347 Midnight Demons

Five Finger Death Punch «Wrong Side of Heaven»

Последняя неделя казалась Киришиме сущим кошмаром. Сколько раз он ни пытался прокручивать в голове все произошедшее, оно никак не могло сложиться в полноценный паззл. Он отлично помнил лето, подготовку к дню рождения Джиро, саму вечеринку, нападение на Очако, самолет на Ай-остров и гостиницу. Но вот все, что происходило дальше — было занавешено плотной пеленой и никак не поддавалось, никак не хотело всплывать. Лишь один раз, в кошмаре, он увидел два схлестнувшихся хлыста между столбами черного дыма и ослепительного света. Занятия продолжились, однако класс, казалось, был совершенно отстранен от происходящего. На уроке английского Сущий Мик трижды переспрашивал Момо перевод предложения, пока та пустым взглядом буравила закрытую тетрадь. Стоило ему спросить Тсу — та тотчас же начинала плакать, а бледная как стена Кьека отвечала что-то невпопад, продолжая бормотать какую-то бессмыслицу себе под нос. С юношами ситуация была не лучше: Каминари постоянно нервно хихикал и дергал ногой, а Тодороки чуть не заморозил половину класса, разозлившись из-за резкого комментария учителя. Разговоров на переменах или в общежитии тоже не было. Все молча разбредались по своим комнатам, едва ли заглядывая на кухню или прачечную. И эта тишина была не просто гнетущей, она была полна горечи, страха и боли. Но самым главным чувством среди всего этого безумия было отчаяние. Отчаяние от того, что никто не может ничего сделать, что никаких новостей не было из больницы, а стоило лишь ребятам попытаться что-то узнать — все вопросы пресекались холодным: «она в реанимации». Спустя эту долгую, тягучую неделю вернулся Бакуго. На одной руке все еще красовался гипс, а лицо все еще было покрыто ссадинами и царапинами от боя. — Бакубро… — попытался было с ним заговорить Эйджиро, как блондин холодно мотнул головой и отвернулся. Киришима ждал от Кацуки чего угодно: что он попытается что-то сломать, заорет, да что угодно, кроме этого мучительного молчания. Но дни шли: на занятиях класс появлялся в полном составе, а вот после них Бакуго исчезал в неизвестном направлении до самой ночи. И так повторялось изо дня в день. Юноша усиленно игнорировал учителей на занятиях, отказываясь отвечать на устные задания, но сдавая четко и в срок все письменные тесты и упражнения. Лишь на одиннадцатый день, поздно вечером, Эйджиро удалось увидеться с другом с глазу на глаз. И то, встречей это даже назвать было нельзя. Он нашел блондина, задыхающимся и с прижатым кулаком у солнечного сплетения возле дверей комнаты Урараки. Казалось, еще минута, и Кацуки потеряет сознание. — Эй… Эй! — Красный Бунтарь кинулся к юноше и схватил его за дрожащие плечи, — все в порядке, все будет в порядке! Он слишком хорошо помнил эти суженые зрачки и белую, как простынь, кожу. Темные синяки залегли плотными кругами под глазами, а рот лихорадочно пытался глотнуть воздуха, но из груди лишь выходили тяжелые хрипы. — Бакуго! — Киришима заставил друга выпрямиться и крепко схватил его за ладони, — идем! Давай, пошли! И, с трудом потащив блондина за собой, он поволок его из общежития. Лишь окутавшись вечерней прохладой, Кацуки кое-как смог вздохнуть, после чего выдернул руки из хватки Эйджиро и остановился. — Не стоило, — коротко отрезал юноша. — Не стоит так себя наказывать, — так же холодно ответил друг, — почему ты не дал Исцеляющей Девочке вылечить руку? Да даже царапины. Бакуго громко хмыкнул и засунул здоровую руку в карман широких домашних шорт. — Не нужно. Это непозволительная роскошь. — О чем ты вообще говоришь? — раздраженно зашипел Киришима, резко развернувшись, — никто тебя не винит в произошедшем! На эту фразу блондин лишь язвительно рассмеялся. Злая, ядовитая ухмылка растянулась на все лицо, обнажая клыки, а один глаз предательски дернулся. — Винят. Ты знаешь что мне сказала лягуха, когда я только вернулся? Эйджиро безмолвно наблюдал за одноклассником, за тем, как его истинные эмоции наконец-то показываются из тугого плотного кокона, в который он их сам и заключил, спрятавшись от целого мира. — Она сказала: «Лучше бы это был ты». И да, действительно, лучше бы это я был на этом сломанном джете, чем она. Лучше бы я был с полумертвой причудой. Лучше бы я все проходил, чем она. Ведь это у меня боевая причуда, а не у нее. Это у меня ублюдский характер и меня было бы не так жалко. Да что уж, обо мне горевали бы лишь мои полоумные