Sweet whisper

      Обстоятельства сложились таким образом: Тэхён, попавший в неожиданную неприятность, оставался какое-то время в бессознательном состоянии; его здоровью ничего не грозило, но так или иначе все были вынуждены удостовериться, а не играть в «угадайку». Всё было бы куда лучше, не будь на их пути препятствий или, по крайней мере, немного меньше.       Дела обстояли не сказать, что плохо, но хотелось бы лучше. По подсчётам Юнги они уже отставали на полторы недели от изначально назначенного срока. В своих планах он лелеял позитивную мысль наверстать упущенное время насколько это возможно. Неожиданный случай срезал пылкую идею на корню. Они всё ещё продолжали двигаться вперёд, но с частыми остановками и осторожностью. Чудо-повозка оказала большую услугу.       Ведьмака мучил жар и с тем же успехом бред. Несколько минут в ледяной воде оказали колоссальный эффект на его самочувствие. Ясно, что он скоро поправится, но, кажется, болезнь затянулась, а Тэхён всё не приходил в себя. Это продолжалось два дня. Хорошо, если заставили хоть глоток живительной воды выпить, а про еду и подавно забыли. Иногда ведьмаку выдавались редкие минуты тихого сна от простой усталости, а потом снова всё начиналось по-старому: галлюцинации, звон в ушах, неописуемый жар, а затем холод, неутолимая жажда и превеликое отвращение в те редкие моменты, когда на язык попадала хоть капля воды. С Тэхёном творилось что-то немыслимое. Он ощущал себя так, словно бы находился в сердце неистового пекла, жерле вулкана, окунутый с головой в кипящую лаву. Дышать становилось тяжело, воздух, казалось, еле-еле добирался до лёгких, а, когда это происходило, либо ведьмака накрывало чувство неистового удовольствия от ощущения прохлады в груди, либо дробило на части от распирающей боли в лёгких.       Все очень переживали. Особенно Чонгук. Трудно сказать, когда он был вне их скромной обители. Для него было ново наблюдать Тэхёна по-настоящему беззащитным и в действительности слабым. По правде говоря, ему было не по себе. От созерцания, как плохо ведьмаку, ему самому становилось дурно, но так или иначе успокаивался именно рядом с ним, зная, что Тэхён под его надзором.       Пока Чонгук «нёс вахту», Юнги практически самостоятельно вёл их по незнакомым дорогам, белым пустынным лугам и лесам. Путь неблизкий. Редко встречающиеся деревеньки они обходили стороной. Вряд ли до таких дальних мест долетит так скоро дурная весть, но тем не менее осторожность им не помешает.       Каждая пройденная миля приближает их к цели путешествия, каждый последующий шаг заранее продуман, оттого им обеспечена точность и скорость передвижения. В целом, им не стоит торопиться, но обстоятельства обернулись таким образом, что им предпочтительно двигаться согласно заданному маршруту, максимально избегая неприятностей и задержек.       В это же время погода переменилась. Воду сковал лёд, и реки прекратили своё движение, что их можно смело пересекать вдоль и поперёк. Снег укрыл землю толстым покрывалом, хрустел под ногами от мороза, цапающего за щёки, нос и, в особенной нежелательности, пальцы ног. Больше не слышно щебетания пичужек, топота проворных зверушек — стало тихо. Природа уснула на долгие месяцы зимы, чтобы возродиться с приходом весны, а пока что ей нужен покой.       Холодный чистый воздух впервые за долгие дни так легко заполняет лёгкие. Чувство невесомости от неги окутало всё тело. В голове ни мысли, и это становится минутой желанного спокойствия. Нет сил даже пошевелиться. С высохших губ срывается совсем слабый кашель. Вот тут-то начало першить сухое горло, а голова наконец прояснилась и от того стало дурно.       Ему приснился сон. Удивительно хороший. В нём Тэхён стоял на возвышающемся над голубой гладью плато, устланном высокой зелёной травой и цветами. Вдалеке виднелось голубое небо и пушистые мягкие облака. Ветер шептал вести, и рядом летали неведомые птицы. Он стоял почти на краю, не смотря вниз, а позади слышался голос, сказавший что-то, что пробудило в ведьмаке такую бурю в груди, такие эмоции, от которых его распирало, словно от превеликого счастья и удовольствия. Точно груз, сдавливавший сердце, приносящий парадоксальное наслаждение.       Тэхён не смог вспомнить, кому принадлежал голос и что ему сказали, но чувство, пережитое во сне, осталось отголоском в реальности. На мгновение ему показалось, что он испытал что-то подобное наяву, когда почувствовал тёплое прикосновение к щеке и запястью. Ресницы затрепетали, и незамедлительно чётко послышался голос:       — Очнулся?       Ответом послужил открывшийся слепой взор голубых глаз.       — Ты в порядке?       Тэхён рефлекторно сжал чужую ладонь в своей и сдавленно простонал от попытки подняться: боль шипами пронзила всё тело.       — Не уверен, — глухо прохрипел, не в силах сказать что-то менее односложное.       Он буквально находится в чужих руках, укутанный множеством одежд и согретый теплом горячего тела. Ему дали выпить немного воды, но даже это не помогло обуздать ощущение сухости в горле: хватило только промочить язык. К тому прибавилось чувство неконтролируемого голода, словно бы желудок прилип к позвоночнику. Это заставляло скручиваться, портило осанку. Что уж говорить об общей слабости.       — Полегчало?       — Кажется.       Чонгук провёл по ведьминским волосам, пригладив петушки, а потом начал накручивать прядки. Удивительно, но Тэхёна расслабили неприхотливые ласки. Ощущения приятные.       — Какой же ты проблемный.       — У меня интересная жизнь. — Улыбается натянуто, но искренне.       — А её смыслом является вечно попадать во всякие неприятности? — продолжает Чонгук нравоучительным тоном.       — Или создавать их самому.       Тэхён рефлекторно отклоняет голову и тут же натыкается на молчаливый взгляд. Лицо напротив спокойное, а глаза отчего-то смотрят по-иному. Не с искрой, а неким бурным давлением. Ведьмак не видит, но чувствует. Особенно об этом говорит затянувшееся молчание. Оно давит и провоцирует неловкость, правда, Тэхён сейчас слишком слаб на эмоции.       — Я выгляжу ужасно, — срывается с губ. Всё же нервничает.       — Вовсе нет, ты выглядишь очень уставшим и тебе просто нужно позавтракать.       — Какой же ты…       — Какой?       Рядом внезапно слышится топот чужих ног и затем звонкое:       — Мои поздравления, боец! Ты, конечно, оказался слабее, чем мы думали, но я рад, что ты уже можешь нормально мыслить.       Кажется, Тэхён слышал скрежет зубов.

***

      — Ну что, дружок, наигрался? Ты явно мастер маскировки. В тебе столько ценных качеств… Ты мне симпатичен, чего греха таить. Жаль только, что ты так беспечно разбрасываешься своими талантами. Мне бы пригодились подобные кадры.       — Пожалуй, вам стоило бы не торопиться с мозговым штурмом. Нам нужно скорее разузнать причину его деяний, ваше величество.       — Уговорил. Тогда приступим.       Посреди тёмной сырой камеры на небольшом столике стояла небольшая клетка, в ней ютилось маленькое лживое существо, разозлённое до невозможности и время от времени пытающееся пробиться наружу.       — В твоих же интересах раскрыть свою личность и сознаться. Или мы сделаем это менее гуманным способом.       Ответом послужило противное рычание и шипение. Треугольная замызганная мордочка оскалилась, сверкнув зубами.       Они не из тех, кто бросает слова на ветер. Только не король. Заместитель тут же отдал соответствующий приказ, и в ласку, не доставая из клетки (шпион не упустил бы возможности сбежать), вкололи сыворотку, которая поможет воздействовать на тело преступника.       — А теперь начнём.       Тельце маленького существа начало изменяться на глазах, приобретя сначала непонятный кашеобразный облик из растворённого мяса, внутренностей и костей и соответственно увеличиваясь в размерах, из-за чего клетка разломалась, а затем, плавно оказавшись на холодном каменном полу, постепенно приняло понятные черты тяжело дышащего человеческого тела.       — Он кого-то вам напоминает? — спрашивает король у своей свиты, так как сам не ведает, с кем они столкнулись.       — Позвольте вас огорчить.       Перед ними совершенно нагой лежал неизвестный молодой юноша, который вот-вот лишится сознания. Не удивительно, ведь после подобного способа трансформации (его можно использовать только с разрешения короля) нелегко вести светскую беседу. Тело слабое от перестройки не могло толком дышать, что уж говорить о том, чтобы подняться на ноги. Кожа ещё тонкая и совсем белая, что через неё виднеются вены и сосуды, на спине выделяются рёбра и все позвонки — ему потребуется время, чтобы вернуть мышечную и жировую массу. Пока он выглядит беззащитным и жалким. Совсем не похож на преступника. Но через пару дней он полностью восстановится и тогда его смогут допросить. Его отправили в камеру для приговорённых к смертной казни: условия в них намного лучше, чем в подземелье.       — Дело набирает обороты. Мы больше не можем умалчивать о проблеме.       — Это с какой стороны посмотреть. Думаю, можно повременить с оглаской.       — Должен согласиться с вашим мнением. Пока что проблема под контролем.       — Мы даже не имеем представления о том, с чем столкнулись! Наши предположения лишь пустые доводы. Так что не стоит говорить о каком-то там контроле.       — И всё же мы не можем рассказать о назревающей угрозе, пока сами не знаем, что это и как с этим бороться.       — Верно, не стоит сеять смуту среди народа.       — Нам нужно немедленно принимать решение. Ваше величество?       Король сидел со смиренной суровостью на лице во главе стола. Назревает угроза.

