347 Midnight Demons

MUCC «Requiem»

— Каччан, что…? — хотел было спросить Деку, приземлившись рядом с одноклассниками, как Бакуго поднял на него глаза, полные слез. — Она не дышит. — Нет…нет… — тихо забормотал веснушчатый юноша и упал на колени рядом с Очако, — Урарака, пожалуйста… Нет! Подрагивающие разбитые мозолистые пальцы осторожно коснулись шеи в призрачной надежде нащупать хотя бы слабые, но все же хоть какие-то признаки жизни. Однако, девушка действительно не дышала, а пульс живительным ритмом пульсации не звучал под кожей. — Как… — слабый возглас оборвался с края голосовых связок и погряз в хлюпающем и захлебывающемся гортанном хрипе. Слезы ливнем хлынули на бледные щеки юноши, болезненно щипая царапины и мелкие ранки на коже, появившиеся во время битвы. Каччан же, казалось, превратился в каменное изваяние, что недвижимо нависло над телом Очако. Цепкий взгляд алых глаз лихорадочно блуждал по обескровленному лицу девушки. Казалось, что она всего лишь уснула, так безмятежны были ее черты. Она ведь так заслужила сон после того, как смогла остановить Розу, прекратить все то безумие, что окружило Юэй ядовитой густой пеленой и отравляло его. Блондин нежно коснулся окровавленной и закопченной рукой бледной щеки. — Ребята… — послышался голос Яойорозу в наушнике, — скорая помощь уже подъезжает с Исцеляющей Девочкой. Каминари уже успели забрать. — Спасибо, Момо. На этом отключайся, все кончено, — ответил Тодороки, наконец-то добравшись до обломков здания, в которых сидели одноклассники, — Мидория… Бакуго… — Ни слова, половинчатый, — с трудом выдавил из себя Кацуки и, с трудом найдя в себе силы отпустить Очако, наконец-то сдвинулся с места. Тодороки аккуратно подхватил девушку и снял с нее джет-пак, оттягивавший плечи. — Она не могла… — тихо просипел Изуку и забрал устройство, после чего зло отбросил его в сторону, ломая пополам, — Зачем все это было, Бакуго? Почему она? — юноша схватил друга за грудки и усиленным ударом с размаха врезал ему по лицу, — она не заслужила этого! Ей и так было хуже всего! Сколько всего она прошла: насилие, эти игры разума, лечение у Ангела! Но ты подставил ее под удар! За что? Если бы ты действительно любил ее, как говорил раньше — то не дал ей сотворить это… Нет! Не заставил бы! ЧЕРТОВ ЛЖЕЦ! Бакуго же удивительно равнодушно принимал все удары. Сломанная рука тряпкой болталась от каждого движения, безвольно следуя за движениями тела. После удара прямиком в нос, из него фонтаном хлынула черно-бурая кровь, пачкая израненную кожу, на что блондин даже не поднял взгляда. — Ну же! Каччан! — ревел Деку, продолжая избивать лучшего друга, — скажи же! Почему ты заставил ее? Зачем были эти бесчеловечные тренировки? ПОСМОТРИ НА МЕНЯ, ТРУС! Поймав кулак в очередном замахе для удара, Кацуки крепко сжал его пальцами и прикрыл глаза, из которых наконец-то брызнула влага. Слезы, мелкими каплями цеплялись за ресницы, застревая и застилая взгляд. Наконец блондин смог поднять взгляд полный боли и отчаяния на Изуку и одними губами прошептал: — Я умру. Если я ее убил — я умру. И, наконец услышав шуршание шин, Динамит поднялся и пошел навстречу бригаде скорой помощи. Тодороки осторожно спустил Очако на руках к автомобилю и уложил девушку на каталку. Деку хотел было отправиться в больницу вместе с медиками, однако, ему четко и строго было отказано. Постепенно пыль от разрушений оседала на землю. Первым с тренировочной площадки удалился Деку, затем примеру последовал Шото. Кацуки же вновь сел на камень и прикрыл глаза. — Бакубро… — послышался тихий сочувственный возглас Киришимы. — Не надо, — мотнул головой блондин и опустил глаза, — иди к остальным. Расскажи им…что произошло, — слова предательски застревали где-то в горле большим комом, что невозможно было сглотнуть, и юноша пытался держаться изо всех сил. Эйджиро же хлопнул друга по здоровому плечу и сел рядом. — Нет, я не уйду. Вы с Очако-чан хорошо сработали, — улыбнулся Бунтарь и уперся локтями в колени, — знаешь, она настоящий герой. — Хватит успокаивать меня, дерьмоголовый, — тяжело прорычал Бакуго, отодвигаясь в сторону, — расскажи всем. Лягуха и остальные девчонки имеют право знать что здесь было, — блондин с трудом встал на ноги и медленно поплелся в сторону учебного корпуса. — Но что им сказать? — Правду. Я угробил их одноклассницу и подругу. — Бакубро! Ты слишком много