Сиреневый рай

«Нежно, сочно, вкусно. А Шестой Хокаге умеет целоваться!» — Подумала Сакура, пробуя на вкус его язык и млея от удовольствия. — Пожалуй, начнём, — произнёс Хатаке, слегка прикусывая нижнюю губу девушки. Затем он встал и подошёл к тумбочке. Найдя то, что ему было нужно, он приказал: — Встань и повернись ко мне спиной. Сакура тут же подскочила и развернулась, как оловянный солдатик. — Сведи руки за спиной, я их зафиксирую, — девушка сразу же, слегка прогибаясь, свела руки, насколько это было возможно, сцепив пальцы в замок. Какаши закрепил их ремнями, чуть выше локтя, оставив пространство. Крепления слегка жали, но не причиняли особого дискомфорта. Затем он зафиксировал её кисти по бокам к ремню на поясе. Подёргал. — Цвет? — Белый. — Отлично. Забирайся на кровать, садись на колени ко мне лицом, — скомандывал Хатаке и Сакура без промедлений выполнила. Какаши отошёл и залюбовался, глядя на своё творчество. Затем он взял с тумбочки плеть-многохвостик, пропуская кожаные хлысты сквозь пальцы. Слегка пошлёпывая ей по своему бедру, он начал медленно приближаться к Сакуре. Она смотрела на него, будто под гипнозом — вот он, перед ней, настоящий доминант. От вида этой плети, у девушки всё напряглось внутри. Она не боялась боли, на войне привыкаешь, но как это будет в таком формате — представить не могла. Поэтому слегка ёрзала на месте, сидя на коленях, в то время, как Хатаке встал перед ней босыми ногами на кровать. — Я начну с легкого пошлёпывания, чередуя боль и ласку. В этот раз я разрешаю тебе стонать, малышка. Главное, помни о цветах, — хриплый голос Какаши источал властность, от чего внутри Сакуры всё начало трепетать. Хлыстики плётки нежно щекотали женское тело, заставляя крупные бусинки возбуждённых сосков слегка подрагивать. Взмах. Звук рассекаемого свистом воздуха. — А-а-х! — шумно вдыхая вскрикнула Сакура, выгибая спину, когда по коже, обжигая, прошлись кончики плети, оставляя красные полоски. Снова взмах. Снова протяжный стон. Девушка начала тяжело дышать, чувствуя, как грудь полыхает. Но той боли, какую она ожидала, не было. Обжигало, но это было приятное жжение. Напрягая всё тело, она стерпела последующие три удара, сводя ноги от избытка новых ощущений. Хатаке наблюдал за её реакциями, его это дико заводило. Такого он давненько не испытывал. Одно дело, фантазировать и представлять её в лице других женщин, совсем другое, когда она здесь, перед ним, стонет под каждым взмахом его руки. В паху начинало потихоньку ныть. Так и не дождавшись от Сакуры каких либо цветов, он решил остановиться сам. Руки Какаши заскользили по разгорячённой коже его сабы, будто бальзам, снимающий жжение. Харуно всё ещё шумно дышала, чувствуя, как пульсирующая боль под нежными ласками мужских рук постепенно перемещалась с груди вниз, растекаясь теплом между бёдер. Какаши взял её за подбородок, увлекая в страстный поцелуй. — Моя девочка, ты очень способная… — промурлыкал Хатаке, приближаясь к желанной шее. Пройдясь языком вниз по ярёмной вене, вызвав тем самым её стон наслаждения, он оставил ряд влажных поцелуев на её правой ключице. Сакуре хотелось взять его за волосы, привлечь снова к своим губам, но руки были скованы, что вызывало чувство лёгкой неудовлетворённости, от чего хотелось выть. Хатаке провёл рукой вниз от её живота к бёдрам. Она раздвинула колени в стороны, позволяя мужской руке скользнуть ещё ниже. Глаза Какаши полыхнули шальными огоньками в темноте комнаты, когда он почувствовал, насколько она влажная. Ему так хотелось проникнуть в нее! Но нет, надо держаться, игра только началась. Какаши, схватив крепление между локтей, повалил Сакуру лицом вниз, подкладывая под её голову подушку. Она повернула голову набок, в предвкушении новых действий. Сочные девичьи ягодицы так и манили мужское либидо. — Сейчас я шлёпну тебя десять раз, твоя попка тоже нуждается во внимании. Считай вслух, — срывающимся от вожделения голосом произнёс сенсей. Сакура лишь слегка задрала свою попку, замерев в ожидании. Замах. Сочный шлепок эхом разнёсся по комнате. Харуно взвизгнула. На нежной светлой коже проступил красный отпечаток ладони. Какаши не выдержал и сразу же припал к ушибленному месту языком, слизывая боль, будто извиняясь. — Считай! — рявкнул Хатаке, снова замахиваясь, шлёпая вторую ягодицу. — Раз! Два! — давясь от нахлынувших