Осколки Анкх-Атона

      Ноябрь, 1922              Разгладив карту с разметкой на столе, Берта Каллендер спешно сделала на ней несколько пометок карандашом, после чего сверилась с записями в своём блокноте. Чуть не подпрыгнув на месте от радости, темноволосая девушка в мешковатом комбинезоне сорвалась с места и выбежала из-под шатра. На ходу поправляя сползающую шляпу на голове, она быстро пересекла расчищенную пустынную местность Долины Царей и оказалась у одной из скал Дейр-эль-Бахри. У неё уже столпилось много людей, стеной из спин закрыв долгожданное открытие Картера. Пробравшись сквозь толпу рабочих и членов экспедиции, Берта Каллендер вышла к раскопу и остановилась. Сердце её бешено колотилось от радостного возбуждения.       Присев на одно колено, Говард Картер кистью сметал песок с показавшейся ступеньки. Взгляд мужчины был очень сосредоточенным. Невысокая фигура в белой одежде – Хусейна, двенадцатилетнего мальчишки-водоноса, нависла над археологом, с интересом наблюдая за каждым его действием. Берта осторожно подошла чуть ближе. Она задержала на Картере намного более пристальный, полный восхищения взгляд, не позволяемый приличием.       Неожиданно он выпрямился, и девушка поспешно отвела глаза.       – Ma hdha*? – прозвучал звонкий голос Хусейна. – Hadhih hy**?       – Nem***! – с улыбкой ответил Картер, поднимаясь на ноги. – Мы нашли вход!       – Eamal jayid****! – сказала Берта и одобрительно кивнула Хусейну, который обнаружил этим утром этот «странный плоский камень».       – Ты записала? – обратился к ней археолог.       – Конечно, - кивнула девушка.       – Продолжаем раскапывать! Это она, я не сомневаюсь.       Картер отошёл на несколько шагов, позволяя коллегам подойти ближе и осмотреть находку. Он достал из кармана портсигар и, вытащив оттуда сигарету, зажал её в зубах и принялся рыться по карманам в поисках спичек. Заметив это, Берта тут же оказалась около него и, достав свой коробок, чиркнула спичкой, после чего дала мужчине прикурить.       – Поверить не могу, что мы нашли её! – счастливо улыбаясь, негромко произнесла она.       – Почему же? – хмыкнул Картер, закуривая. – Я был уверен, что этот сезон будет удачным, иначе быть не могло. Если бы не Дэвис, я бы нашёл её ещё пятнадцать лет назад! Этот олух уверял меня, будто раскопал в этом месте всё, чёрт бы его побрал.       – Поздравляю вас, мистер Картер!       Археолог только кивнул, выпустив в воздух облачка дыма, которые тут же смешивались в дымке поднявшейся вокруг пыли. Его немолодое усатое лицо блестело от пота. Он задумчиво смотрел куда-то в сторону на обломки хижин и груды камней.       Берта изо всех сил старалась оставаться спокойной внешне, хотя эмоции переполняли её. Она зачарованно смотрела на Картера, думая, что же ещё она может сказать ему, пыталась подобрать слова, но так и не решилась произнести и фразы. А ей так хотелось, позабыв обо всех нормах и субординации, танцевать от нахлынувшего счастья, смеяться и так крепко обнять Говарда Картера…       Ради этих раскопок и этого удивительного, величайшего, археолога Берта и приехала три года назад в Египет. Сколько себя помнила, Берта всегда была увлечена историей. Даже в раннем детстве она предпочитала рассказы о реальных исторических событиях сказкам, чем невероятно радовала своего отца – Питера Каллендера, профессора историка-медиевиста. Но вопреки отцу, который увлекался историей Средних веков, Берта обожала древние цивилизации, и впоследствии даже выбрала именно это направление в университете. И всё же, днями напролёт сидя за книжками, девушка жаждала сама оказаться на раскопках древних руин. Она училась очень прилежно, чтобы осуществить свою мечту, и скоро зарекомендовала себя, как лучшая студентка профессора Алана Гардинера – выдающегося египтолога Британии.       Когда Говард Картер попросил Гардинера приехать в Египет, тот был вынужден отказаться. Но он охотно отправил ему на помощь Берту. Гардинер объяснил Картеру, что сам не может присутствовать на раскопках, но уверен, что его талантливейшая ученица сможет его временно заменить. Всё же почти всё своё обучение она пристально следила за раскопками в Египте и только и ждала, что когда-нибудь кажется там. Более того, профессор Гардинер иногда сотрудничал с экспедицией Картера, и порой Берта помогала своему учителю с переводами текстов для неё.       Самым счастливым днём в своей жизни Берта называла тот, когда её нога впервые ступила на земли, где некогда существовало древнее царство. В тот момент она пообещала себе, что не подведёт ни своего учителя, ни Картера, ни саму себя. С первого же дня своего пребывания в Египте, Берта старалась изо всех сил, чтобы быть полезной экспедиции. Она выполняла не только свои основные обязанности помощницы археолога, но и охотно бралась за любую другую порученную ей работу.       