем, жидкой кашицей потекла из проколотого туловища. С силой вытянув клинок, формицид нанёс второй удар, мощнее первого; в этот раз меч увяз по рукоять и так и остался там торчать. Не в силах вернуть оружие, Соленопсис развернулся к чудовищу задом и напрягая все силы организма, выпустил ему в глаза тонкую струю жгучего природного яда, кой мигом ослепил монстра. Поднявшись на задние лапы и клацая челюстями во все стороны, оно пыталось отомстить храброму формициду, но тщетно, ибо тот уже спешил на подмогу своим спутникам. Тарантул бил по песку длинными хелицерами, походящими на две чёрных сабли. Яд летел во все стороны, но не достигал монстра, глубоко ушедшего в песок. Азиз тем временем в одиночку боролся с третьей тварью, что выползла на свет из-за шума. Будучи рослым и крепким, он легко мансовал вокруг, но сабля его была годна лишь против мягкого брюха или же глаз монстра, которые последний, повинуясь древним инстинктам, охранял пуще прочего. -На, скотина, на, получай! Вот тебе, за нашу армию… и за проводника-Мандибула! - кричал он. Соленопсис подскочил к Махмуду, что уже по пояс увяз в песке и схватив наёмника за кольчугу, приказал тому на древнем беззвучном языке феромонов сомкнуть руки, а сам изо всех сил потащил его наружу. И это сработало; мгновение спустя Махмуд вылетел из лунки, точно семечко из коробочки, разбрасывая мокрый от слюны монстра песок. Правая штанина порвалась и из раздробленного хитина текла жижа. Тем не менее, Махмуд снова поднялся и прихрамывая, вернулся в битву. Чудовище вынырнуло из песка ровно под аранидовым брюхом. Схватив добычу за мощную мохнатую лапу, оно поползло обратно, в укрытие, но “добыча” оказалась слишком крупной и тяжёлой. Уперевши семь свободных конечностей, Тарантул сперва расслабил, а потом напряг их и метнувшись через спинку, выудил монстра из ямы. Оказавшись на спине, оно дрыгало лапами не в силах перевернуться обратно. Отсыревший песок препятствовал этому. Махмуд и Тарантул со всех сил кололи и рубили мягкое брюхо существа; минуту спустя, оно загнуло лапы и не шевелилось боле. Азиз, тем временем, устал бегать вокруг третьего монстра и только отскакивал от выпадов длинных челюстей гиганта. Кольчуга на его груди висела клоками, как и часть его широких штанов. Но он не отступал. Тарантул, разогнавшись, всем весом ударил в зад монстра, переворачивая то на Азиза; последний лишь успел поднять саблю вверх. Монстр, подобно молотку, ударил рослого формицида по голове, вгоняя того в землю по усики. Соленопсис набросился на трепыхающееся тело и необычайно мощными для его размеров челюстями отгрыз поочерёдно все четыре лапы монстра, что мешали достигнуть мягкого брюшка. Доделав кровавую работу, он подобрался к голове образины и ухватившись руками за жвала, сперва остановил их хаотичные движения, а затем оторвал их от головы, оставляя тело полностью беззащитным, но ещё живым. “Подарочек тебе, Тарантул, за помощь” - крикнул Соленопсис, оборачивая к араниду голову с глазами, полными азарта.