ощущений, простонала Сакура сквозь зубы. Снова замах, снова шлепок, снова нежное прикосновение языком и губами. — Три! — Харуно старалась считать, но это было очень сложно. Смесь жгучих шлепков и таких нежных вылизываний сводили с ума! — Четыре! — уже на грани срыва выкрикнула она. Её кожа начала покрываться капельками пота, которые слегка щекотали кожу. Раз за разом смесь жгучих шлепков чередовалась с нежными, расслабляющими вылизываниями и поцелуями её несчастной попки. Сакура уже вся взмокла, когда получила последний шлепок. — Десять! — на последнем издыхании выпалила Харуно, зарываясь лицом в подушку. — Ты восхитительна! Я так хочу тебя трахнуть, моя сладкая девочка! Моя саба! — голос Какаши дрожал от вожделения, после такого зрелища. Его ладонь горела, как и её ягодицы. Он гладил их рукой, пристраиваясь своими бёдрами. Сакура вздрогнула. Она так хотела, чтобы в неё проникнул этот член, который она уже успела попробовать на вкус своим языком. В её промежность уперлось что-то твёрдое. Какаши потёрся о её истекающую соком киску, делая свои брюки влажными. Он стянул с себя штаны и боксеры, высвобождая свой разгорячённый стояк. Плавными движениями Хатаке начал водить головкой своего члена вверх и вниз, смазывая его соками желания Сакуры. Эротично, маняще, желанно… Девушка лишь мычала в подушку, сглатывая слюну от нетерпения. — Я хочу войти в тебя, моя сладкая. Какой цвет? — просипел он. — Белый! Белый! Белый!!! — срываясь, прокричала Харуно. Это прозвучало, как спусковой крючок. Хатаке не стал церемониться и вошёл в неё на всю длину своего прибора, замерев внутри, чувствуя, как внутри этого и без того тесного и влажного пространства всё сжалось. — Аааааах! Прошу, сенсей, трахните меня! — неистово вскрикнула Сакура, чувствуя инородный, горячий стержень внутри своего лона. Какаши схватился за ремень на талии своей сабы и начал двигать бёдрами, утопая в экстазе от волнующих ощущений. Сложно описать всё то, что испытывала Сакура в тот момент слияния двух тел. Ремни, скользя по взмокшей коже, натирали. Места, обработанные плетью слегка саднили, как и ягодицы. Скованные руки ныли, от желания быть свободными и схватиться хоть за что-нибудь в пространстве, чтобы сознание не улетело далеко и надолго. Вся эта томящая скованность заставляла тело напрягаться, сжимаясь тугим узлом в точке между ног, где территория была захвачена интенсивными поступательными движениями мужского естества. Какаши чувствовал, как его животное начало находит высвобождение во всём этом процессе. Его мошонка неистово шлепала о мокрую киску. Шлёп, шлёп, шлёп! Раздавалось сочными влажными звуками по комнате. Всё сосредоточилось в одном всепоглощающем чувстве соединения двух тел. Снова, снова и снова он врывался в неё до самого основания, чувствуя как тело Сакуры начало напрягаться, сдавливая его член внутри. Он слегка наклонился, запуская свою руку под живот девушки и начиная пальцами массировать её клитор, желая, чтобы она кончила. Разум Сакуры начал покидать её тело. Она двигалась навстречу своему сногсшибательному оргазму. Почувствовав пальцы, играющие с её горошиной, внутри начало всё напрягаться. Крепче, крепче, крепче! — Ааааааааааа! — раздался девичий вополь, приглушённый подушкой. Перед глазами разразился сноп искр. Сакура кончила, чувствуя пульсирующие разряды тока по всему телу. Оно перестало её слушаться, всё ещё принимая поступательные движения. Разум Какаши заволокло пеленой страсти, когда он почувствовал, как вокруг его члена всё начало пульсировать. Пик был достигнут и с рыком неистового зверя он ускорился, чувствуя приближение напора. — О даааа… Са-а-аку-у-ура-а-а!!! — простонал Хатаке гортанным голосом, выпуская в неё всего себя до конца, желая, чтобы она чувствовала всё это от и до. Пометить её. Она его и только его! Он не вытаскивал член до тех пор, пока всё его естество не проникнуло в её пульсирующее лоно. Услышав новый сладостный женский стон, Какаши откинул голову, всаживая в неё свой жезл в последний раз. Он отстранился. После чего, взяв себя в руки, ослабил путы и высвободил руки Сакуры, давая ей возможность расслабиться. Та лишь распласталась на кровати, как морская звезда, надрывно дыша. Какаши повалился рядом и перевернув свою сабу, прижал к себе, чувствуя, как обмякнув, она начала посапывать, прижимаясь к его груди.