347 Midnight Demons

Le Brick «Isationist»

Оглушенные увиденным, Киришима, Тодороки, Деку и Мицуки обессиленно упали обратно в кресла, пытаясь хоть как-то переварить увиденное. Бакуго же вместе со Всемогущим и Сотриголовой рванули к растерянной Очако, непонимающе озиравшейся по сторонам. Студент первый подскочил и присел перед ней на корточки, внимательно всматриваясь в бледное лицо. — Ой, Урарака. Ты как себя чувствуешь? — тихо спросил юноша, высматривая на ней хоть какие-то следы повреждений. — Я в порядке… — с небольшой паузой ответила девушка, озираясь и пытаясь хоть как-то подобрать слова, чтобы задать интересующие ее вопросы. — Чего ты сейчас хочешь? — Кацуки досконально помнил инструкции Изабеллы и четко им следовал: не делай первый шаг, не трогай, спрашивай чего хочет. И так первые несколько дней, а дальше все должно вернуться на круги своя. Конечно же блондина этот расклад ужасно раздражал — он только набрался храбрости, чтобы стать искренним, попробовать стать хотя бы…другом? Товарищем? Да, это его ни в коем случае не устраивало — это было ниже нуля его ожиданий, но в то же время Белла дала ему хорошо понять, что сейчас его нетерпеливость — злейший враг процесса исцеления. — Обнять тебя, Кацуки-кун… — тихо смущенно шепнула Урарака, густо заливаясь краской. — Тц, дурочка. — усмехнулся парень, обхватывая ее за плечи и прижимая к широкой груди. — Все закончилось. Внезапно по близлежащему коридору пронесся душераздирающий вопль, заполнивший все пространство, из-за которого учителя, стоявшие в дверном проеме резко развернулись и выбежали. Бакуго осторожно отпустил девушку и направился вслед за Айзавой и Тошинори. В холодный бетонный серо-черный коридор вывезли каталку, на которой с трудом можно было опознать человека: с лица словно была снята кожа и было видно залитые кровью мышцы и сухожилия, врачи, бежавшие рядом с каталкой, разрезали огромными ножницами алое платье с цветами, под которым зияли глубокие раны, словно от огромного хлыста. В том месте, где Роза проникала рукой в грудь зияла огромная брешь, чем-то напоминавшая огромный шрам Всемогущего на боку. Белла — а именно ей был этот еле живой кусок плоти — пыталась что-то сказать, но вместо слов вырывались лишь бесконтрольные вопли из истерзаной глотки. — А-сан! — воскликнул Тошинори, но Сотриголова схватил его за запястье, лишь бы он не попытался приблизиться. Из соседнего помещения выбежала Исцеляющая Девочка. — Шото! Тошинори! Увозите детей! — выкрикнула старушка, тяжело дыша. — Чие! Она будет…? — дрожащим голосом проговорил светловолосый учитель. — Она же не…? — Я сделаю все возможное. Уезжайте! — процедила женщина сквозь зубы. — Никто из остальных студентов не должен видеть! Айзава быстрым шагом отошел ко входу в смотровую комнату и заблокировал коридор от взгляда любопытных носов Деку и Киришимы, что уже направлялись к выходу, теряясь в догадках о том, что происходит. Бакуго же подошел к Всемогущему и кивком головы предложил вернуться обратно к Очако, сидевшей все еще в состоянии легкой прострации. К счастью, студентка была все еще слишком слаба, чтобы идти сама, поэтому Кацуки осторожно подхватил ее на руки и понес к выходу. Выйдя в коридор, он тихо приказал: — Закрой глаза. Юноша аккуратно нес одноклассницу, обходя кровавые потеки на полу и стенах, стараясь не запачкаться. В груди полыхал настоящий пожар: Ангел практически пожертвовала собой, чтобы у Урараки был шанс на нормальную жизнь. И это казалось безумным и несправедливым, но в то же время это было поступком настоящего героя. И сколько бы Бакуго до самого отправления себя не успокаивал, ему все равно безмерно хотелось побежать в больницу и увидеть Изабеллу, поблагодарить ее, удостовериться, что она будет жива и будет жить дальше. Однако, на это был наложен строгий запрет, и парень прекрасно осознавал, что нарушение повлечет ужасные последствия, в первую очередь для него самого. Поэтому с еще большим усердием он помогал Очако собрать в сумку скопившиеся за более чем месяц пребывания на Ай-острове вещи.

