347 Midnight Demons

Grimlin feat. Jordyn Oran «Fallen Days»

— Бакуго-кун? — удивленно квакнула Тсу, зайдя с утра в комнату подруги. Урарака лежала, положив голову на грудь одноклассника и пальцами сжав ткань черной хлопковой свободной футболки. Блондин не спал: он лишь тихо устало сопел и зло буравил взглядом белую гладь потолка. — Тихо… — прошипел парень, лениво переведя взгляд на лягушку. — Она только пару часов спокойно спит. Не буди. — Ты идешь на завтрак? — Асуи чуть высунула кончик языка и продолжила рассматривать необычную картину. Кацуки не смог выдержать хладнокровно столь пристального внимания и лицо залило бледной краской. — Я потом. Пусть еще поспит. Ночь действительно выдалась тяжкой: стоило Уравити уснуть хотя бы на каких-то ничтожных десять минут, как ее начинали мучить ужасные, выворачивавшие суставы кошмары, из которых она никак не могла вырваться без посторонней помощи, из-за чего Каччану приходилось то ее тормошить, то успокаивать. В один из таких судорожных приступов девушка тихо плакала, что не чувствует ног и что ей ужасно страшно, на что юноша даже не знал как толком адекватно реагировать и что именно говорить чтобы успокоить хотя бы немного. Касаться практически бумажной кожи было страшно — боялся разъесть ее горючим потом, что в бешеных количествах вырабатывался на ладонях из-за чудовищного напряжения. В другой момент девушка уже пыталась пальцами выдавить себе глаза и рычала нечто несвязное, после чего опять проваливалась в болезненное беспамятство. Кацуки никогда не думал что для него является кошмаром. Да, ему раньше снились неприятные сны, доставлявшие определенный дискомфорт, даже снилось что-то хотя бы немного жуткое. Но он никогда до этой ночи не молился, чтобы то, что он видел, было лишь убийственно страшным, но ночным кошмаром. Чтобы он мог болезненно себя ущипнуть за бедро и проснуться, лихорадочно дыша и обливаясь ледяным потом, пытаясь справиться с выпрыгивающим из груди сердцем. И все же то, что он был вынужден наблюдать не было сном. Это было липкая, вонючая, въедающаяся в подкорку реальность, где, словно обезумевшая, девушка бросалась к окну, в попытках распахнуть и выпрыгнуть из него, а оказавшись в руках парня — билась о его мускулы, словно рыба о лед. И плевать, что они находились на первом этаже — это никак не умаляло мучительного безумия происходящего. И та секунда, когда обессиленная в своем ослеплении и беспамятстве Очако упала ему на грудь стало моментом истинного облегчения: с прерывистым вздохом и слезами облегчения, навернувшимися на воспаленные глаза. И как бы юноша сам не стремился уснуть — яркие картинки мучения одноклассницы всплывали перед глазами и терзали его, рвали тело и душу на клочья, оставляя неизгладимые шрамы. Бакуго и не заметил, как Тсу ушла, а позже к нему зашел Тодороки, который осторожно приподнял Уравити, позволяя парню встать. — Иди поешь, уже полдень. Однако, блондин никак не отреагировал, продолжая сверлить взглядом светящийся белизной потолок, витая где-то глубоко в черноте собственных мыслей. — Бакуго! — чуть громче позвал Шото, после чего одноклассник наконец-то перевел колючий взгляд алых глаз на него. — Не буди. — хрипло пробормотал Кацуки, прежде чем сползти с кровати, осторожно разминая затекшие конечности и шею. Дежурная группа 2А класса столпилась у дверей в спальню Урараки, ожидая выхода Бакуго. Однако, увидев его состояние, все оторопели и не смели задавать вопросы. Но все же первым пересилил себя и заговорил Мидория. — Каччан? Ответа не последовало. — Каччан? Что было? — обеспокоенный Деку подошел к другу детства и положил ладонь, обрамленную широкими светлыми шрамами, на плечо. — Это…безумие какое-то… — тихо выдохнул Кацуки и резко сел на пол, раскачиваясь вперед-назад, словно баюкая и успокаивая самого себя, изо всех оставшихся сил стараясь не сорваться и не заорать от страха. — Расскажи что было. — Момо присела рядом и протянула кружку горячего чая, от которого сильно пахло травами. Блондин чуть подрагивающими пальцами взял чашку и жадно глотнул обжигающего напитка, после чего глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и заговорил: — Я не могу представить что с ней сделали… — голос безбожно сипел и переходил в тяжелые грудные хрипы, но парень продолжил. — Я первый прибежал на крик. Ее бросало из стороны в сторону по кровати, как тряпичную куклу, а когда я смог разбудить ее — она бормотала, что они вернулись. Кое-как успокоившись, она только начала засыпать, как ее практически подбросило над кроватью и она понеслась к столу, где были ножницы, которые она схватила и попыталась их воткнуть себе в глаз. Еле удержал — она сильнее обычного. А когда смог отнять ножницы — она пыталась выдавить себе глаза пальцами. Затем снова ненадолго затихла и задремала. Через полчаса вновь дернулась и начала ходить из угла в угол, ногтями расцарапывая руки. А затем она попыталась выброситься в окно. И почти постоянно плакала… Бакуго говорил практически на одном дыхании, прерываясь лишь на то, чтобы глотнуть живительного напитка, который хорошо тонизировал, и, даже могло создаться ощущение, словно он ставит мозги на место после этой дьявольской ночи. — Нам нужно дежурить по очереди… — шумно сглотнула Тсу и пальцами потерла лоб. — Бакуго, ты очень истощен. Тебе нужно поспать. — Вышел? — в коридор вошла Полночь, дежурившая за камерами в эту ночь, и окинула всех взглядом, который, в итоге, задержался на Кацуки. — Бакуго, пойдем. Помогу тебе уснуть, после всего произошедшего.