И дело было не только в обожаемом Древнем Египте. Картер уже давно волновал сердце юной помощницы ещё до её присоединения к команде. В представлении Берты он обладал всеми качествами идеального исследователя: был энергичен, смел, упорен, умён, а его подход к раскопкам и его методология казались девушке совершенными. То, что он был крайне вспыльчив, всё время ссорился с коллегами, никогда не шёл на компромиссы, упрямился и был изрядно самоуверен, Берта предпочитала не замечать. Это было слишком незначительно рядом с его гениальностью.       Втайне Берта обожала Картера и всеми силами пыталась заслужить его доверие и уважение. Она изрядно трудилась, чтобы показать себя, как прекрасного профессионала, но скорее стала для экспедиции вездесущим миньоном Картера. Глаза её всегда вдохновлённо горели, когда он был рядом, и она ни секунды не сомневалась ни в нём, ни в успехе раскопок. Даже после сообщения Карнарвона о том, что сезон 1922-1923 года будет последним, Берта была уверена: Картер знает, что делает, и не покинет Долину Царей, не найдя Тутанхамона. А это воодушевляло её работать ещё усерднее.       – Не стой столбом, Каллендер,- вдруг вывел её из размышлений голос Картера.- У нас ещё осталось много дел.       Докурив, он бросил окурок в песок. Берта подняла на него свои большие полные энтузиазма глаза. Картер окинул её строгим взглядом, будто размышляя, что ещё поручить своей помощнице.       – Принеси мне воды, - наконец, сказал он.       Берта поспешно оглянулась, ожидая заметить кого-то из арабов-водоносов, но тут же заметила, что Картер уже направился к шатру.       – Да, мистер Картер! - только выпалила она ему вслед.       И, развернувшись, она вновь побежала через опаляемую солнцем каменистую пыльную местность раскопок выполнять своё задание.       Тем же вечером после рабочего дня, удобно расположившись в плетеном кресле, Берта сидела с блокнотом в руках на террасе, освещаемой садовыми фонарями, и писала письмо родителям. Она заполнила уже больше пяти страниц из своей записной книжки, но не планировала останавливаться. Эмоции переполняли её. Она хотела описать во всех подробностях этот день, произошедшее событие и всех его участников.       «Говард Картер…» - написав это имя, Берта даже мечтательно вздохнула, задумчиво посмотрев перед собой. «Говард Картер немедленно послал телеграмму лорду Карнарвону. И тот буквально через пару часов ответил, что скоро приедет в Египет». Девушка написала ещё пару страниц, с удовольствием погрузившись в недавние воспоминания. Её перо быстро заполняло аккуратными буквами белую поверхность бумаги, поскрипывая в унисон цикадам, расшумевшимся после захода солнца.       – Я уже боялся, что ты ушла спать, - послышался голос Вальтера.       Берта обернулась, коротко улыбнувшись появившемуся на террасе высокому блондину – молодому художнику из штатов, приехавшему несколько месяцев назад. Чуть ли не с самого приезда Вальтер Хаузер стал неизменной вечерней компанией Берты. И хотя многие члены экспедиции жили в гостинице «Та-Кемет», до приезда Вальтера девушка едва ли могла пообщаться с кем-то так дружественно и легко. Они проводили вместе почти каждый вечер в фойе или на террасе, болтая о раскопках, истории, искусстве, жизни и многом другом.       В последнее время Вальтер часто жаловался, что по условиям контракта он должен зарисовывать всё, что видит, чтобы ни одна деталь не ускользнула от историков, но на деле уже несколько недель подряд он не видел ничего, кроме песков Долины Царей и раздражённых лиц участников экспедиции. И сегодня художник с невообразимой радостью зарисовал место раскопки и ту самую показавшуюся ступеньку.       Сев в соседнее кресло, Вальтер с удивлением окинул взглядом стопку исписанных Бертой страниц.       – Решила написать родителям, - объяснила она, заметив его взгляд. – Такое событие! Думаю, они мне даже не поверят.       – Держи, - достав из кармана сложенный листок бумаги, Вальтер протянул его Берте. – Можешь приложить к письму, как доказательство.       Развернув листок, Берта увидела один из эскизов с раскопок, сделанных Вальтером сегодня.       – Спасибо! – улыбнулась она. – Подпишешь мне его? Когда ты станешь знаменитым художником, я смогу продать его за целое состояние.       Вальтер только горько усмехнулся, махнув рукой, после чего откинулся на спинку кресла и, запрокинув голову назад, посмотрел на полное ярких и крупных звёзд небо.       – Нашему тоскливому времяпрепровождению скоро придёт конец, а? Скоро работа закипит… - Вальтер чуть сполз в кресле, вытягивая ноги. – Может пройдёмся, пока вся эта суета не поглотила нас?       – Я устала, извини. Сегодня у меня было много дел.       – Впрочем, как и всегда, да? Ладно. Не бери в голову. Сегодня хороший вечер, я просто хотел прогуляться. Днём так палит солнце, что я охотнее рисовал бы в темноте, освещая всё фонарём. У меня красное лицо?       – Нет, - Берта едва усмехнулась, оторвавшись от письма и коротко взглянув на Вальтера.       – Сидел бы голым… Что за мысли, мисс! – тут же добавил он, заметив на себе возмущённый взгляд девушки. – Это образно говоря! Просто эта жара, сама понимаешь, ужасно раздражает. Как ты это выносишь?       – Это называется адаптация, - складывая листки в конверт, ответила она. – Я просто привыкла.       – Я к этому никогда не привыкну! Если сезон затянется до весны, я сварюсь заживо, вот увидишь.       – Привыкнешь.       – Нет! Потрогай мою голову, она уже горячая! – Вальтер наклонился ближе к Берте.       Усмехнувшись, она протянула к нему руку и коснулась лба юноши, после чего легко потрепала его по светлым волосам.       – «Эй, турист, не будь растяпой! Надевай скорее шляпу!» - проскандировала она строки с рекламной афиши шляпного магазинчика в Луксоре.       Вальтер приподнялся и ненавязчиво подвинул кресло, в котором сидел, поближе к Берте, но та это заметила и сильно смутилась.       – Так я не болен?       – О, я не уверена! – неловко улыбнувшись и поёрзав на месте, Берта постаралась незаметно сесть так, чтобы оказаться хоть немного подальше от художника. –Если тебя лихорадит, держись от меня подальше!       Хаузер легко засмеялся, повернувшись боком к Берте и опершись локтем на спинку кресла.       – Есть закурить? – спросил он.       Берта достала из кармана портсигар и открыла его перед Вальтером.       – Благодарю, - сказал он, доставая сигарету.       Берта чиркнула спичкой и дала ему прикурить. Повисла пауза, заполняемая только трелями цикад. Юноша выпустил изо рта облачко дыма.       – А ты знакома с лордом Карнарвоном?       – Да, он приезжал один раз в прошлом сезоне, - ответила она.       – И что он за человек?       – Трудно сказать. Несколько сдержанный джентльмен, и при этом ярый обожатель Древнего Египта. Он очень серьёзно относится ко всему, что с ним связано. Лорд Карнарвон не обычный коллекционер древностей, его интересует история и наследие. Не просто так он уже много лет спонсирует эту экспедицию, хотя так и не получил никакого результата. До сегодняшнего дня, конечно.       – Мейс сказал, что в начале этого сезона его терпение было на исходе. Он собирался прекратить поиски Картера. Поговаривают, отношения у них испортились.       – Это всё слухи. Картеру бы не понравилось, что мы сейчас сплетничаем о нём.       – Но его здесь нет, - просто пожал плечами Вальтер. – Так что же – они с Карнарвоном уже не так дружны?       – Можно и так сказать, - уклончиво ответила Берта.       – А с леди Эвелин Герберт ты знакома? Мейс говорит, Карнарвон приедет с дочерью. Она тоже увлечена археологией?       – Никогда не слышала об этом. Она прежде не приезжала на раскопки. Но я буду рада познакомиться с ней.       – Променяешь беседы со мной на общество леди? – грустно вздохнул Вальтер. – Будешь обсуждать с ней платья, чаепития, молодых лордов вечерами, и даже не вспомнишь о несчастном художнике.       – Скорее несчастный художник предпочтёт общество леди моему, разве не так?       – Куда уж мне, - усмехнулся Хаузер. – И какая леди будет так очаровательна в рабочем комбинезоне, как помощница Картера?       – Ты меня смущаешь, - Берта едва сдержала улыбку.       – Разве?       Губы Вальтера растянулись в улыбке. Он задержал на Берте взгляд, и их глаза встретились. Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего девушка вдруг поспешно отвела взгляд в сторону, сильно смутившись.       – Пожалуй, я пойду спать, - вдруг сказала Берта, поднимаясь. – Уже поздно.       – Может, мы всё же пройдёмся? – Хаузер ненадолго удержал девушку за руку. - Совсем недолго.       – Добрых снов, Вальтер, - покачав головой, ответила та.       – Спокойной ночи, - вздохнул молодой человек. – До завтра.       Стоило Берте выйти с террасы, она тут же ускорила шаг. Прижимая к груди свою записную книжку и письмо, она спешно пересекла фойе отеля и побежала по лестнице. Лицо её стало красным от смущения. Забежав в комнату, она тут же упала на кровать и уткнулась лицом в подушку, пытаясь немного успокоиться. Она и раньше догадывалась, что новый художник не равнодушен к ней, но всячески старалась отогнать от себя эти мысли. Только эти раскопки должны были занимать её голову, Берта ни за что не допустила бы влюблённостей. Пусть даже Вальтер был очень мил. Берта всегда прекрасно помнила, для чего именно она находится здесь, и чем она должна заниматься. И Вальтер Хаузер в эти планы не входил.