Kanon Wakeshima «Heroine Syndrome»

— Урарака-кун! — в номер девушки зашел со стуком Деку и замер, увидев застегивавшего чемодан Кацуки. — А…Каччан? А где Урарака-кун? — В душе. — небрежно бросил блондин с раздражением наблюдая за тем, как на веснушчатых щеках одноклассника румянцем разливается смущение. — Тебе чего? — Д…да так, хотел проведать перед отправкой. Ты же знаешь, что мы по морю добираемся обратно? — Угу. — кивнул Бакуго, внимательно осматривая комнату. — Ой, Урарака! — внезапно он крикнул. — Ты платье забыла взять! Шум воды, монотонно доносившийся из соседнего помещения прекратился и послышался тихий голос. — Что ты сказал, Кацуки-кун? Студент чуть закатил алые глаза, криво усмехаясь, и крикнул в этот раз уже громче: — Ты платье забыла, щекастая! При мне собралась переодеваться? Слова Бакуго достигли цели: грохот, донесшийся из ванной, ознаменовал его полную и бесповоротную победу. Юноша на сто процентов был уверен в том, что одноклассница уронила все бутыльки с шампунями и гелями для душа со стеклянной полки и стоит где-то в углу, прижавшись спиной к кафелю и прикрыв пышущее жаром лицо широкими ладошками. — Каччан, жестокий! — возмущенно прошептал Изуку, толкая друга в плечо, на что тот еще шире оскалился. — Кацуки-кун! — голос Очако подрагивал то ли от смущения, то ли от возмущения. — Оставь платье, пожалуйста, у двери в ванную, а сам выйди на минутку, пожалуйста! — Ой, я за тебя тут чемодан собираю! — фыркнул блондин. — Максимум, могу отвернуться. — Л…ладно. Скажи, когда можно будет забрать платье. Пальцами осторожно подняв тонкую материю, Бакуго донес платье до двери, ведущей в ванную комнату, а сам не торопясь отошел к кровати и сел на нее, демонстративно повернувшись спиной к двери, Мидория поспешил последовать его примеру и сел рядом с одноклассником. — Забирай, я не смотрю! — гаркнул Кацуки. — Точно? — Да точно. Давай уже, у нас отправление через сорок минут… Дверь с тихим скрипом открылась, и появилась взъерошенная влажная голова Урараки. Девушка внимательно посмотрела на товарищей, чуть смущаясь, после чего схватила с пола одежду и так же быстро вернулась в ванную, с грохотом захлопнув дверь. Бакуго громко усмехнулся, еле слышно цокнув языком. — Так чего ты хотел? — Каччан посмотрел на Изуку. — Хотел уточнить все ли в порядке… — пожал плечами Деку. — И раз ты здесь, хотел передать кое-что от А-сан. — Ты ее видел? — блондин вскочил на ноги, словно собираясь выбежать из номера, но одноклассник схватил его за предплечье, заставив сесть обратно на кровать. — Видел, она жива. Но она очень ослабла. И она попросила передать, что тебе не о чем беспокоиться. Открой письмо как будешь на корабле. — Изуку положил конверт на покрывало и встал. — Спускайтесь, как будете готовы — все уже ждут внизу.