***

Street Cleaner «Ropeburn»

Полночь сделала тщетную попытку хотя бы как-то дать небольшой инструктаж о том, как вести себя с психически неуравновешенными, но Кацуки был настолько вымотан, что слышал ее слова через раз, а на вопросы не реагировал, из-за чего женщина и приняла решение скорее его усыпить, дабы уже следующий в смене герой мог поговорить с ним. Хоть Героиня 18+ и усыпила студента своим газом, она не смогла его избавить от накатывающего кошмара, который преследовал его из реальности в сон, оставляя свой грязный отпечаток на подсознание, хватая склизкими щупальцами за шею и пытаясь удушить своим тошнотворным вкусом. И Бакуго чувствовал, что тонул, как и в реальности. И так же не мог себя ущипнуть и проснуться, ведь на него действовала чужая причуда. Юноша открыл глаза после долгого падения и оказался в темном помещении, которое освещалось буквально двумя трехрожковыми бронзовыми канделябрами со свечами. Кацуки попытался воспользоваться собственной причудой, но не смог — в этом сне он был обычным беспричудным парнем, какими были люди столетия назад, из-за чего резко нахмурился, грязно выругался и схватил ближайшие свечи и оглядел комнату: его окружали резные высокие книжные стеллажи сделанные из красного дерева с тонкими черными прожилками. Поднеся огонек к одной из книжных полок, он смог увидеть несколько названий на французском, тисненных на корешках книг, но не смог перевести ни одного. — Твою ж мать… — устало выдохнул Каччан и направился к темной двери, отблескивавшей золотыми филенчатыми краями. На удивление, дверь была открыта, поэтому студент беспрепятственно вошел в следующее помещение, в котором не было ничего, кроме огромного зеркала, обрамленного в золоченую резную раму. Буквально на секунду блондин остановился, дабы рассмотреть себя: кремовый бархатный сюртук был словно скроен по его фигуре, настолько восхитительно он сидел на груди и плечах, вокруг шеи витиеватым образом был повязан кипельно-белый шелковый шейный платок, а из-под сюртука виднелся светлый однотонный жилет. Вместо штанов на нем были замысловатые панталоны, цеплявшиеся к изысканным черным кожаным туфлям. — Что за? Ладно… — Бакуго тряхнул лохматой головой и начал осматривать стены комнаты, покрытые фресками. Однако, рассмотрев, что на одной из фресок изображена оргия, парень отшатнулся и пошагал к следующей двери. Стоило ему только открыть эту дверь, как он услышал тяжелое прерывистое дыхание, а перед ним оказалась необъятная кровать с алым велюровым балдахином, на которую трое темноволосых разновозрастных мужчин втаскивали обессиленную девушку. Ее лиловое нежное платье лежало в углу, сейчас же на ней был туго затянутый на тонкой рубашке корсет, а бедра были прикрыты нежной кружевной юбкой. — Наконец-то ты пришел! — обернулся бородатый мужчина и жестом позвал Кацуки к себе. — Смотри какую нашли. Она идеально подходит. Ее кровь чиста и непорочна, хоть молва о ней разносилась не самая добрая. — Может, не стоит? — еле выдавил из себя студент и шагнул вперед. — Мы сколько не ели, месяц? Опять искать! Не издевайся и присоединяйся, иначе Кента и Кенджи тебе ничего не оставят. Ты же знаешь какие они жадные. Мужчина с огромным ветвистым уродливым шрамом идущим через все лицо повернул слабо сопротивляющуюся жертву лицом вверх, после чего рывком опустил тонкую рубашку, обнажив аккуратную светлую грудь. Бакуго поднес свечи к лицу девушки и, узнав ее, в панике отшатнулся назад. — Ты же сам ее выбрал, ну? — возбужденно прохрипел Кенджи. — Какого дьявола ты еще выпендриваешься здесь, а? Первым вонзился в мягкую плоть бородач, пробив зубами сонную артерию. С краешка губ потекла тонкая алая струйка, окропившая в итоге его светлый шейный платок. Его же примеру последовал Кента, вонзив клыки в одну из мягких грудей. — Бакуго, последний шанс. Я еле держусь… — тяжко выдохнул Кенджи и одним движением сорвал с шатенки юбку, оголяя округлые бедра. Кацуки отчаянно хотел убежать, но не мог: все происходящее пленило его, он не мог отвести подрагивающего взгляда от искаженного мучением лица девушки, так невероятно походившего на лицо Урараки. Один из мужчин схватил блондина за запястье и положил его ладонь на свободную грудь, которая была такой теплой и нежной, и так слабо лихорадочно подрагивала, что хотелось сжать пальцами и поскорее все происходящее безумие прекратить. И буквально в следующий момент юноша услышал хриплый стон, и обернулся, чтобы увидеть как громила влажным от слюны пальцем прошелся по вульве, после чего ввел этот палец внутрь. — Как хорошо, что не сразу стали есть… — усмехнулся мужчина. — Еще горячая. Белобрысый, может попробуешь? Ты один остался из нас девственником. К тому же секс с едой делает ее вкуснее. — кривая улыбка становилась все шире, обнажая два острых, как бритва клыка. — Нет…не сегодня… — лихорадочно выдохнул Каччан, наблюдая за тем, как вампир стянул с себя панталоны, обнажив натянувшийся и пульсирующий от возбуждения член. — А смотришь так, словно хочешь. Хватит уже бояться. — Кенджи смочил ствол слюной и резко вошел внутрь, из-за чего жертва дернулась и захрипела, а где-то в горле зародился тошнотворный булькающий звук. — Мне это не нужно… — еле слышно прошептал юноша, всматриваясь в обескровленное лицо девушки. — Всем это нужно, не выдумывай! — зубоскалил брюнет, вдалбливаясь все глубже. — Ты такой же, как и мы!