***

      Главной проблемой на пути к пункту назначения стала не добыча пищи, не поиск ночлега (дом на колёсиках им не просто так нужен), даже не хищники, а простые люди. Логично полагать, что такие слабые существа, многие из которых также не отличаются особым умом, не предоставят лишних трудностей. Но это предположение оказалось ошибочным. Именно глупость и впоследствии излишняя суетливость стали главными препятствиями и актуальными проблемами.       Казалось, что холода не будут суровее, но мать природа решила по-своему. Подобного рода неприятности сподвигли Юнги на открытие или простое дозволение на превышение лимита его доброты. А если выразиться проще и без завуалированных интригующих речей, маг решил использовать магию даже в таком деле, как простой ночлег. Это не подразумевало чудесного появления хоромов на любой свободной поляне или лугу. В дело вступила столько раз выручающая магия сжатия и расширения. Суть одна — функции разные, а пользы хоть отбавляй. Все дружно выразили желание спать в тепле и уюте во время их остановок, раз в их же интересах не мелькать лишний раз в селениях и городах. А состояло это несказанное удобство в с виду небольшой палатке, которая раскрывалась по лёгкому мановению чужой руки, держась, кажется, на одном несчастном деревянном каркасе и колышках, вбитых в землю. Но за жалким видом скрывался простор и уют. Прямо-таки настоящий дом. Там и камин, а рядом сложенные наколотые дрова.       Самое что ни на есть ласковое умиротворение, тихонечко подобравшееся к сердцу, захватило в долгожданные тиски. Напряженность ума вмиг улетучилась, как и скованность тела. Кончики пальцев еле заметно дрожали над мягкой ворсистой обивкой мебели. И тепло. Оно-то Тэхёну и нужно.       Каждая такая остановка — это риск для смелых путешественников. Но особенно озабочен этим вопросом маг, остальные же молча следуют правилу скрытности, молчаливости и неприметности. Только Юнги был носителем полного объёма знаний о роде их проблемы и её многочисленных ответвлений и корней. И при этом он остался абсолютно непреклонен ни под воздействием чужого сурового взгляда, ни особой настойчивостью вопросов. В большинстве своём он не намерен болтать попусту. Это означает, что маг, может, и знает много (очень много), но не точно. Чрезмерное количество догадок, требующих объяснения, вертится в голове. Не нужна ему сумятица ещё и здесь. Пока не сложится полная картина происходящего и масштабы неминуемого бедствия, Юнги останется нем как рыба.       Тем временем дни становились короче — ночи длиннее, над головой росла смута. Всё реже лучи солнца доходили до земли, отражаясь на белоснежном покрове. Небо затянулось серыми тучами, снег же шёл реже, оставив лишь пробирающий до костей холод. Вскоре поменялась и местность. Пришло время к самой сложной части пути, и дорога эта проходила через горные тропы, ущелья и хребты.       Они сделали привал у подножия возвышающейся гранитной стены. Вершины видно не было из-за бушующей бури. Ветер ревел, рвал и метал. Продолжительный свист заглушал, а снег ослеплял. В их же скромном жилище было тихо. Тепло огня согревало тело, а потрескивание дров в камине успокаивало колотящееся сердце. Целую ночь они впервые спали не беспокоясь о нежелательных гостях снаружи.       Стало ясно общее беспокойство. Кажется, беспочвенное волнение побороло дух каждого по очереди, и, когда оно настигло Юнги, сомневаться в тревожном предзнаменовании было глупо. В головах вертелись схожие вопросы, на один из которых у мага был более-менее вразумительный ответ, требующий доказательств. Вероятно, совсем скоро, когда они смогут продвинуться дальше, всё мигом станет ясно, а пока Юнги решает озвучить свои догадки:       — Я думаю, что речь идёт о барьере.       — Эта мысль тоже приходила мне в голову. Только понять не могу, как и кто сумел поставить барьер достаточной силы, чтобы заглушить поток энергии остальных существ, — задумывается Чон, а затем улыбается и говорит: — Это же звучит смешно.       — Это меня и смущает…       — Нужно как можно скорее понять, насколько велико это препятствие и оно ли это. Для нас было бы неплохо обойтись без лишних неудобств, — заключает ведьмак.       — Юнги, по сути ты ведёшь нас туда. Значит опасности нет? Или нам ожидать сюрпризов?       — Ну, Чонгук, ты верно подметил. Не в моих интересах вести вас на верную гибель. Но не просто так меня настигла тревога.       — То есть риск есть?       — Разумеется.       — Тогда стоит ли продолжать наш путь?       — Мне ли это решать?       Оба кинули взгляд на Тэхёна, полного решимости идти до конца. Безмолвия было достаточно для вполне вразумительного ответа.       — Юнги, ты правда не знаешь, что происходит?       — Увы.       — Значит, решено. С рассветом выдвигаемся.       На утро буря стихла, а небо очистилось от туч. Чистый золотистый свет первых лучей солнца коснулся лиц отважных путешественников. Толстый слой налетевшего за ночь снега покрыла тонкая корочка свежего наста, переливающегося слепящим блеском.       Путь совсем не далёкий, но ухабистый и тернистый, потому всем пришлось двигаться осторожно, проявив чуткость и осмотрительность. В деле передвижения могла бы помочь магия, но у всего есть предел. И у сил мага тоже. Тем более с каждым шагом, приближающим их к пункту назначения, давление неведомой колоссальной силы обрушивается с новым рвением. Юнги с Тэхёном не могли не заметить этого явления. Их способности подавляются, не в силах противостоять неизвестной мощной энергии. Это и пугает, и ставит в очевидное замешательство.       Двигаясь по извилистым заснеженным хребтам они вдруг набрели на неприметное отверстие в стене. Казалось бы, обычная пещера в гранитной скале спрятала в себе целый мир. Тэхён не видит, но чувствует сильную энергию множества существ, он слышит их голоса. Это было огромное пустое пространство. Настолько большое, что слова не сразу возвращались к хозяину эхом. Стены здесь были как будто из хрусталя, они играли на свету, рассекающем полупрозрачную вершину величественной горы, что была точно куполом. Стоит только запрокинуть малость голову — и мир пойдёт кругом. Колоссальные стены пещеры сверкают как сумрачное небесное полотно, покрытое тысячей маленьких фонариков. У Чонгука от увиденного дух захватило, чему послужил ошеломлённый вздох.       — Очевидно, это пещера Дафны.       — Пояснишь?       — Конечно, мой мохнатый друг. Это не что иное, как место обитания горных фей. Ещё одна частичка волшебства в мире людей.       Пещера древняя. Она источает непрерывный поток энергии. И несмотря на жуткий холод, здесь всё же ощущался покой, в отличии от мира за толщей гранита.       Тэхён не видел их, но смог почувствовать сначала присутствие, а затем и прикосновение еле ощутимых конечностей — мягких ватных ножек, неожиданно оказавшихся на плече. «Что-то знакомое», — вдруг пронеслось в голове ведьмака. Юнги искусно поработал над одним крохотным моментом в памяти подопечного.       — Ты им нравишься, — отмечает Чон и ловит ведьминскую улыбку.       Они пошли дальше вдоль ледяных стен пещеры. Внизу конца-края не было видно. Всё заволокло белым туманом. Рядом летали маленькие пушистые феи и сопровождали путешественников перезвоном невесомых крылышек. Крайне занимательной особенностью хрустальных стен пещеры, играющих на свету различными оттенками радуги, является неспособность отражать лик живых существ. Это место в какой-то мере проводник в потусторонний мир — адское пекло, если выражаться яснее.       — Осторожно. — Крепко держащие ладони на плечах и спокойных шёпот, колышущий волосы на затылке. Тэхён был почти на краю.       Да уж, опасная прогулка наметилась. Но не на это ли они надеялись, ступив на тропу неизвестности? Приключения только начинаются. Чувство волнения иссякло, и мучивший страх отступил на второй план. Как знать, что случится с ними завтра. Но это будет потом. А пока хочется насладиться моментом, обзавестись на миг сладкой беспечностью. Это нужно, чтобы воспрять духом, восстановить силы и тело как морально, так и физически.       