***

Astrophysics feat. Marina Rios «Komm, Susser Tod»

Стоило лишь зайти на борт белоснежного корабля, в нос путешественникам ударил запах чистящих средств вперемешку с островато-соленым морским воздухом. И хоть им предстояло всего лишь несколько часов поездки — старшеклассники расположились в каютах, готовясь к скорому отплытию. Очако сразу же зацепилась языками с Киришимой, обсуждая очередную методику тренировок рукопашного боя, Тодороки остался в своей каюте, решив проспать всю обратную дорогу. Мидория отошел сразу куда-то в сторону вместе со Всемогущим, а Мицуки отошла в кафетерий вместе с Сотриголовой, благодаря чему Бакуго смог остаться в гордом одиночестве, чтобы прочитать письмо, оставленное ему Изабеллой. И сколько бы юноша не пытался себе объяснить, что все произошедшее — не его вина, из груди не выходило то давящее чувство, из-за которого временами было тяжело дышать, из-за которого сны оставались беспокойными и мучительными. И он знал, что винить не стоит никого — даже самого себя, но ничего не мог поделать с этими дискомфортными ощущениями. Расположившись на небольшом деревянном шезлонге на палубе, студент наконец-то распечатал конверт и достал аккуратно сложенный лист бумаги, на котором красивым ровным почерком без наклона было написано: «Дорогой Кацуки, Спасибо тебе за то время, что ты провел со мной. Это была истинная радость учить тебя. За последние двадцать лет ты единственный из моих учеников, кто не является беспричудным или не обладает пси-причудой. И, думаю, ты будешь последним. Надеюсь, ты смог принять хоть что-то, что я тебе пыталась дать…» Бакуго прерывисто вздохнул, пытаясь сглотнуть копящийся ком в горле. «…Думаю, нам больше никогда не суждено увидеться — и дело не в том, что я умру. Нет. Я буду жить. Но тебе пора идти дальше и не цепляться за все эти игры разума. Ты считаешь, что ты подвел Урараку — но это вовсе не так. Ты лишь дурачишь себя раз за разом. Ты не сможешь стать хорошим героем, если будешь жить ни для кого, кроме себя. Думаю, ты уже все и сам понял. Сейчас настало время уважать всех тех, кого ты любишь больше жизни и перестать бояться своих чувств. И я знаю, что ты жизнь готов отдать за этих людей. Поэтому береги их и старайся быть с ними чаще. Будь честнее в первую очередь сам с собой. Обо мне не беспокойся — мое время окончено. В том, что произошло с Ураракой лишь моя вина. Ты много спрашивал о том, какой была моя жизнь после ситуации с Сорахико. Наконец-то я могу тебе рассказать об этом. В общем-то, ничего и не было. После него мне не суждено было полюбить кого-то еще. Поэтому я много работала в Японии и Корее со студентами-героями, а спустя пятнадцать лет я перебралась на Ай-остров, где и осталась. Не так увлекательно как ты мог представить себе. Продолжай жить, не затаивай в себе обиды. И помни имя свое, Кацуки. Обязательно помни. Это ключ, если вновь объявится Роза. В открытую никому ничего не рассказывай. Даже взрослым. С бесконечной благодарностью, РадиоАнгел.» Блондин с удивлением почувствовал солоноватый привкус на губах и ладонью быстро стер с щек слезы. Как раз вовремя — из-за угла показались бойко о чем-то спорившие Киришима с Ураракой. — О, Кацуки-кун! — просияла девушка. — А мы тебя обыскались! У нас тут случился спор и нам нужно, чтобы ты его разрешил. Юноша нацепил стандартную кривоватую улыбку, с которой он традиционно разглядывал девчонку. — Ну и чего вам, мелочь пузатая? — Ты возьмешься меня тренировать? — выпалила на одном дыхании Очако. — Киришима-кун вот сказал, что откажешься! — Возьму, чего ж нет. — пожал плечами Бакуго. — Э, Бакубро, да ты ж с девчонками не спаррингуешься обычно. — возмутился Красный Бунтарь. — Пх, ну надо же, чтобы кое-кто перестал быть такой безнадежной слабачкой! — хрипло рассмеялся юноша, пряча чуть смятое письмо за пазуху. — Послезавтра начинаем, щекастая.