на себя берешь!.. Киришима продолжал что-то кричать, пока Кацуки шел вперед, окончательно погружаясь в собственные мысли. И все же было безрассудно считать, что девчонка без толково работающей причуды сможет справиться и не повредиться. Как же глупо было думать, что он сам сможет справиться с дурманящей причудой Розы. Ведь именно из-за нее Очако неделями не спала, мучилась. Сколько раз она пыталась навредить себе и окружающим просто из-за того, что не могла осознать кто она. И тут он, гордец, думал, что он окажется сильнее. Наконец, с трудом добравшись до спортзала, где раньше он тренировал Очако, Динамит запер дверь и сел на мат в центре зала. — Идиот… Прикрыв глаза, юноша откинулся назад и улегся на спину. Раньше он никогда не заботился и не беспокоился о том, как его одноклассники, зудевшие где-то на фоне, отреагируют на его действия, но не сейчас. Перед глазами яркими пятнами возникли лица Яойорозу, Тсу и Кьеки, залитыми слезами. Они точно будут хотеть его разорвать в клочья из-за его плана. И что хуже, Кацуки осознавал, что их желание обосновано. Но самым страшным было то, что хотелось вернуться обратно, внутрь той иллюзии-воспоминания на берегу канала, где он сидел под дождем с Ураракой и просто молчал, зная, что она проливает слезы из-за другого. И, постепенно погружаясь внутрь тяжелого, болезненного сновидения, студент молился о возвращении в то место, созданное чудовищем, что они сокрушили совсем недавно. И ливень действительно продолжал обрушивать свой гнев потоками холодной воды, заливая каменную набережную. Хрупкая фигурка в розовом дождевике все так же сидела, свесив ноги вниз и рассматривая беспокойную стальную гладь и продолжая пухлыми пальчиками вытирать излишнюю влагу с щек. — Урарака? — Бакуго осторожно шагнул к шатенке и в нерешительности протянул к ней руку. — Кацуки-кун? — резко развернувшись, девушка вскочила на ноги, — почему ты здесь? Наконец, найдя в себе силы коснуться такой теплой и живой Очако, юноша притянул ее к себе в объятья. — Я потерял тебя… Прости. Это все изначально было безумием. Расчетливым, но все же… Резко отстранившись, девушка схватила друга за руку и потянула вниз, сесть. Безропотно повиновавшись, ноги Бакуго сложились и он практически рухнул вниз, обессиленный. — Кацуки… — тихо прошептала шатенка, — не вини себя. Ты лучше всех был готов к этой битве. И я тебе доверилась до конца. Прошу, не нужно себя мучить. Мы оба знали о последствиях. И если я выживу — то все точно будет в порядке… Эй! — кончиками пальцев еле коснувшись подбородка друга, Очако заглянула ему в глаза, — не все потеряно! — Но… — Чшшш… Даже если я умру — значит так должно быть. И это не должно погасить твой огонь, понимаешь? — Я не могу… — тяжело выдохнул Бакуго и поджал бледные губы, — впервые я не могу! Я опоздал, я слишком долго был в этой иллюзии!.. — И ты вновь вернулся сюда, но почему? — улыбка Урараки не была насмешливой, скорее сочувственной и полной грусти. — Потому что здесь ты еще живая… Такая… — блондин поперхнулся, — такая настоящая. До этих игр разума, до Розы и Беллы… Шатенка опустила руки и вновь отвернулась к воде. — Я знаю, что ты хотел бы, чтобы этот разговор был правдой, я права? — Безумно, — прошептал Кацуки, — я так надеялся, что обойдется без жертв. Впервые. Сцепив пальцы до побеления костяшек, студент продолжал сверлить взглядом алых глаз знакомую до боли фигуру. — Знаешь, для меня все было по-настоящему, Кацуки-кун, — нежно улыбнулась Урарака, вглядываясь в даль, — все, что я делала. Все тренировки, все, чему ты научил меня. Вся твоя забота и внимание — это было важно и таким же остается. Надейся, пожалуйста, просто продолжай надеяться, пока я еще здесь — я жива. Наваждение медленно рассеивалось вместе с громогласными ударами в дверь тренировочного зала, однако Бакуго чувствовал, что у него не было никаких сил для того, чтобы выбраться из такого мучительного и одновременно сладостного забвения. — Юный Бакуго! — послышался громкий вопль Всемогущего, ворвавшегося в помещение после того, как проход открылся, — очнись же, ну! Слабые удары по щекам не возымели действия, поэтому мужчина повернулся к Гончему Псу, кивая. — Осторожнее, кажется, у него сломана рука… — Тошинори отошел в сторону, позволяя коллеге взять юношу на руки, чтобы отнести в больничное крыло, — прости, юный Бакуго, мы так тебя подвели…