***

Acid Black Cherry «Sins»

— Каччан, просыпайся! — Изуку тряс уже минут пять одноклассника, однако тот все никак не мог проснуться. — Бакуго! Наконец-то парень смог вынырнуть из болезненного сна и распахнул глаза, тяжело вздохнув. — Урарака пропала. Блондин моментально вскочил с кровати, рявкнув: — Придурки! Я же говорил, что она непредсказуема и импульсивна! Вы меня жопой слушали или чем? — Каччан…ты спал двое суток. — Что?.. — тут же осекся юноша и хрустнул костяшками пальцев. — Она все время звала тебя, но отказывалась выходить из комнаты. Рыдала. Забивалась в угол и не ела, стихая лишь на несколько часов в день, но так ни разу и не уснула… — Деку прикусил губу и нахмурился. Кацуки наконец-то внимательно осмотрел товарища и заметил темные круги, которые пролегли под глазами. — Нужно ее найти… — гаркнул Бакуго и дернул Мидорию за длинный рукав кофты за собой. — Чертова Полночь, нахрена надо было меня газом усыплять. Выйдя из кампуса, парни решили разойтись у ступеней главного здания — ведь остальная часть класса уже ушли искать в сторону соседних общежитий и обширного парка, а Кацуки вместе с Изуку решили осмотреть главный учебный корпус и прилегающую к нему территорию. У ступеней в главный корпус блондин заметил капли крови, тянувшиеся тонкой мелкой дорожкой по асфальту к входу в школьное здание. — Деку! — громко прошипел Бакуго, подзывая одноклассника, который, к счастью, еще не успел отойти куда-то далеко. — Что-то мне это не нравится. — Каччан… — Мидория встал как вкопанный, запрокинув голову наверх. — Каччан, я знаю где она. — Черт, о чем ты… Что? — Кацуки поднял голову и увидел на крыше чью-то фигуру, стоящую на самом краю. — Мы не успеем подняться… — ахнул Деку. — Заткнись и швырни меня вверх — зашипел Бакуго, хватая парня за шиворот. — Я слишком громкий. Оставайся здесь, я попробую ее оставить на крыше. Если не выйдет — лови, понял? И, спустя секунду, с тихим треском блондин уже взлетел в воздух и тихо приземлился на крыше неподалеку от девушки. — Урарака. — хрипло позвал Кацуки, однако девушка не среагировала. — Урарака, что ты здесь делаешь? — Я звала тебя… Их сочувствующие лица, от них так тошнит. Словно я сумасшедшая, словно я больше не их подруга и одноклассница. Ты мне не сочувствуешь… — тихо вздохнула девушка. — Ты просто держал меня. Я не хочу больше причинять им боль, а тебе — дискомфорт. Пожалуйста, оставь меня, Бакуго. — Кацуки. Пожалуйста, зови меня по имени. — парень сделал шаг в сторону девушки. — И ты ошибаешься. Ты не доставляешь никакого дискомфорта. — Ты говоришь со мной, Кацуки, словно я дура. — девушка горько усмехнулась и развернулась лицом к студенту. Тут уже он смог увидеть, что кровь, которую они с Мидорией видели у ступеней натекла с глубокого пореза на руке. — Я хочу все закончить. Пожалуйста, не мешай. - тихий голос дрогнул и девушка сделала широкий шаг назад, в пустоту.