старики, да может быть и ты. И все! — Бакуго… — сделав один робкий шаг, Киришима заграбастал его в медвежьи объятья, — ты же не думаешь так на самом деле? — Я…Я действительно так думаю… — выдохнул в плечо Кацуки, — ведь я видел ее. Каждый день вижу. Хожу в эту чертову больницу, знаю где ее палата, куда мне проход закрыт. Зато нашелся какой-то пацан… Он открывает шторы. И я вижу ее, каждый гребаный день вижу эти капельницы, кучу аппаратов, трубки. Она совсем плоха. С трудом разжав руки, Эйджиро вновь шагнул назад и вновь вгляделся в болезненное лицо Бакуго. — Ты слышал чертового Деку. Тсу. Остальные так же думают… — Я перегнул палку… — послышался тихий голос со стороны. Мидория стоял возле входной двери в общежитие и осторожно рассматривал одноклассников. — Я перегнул палку, прости, Каччан. Ты видел Урараку, на самом деле? Дернувшись, словно от электрического тока, Бакуго сжал кулаки. — Да. И пока что никаких улучшений. И врачи не дают никаких комментариев. Я видел там всех… И Всемогущего, и Айзаву. Кроме родителей никому ничего не говорят и не дают зайти. — А как же родители? — Ее мать постоянно плачет. Отец был только пару раз, с тех пор не появлялся, — поджал губы блондин, — так что… — И ты бываешь тактичным, — весело ухмыльнулся Киришима. — Тактичность — мое второе имя, дерьмоголовый, — прорычал Кацуки. — Вот, уже похож на нашего взрывного Динамита. Уже хорошо, — продолжил язвить Красный Бунтарь, пихая друга в плечо, — а знаете что, давайте завтра вместе сходим? Попробуем может цветы передать? Она очнется, а ее будут ждать подарки. — Неплохая идея, — кивнул Деку, слабо улыбнувшись. — Но она еще не… — опустил голову Бакуго, — хотя прошло больше недели… Изуку схватил блондина за предплечье и потащил за собой в общежитие. — Все нормально, правда. Так и должно быть. Девчонки тебе расскажут. Оказавшись в теплой и залитой светом общей гостиной, Киришима удивленно отметил, что в сборе был почти весь класс. Девчонки заняли самый большой диван, а парни расположились на креслах и стульях, принесенных из кухни. На удивление, лица не были такими угрюмыми, как все предыдущие дни. Тсую, что плакала без остановки больше недели, хоть и оставалась припухшей, но сейчас глаза были абсолютно сухими, а на губах блуждала слабая улыбка. Момо и Мина сидели, уткнувшись в огромную книгу и шепотом обсуждая что-то. — Наконец-то! — Тенья вскочил со стула и жестом пригласил присоединившихся одноклассников сесть на свободные места, — у нас новости! — Что за новости? — тихо пробубнил Кацуки, присаживаясь на подлокотник кресла, — уже поздно. — Подожди, сейчас все будет, — просиял Деку и сел рядом с Иидой, — ну что там, староста? — В общем, наконец-то есть новости из больницы, только что Всемогущий звонил, он там дежурит! — Оо, отлично-отлично! — сцепил пальцы в замок Кода, нервно покачиваясь на стуле. — Ну же, мы ждем, шери, скорее! — щелкнул пальцами Аояма. Тенья прочистил горло и, собравшись с мыслями, наконец-то начал говорить. — Урарака-чан в порядке! Ее смогли стабилизировать и она будет жить! Все в порядке! Никто ничего не говорил, потому что боролись не только за нее, но и за причуду. Жизни не угрожало ничего с самого начала, но чтобы к ней вернулась причуда, пришлось ввести ее в искусственную кому. Возможно, в лечении позовут участвовать Эри, но это пока не точно. И еще, завтра Урараку выводят из комы! — Какое счастье! — тихо квакнула Тсу, сдерживая навернувшиеся слезы. — Завтра собираемся и принесем ей гостинцев! — кинулась обнимать Фроппи Мина. — Да уж, ничего хуже этого дурацкого ожидания не могло быть… — пробормотал Денки. Еще с полчаса друзья обсуждали план похода в больницу, гадая что же лучше купить Очако, чтобы порадовать ее. И как только гвалт начал постепенно стихать, Асуи осторожно подозвала Бакуго в сторону. — Керо… Бакуго-кун… Прости за то, что сказала. Я была слишком жестока с тобой. Я просто… Просто не думала, что все будет настолько серьезно. Я злилась, что Очако выбрала тебя, а меня убрала в сторону, не взяла с собой разобраться с этими сволочами… Керо… — Я заслужил, — хмуро кивнул юноша, — так что не стоит. Она…заботилась о тебе. Даже с активной боевой причудой было не сладко… Так что посмотрим, что будет завтра. — Действительно, — кивнула Фроппи, — но все равно, спасибо, что поймал ее. Раздраженно цокнув языком, Бакуго развернулся и медленно побрел в свою комнату, отгоняя от себя все дурные мысли, что преследовали его последние дни.