Цель непомерно близка. Кажется, её можно ощутить на расстоянии. И, возможно, это и правда один из многих плюсов быть ведьмой. Связь со всем сущим наполняет изнутри, словно нескончаемый сосуд, дарит немыслимые эмоциии не менее потрясающие возможности, из-за которых Тэхён не может понять, как мог жить раньше без всей той гаммы звуков и голосов, энергии и чувств. Конечно, его способности просачивались ещё когда он был совсем мал, но только теперь он понял в полной мере, что никогда не был так одинок, как тогда, в его далёком прошлом. Он обрёл целостность не так давно, и это не только о состоянии души и тела. Кроме него самого у Тэхёна появились дорогие ему люди и место, куда он хочет вернуться. Это осознание дало ему понять, что истинно ценно именно для него. Наверняка поэтому он растерял долю энтузиазма по дороге к пункту назначения. Теперь отчасти его вела неутолимая жажда раскрыть тайну нынешних событий. То, что действительно волнует его. Что именно происходит в этом новом мире? С кем предстоит бороться и как? А сможет ли он? Хоровод вопросов и ровно ноль ответов на каждый.       Наконец ледяная пещера была пройдена в сопровождении полчища доброжелательных крылатых существ и стало заметно холоднее. Порывистый ветер тотчас грозно налетел на путников, пугая или предостерегая. Он шепчет гневно, что очень настораживает внимательного до гласа небес ведьмака. Опасность впереди, совсем близко.       — Осталось совсем немного. — Юнги всматривается в даль между вершинами. Полуденное солнце слепит глаза. — К ночи мы будем на месте.       Это заявление дало толчок оставшимся силам и они пошли дальше, упорно продвигаясь по заснеженным хребтам, те застыли в форме извивающихся в попытке бегства змей, а между ними пропасть и облака, гуляющие внизу. Как будто виляющие тропы парят в воздухе.       Ни Юнги, ни Чонгук не смогли разглядеть границы предполагаемого барьера. А он был и есть. Они чувствуют это нутром. Особенно заметно и теперь уж бесспорно утверждать коварное похищение их сил и магии. На Чонгуке это ни коим образом не отразилось. Лишь неспокойным эмоциональным состоянием, если уж честно. Волк чувствует угрозу и не понимает, где конкретно её источник, оттого инстинктивно суетится. Маг же оказался в весьма невыгодном положении. Магия утратилась почти полностью, а значит и единственный источник могущества. Это приводило в отчаяние (настолько слабым он себя не помнит даже в далёком детстве), но он старался держать самообладание. Тэхён тоже стал жертвой несправедливых лишений, но при нём оставалось его чутьё и тончайшая связующая нить с природой, а её прислужники с радостью станут его временными помощниками.       На полпути Чонгук не выдержал давления неведомой силы. Тревога сокрушала самообладание, и, поддавшись инстинктам самозащиты, он вскоре обратился в белоснежного волка. Тэхён же занял почётное место на могучей спине оборотня, спрятав холодные ладони в густой длинной шерсти. Это оказывало волшебное воздействие на Чонгука, он успокаивался на глазах. Его внимание было перенесено на ведьмака. Тот был самой драгоценной ношей, которую нужно было во что бы то ни стало доставить в целости и сохранности. Это прибавляло горделивости влюблённому волчонку, но он старался сдержать рвущееся наружу утробное рокотание дикого зверя, прирученного ладонью нежного и своевольного душой ведьмака.       В какой-то момент на долю секунды в ушах зазвенело и от резкой боли Тэхён не сразу сумел сориентироваться и чуть не упал с волка лицом в метровый слой снега. Как оказалось, оглушительная сила обрушилась на путников почти одновременно.       — Что это такое? Что происходит? — вопрошает Тэхён, на миг оказавшись по-настоящему беспомощным. Это вполне объясняет его испуг.       — Это граница барьера. Наши догадки были верны, — также поражённо отвечает Юнги, поняв, что сила утеряна окончательно. Безусловно, она теплится где-то в груди, а не как обычно горячит кровь в кончиках пальцев, просто в этом месте стоит блок, что перекрывает напрочь всю магию и дальнейшие попытки самодеятельности посредством неё же.       — Лучше бы это было не так.       Для Тэхёна магия была особенным достижением, которым он обладал с превеликой гордостью и бережливостью. Ему грустно, что все его труды оказались напрасными в знаменательный час. Всё, чему его учили, ему не понадобится. Чонгук тоже нервничал, но держался молодцом, пытаясь отвлечь Тэхёна от тревожных мыслей своими знаками внимания. Это помогло, Тэхён тотчас среагировал на попытку кроткого поцелуя на своей ладони. Правда, невинная шалость удалась и попытку покинуть волчью спину Чонгук отрезал на корню. И даже после этого ведьмак не удержался от желания погладить по голове и за мохнатым ушком волчонка.       Дышать стало заметно труднее. Воздух будто бы стал гуще, и нет сомнений, что это связано со злосчастным барьером и невиданной силы магом, установившем его. Конечно, этот незнакомец явно наломал немало дров, но чтобы так превзойти самых сильных существ… Это достойно восхищения. Ах, если бы этот «некто» ещё и действовал во благо!       — Солнце уже заходит. Мы почти пришли.       Небо окрасилось в красный. Солнце необычно излучало огненный ореол, окрасив снежные вершины соответствующим вызывающим цветом. Это выглядело неестественно и вселяло тревогу. Противоположная же сторона покрывалась огнём звёзд, сопровождаемым глубокой темно-синей дымкой наступающей ночи, надвигающейся со стремительной и трепетной настойчивостью. Но жуткое предзнаменование ни чуть не испугало правых путешественников, лишь насторожило. Настраиваться на нужный лад им ни к чему. И без того ознакомлены с рисками. Так как повернуть назад они ни в коем случае не могут (удобного случая не ждали, тем более, когда цель так близка и почти различима средь розового тумана), им остаётся собрать все силы и сохранить их для того самого крайнего случая.       С каждым шагом темнота накрывала чёрным куполом, а солнце уже сверкало остатками кровавых лучей на границе с небом и землёй. Что поразило больше всего, так это отсутствие холодной серебряной луны, освещающей небосвод. Было так темно, что земля, оставшаяся позади, слилась с небом, формируя непрерывное однородное полотно. Казалось, словно земля тоже покрылась маленькими звёздочками. И красное око направляло их, точно маяк, свет на кой собираются живые существа. Обманчивый знак добродетели, за которым кроется зловещий умысел и не более праведный последователь.       Вокруг пустыня. Холодная, леденящая кровь. Поверхность вершины хребта давно расширилась до равнины горного плато, но границы устремились далеко-далеко, а снег придал земле необычайную гладкость и равномерность. Было пусто и безжизненно. И в то же время звёзды никогда не были к ним так близко, как сейчас. Они будто находились в потоке мириад маленьких огоньков, оказавшись на том самом небе, о котором грезили люди с незапамятных времён.       Свет угас окончательно, но инстинкт подсказывал им идти за спрятавшимся солнцем. Юнги же не был поражён происходящим — не раз удавалось побывать здесь за всю долгую жизнь, — и всё же он не был здесь два десятка лет. И каждый раз в этом месте как в первый.       Волк сверкал в ночи, был белее снега. В глазах отражались звёзды. Он шёл уверенно, не склонившись под драгоценным грузом. Вскоре Юнги всё же попросил Чонгука принять человеческий облик, на что тот порычал, да и молча согласился. Странное это дело, оказывается, хождение по Преисподней в шкуре волка не поможет и даже усугубит ситуацию. Мёртвые души жадны до живой плоти и не побоятся заполучить тело оборотня, хотя на вряд ли случай выпадет удачный, но всякое бывает. А вот бесы вполне себе могут всякое. Не стоит лишний раз дразнить их.       Наконец они добрались до границы равнины. Впереди бескрайнее небо, земля резко уходит вниз, а там продолжение неба и (о чудо!) сгинувшее в ночи красное солнце. Оно освещает ровную скалу от самого края вершины до нескончаемой пропасти. И на какой же они высоте, раз не видят основания?       — Юнги, где мы сейчас? — спрашивает Чонгук, глядя вниз.       — Мы у входа в, так называемое, «пристанище мёртвых».       — И как же нам попасть на «ту сторону», интересно узнать?       — Прыгать, — говорит в усмешке, а затем поясняет: — Я понимаю твоё негодование, но хочу заметить, что пока что ни разу не ставил ваши жизни под прицел смерти. Не для этого я здесь.       — А для чего же?       — Может, ты просто боишься?       — Я боюсь, Юнги, — говорит без толики страха, но он знает, что Чонгук не упустит ни одного подозрительного явления либо существа, способного навредить ему, ведьмаку, потому Тэхён и становится на его защиту. — Что нам нужно делать?       — Сделать шаг вперёд. Как вам такое?       — Проще простого, — выдаёт Тэхён, пока Чон холодно следит за каждым изменением на лице мага.       Для надёжности Тэхён вновь оказался на чужих руках, приняв предложение с безмолвным доверием и кротостью. Это приобрело форму некой редкой обыденности, принимавшейся как данность. Ведьмак припадает к надёжной груди и слышит ускорившееся сердцебиение. Чонгук нервничает, а Тэхён уверен в своём волке — ему не страшно.       Шаг в никуда — впереди пропасть. Смог бы здравомыслящий человек осмелиться на безусловный риск со смертельным исходом? Сердце ухает и на долю секунды в лёгких появляется давление, а в теле нега от временной невесомости. Падение длилось недолго. Сделав шаг, Чонгук, крепко держа ведьмака, оказался вмиг в другой плоскости, с теми же законами невесомости и физики, хотя вся их жизнь сплошное исключение из правил. А существуют ли они вообще? Под ногами красная выжженная земля, над головой же красный шар. Это не солнце, нет. Что-то иное кроется в растянувшихся небесах. Зловещая тишина на мили вперёд. Они тотчас двинулись в путь.       Здесь было теплее. Ни единого миллиметра снега и расточка на пути не встретилось. Скучная однообразная картина.       Вдруг, на горизонте появилась тёмная точка. С каждым проделанным шагом она росла, пока не обрела очертания самой настоящей лодки посреди красной пустыни. Чужая земля и чужое солнце, которое даже на знакомое небесное светило не похоже, наседают на голову сутолокой вопросов. Загадочное место стало стеной на пути здравомыслия. Нетрудно сойти с ума.       Как не удивительно, это небольшое судно оказалось их надёжной переправой на «ту сторону». И, избежав лишних подозрений и недовольств, они наконец сошлись все на обоюдном доверии друг к другу, в связи с однозначной зависимостью от мага и в его неоспоримом преимуществе в плане знания местности. Чонгуку в этом плане пришлось тяжко. Юнги не смог сдержать довольную улыбку, когда они все сели в лодку без лишних вопросов. Даже если Чона и смутила лодка посреди пустыни, где не было ни капли воды, которая должна была каким-то образом доставить их к нужному месту, то он смиренно молчал, хотя на его лице читалось явное недопонимание. Тэхён же проявил больший интерес и оценил новизну способа передвижения. К сожалению, он почти никогда не бывал на воде в лодке. Как-то лишнего случая не выдавалось.       Почти сразу же удлинённая корма лодки наклонилась вперёд, судёнышко качнулось, из-за чего Тэхён чуть было не полетел навзничь, но чудом удержался, и неожиданно началось движение. Сухая и окаменевшая, покрытая трещинами земля сначала превратилась в мягкий податливый песок, а затем приобрела форму жидкости. Лодка уже двигалось с достаточной скоростью, вокруг от края до края простирался немыслимой величины водоём. Земля была затоплена грязной водой, точно вязкое болото, отличие лишь в том, что на многие мили вокруг нет ничего живого, кроме них самих. Красный огненный шар придавал воде огненный оттенок, и лодка уже не казалась настолько надёжной, коей была ранее. Скрип гнилых досок не внушал должного доверия, особенно посреди нескончаемого кровавого океана в мире мёртвых.