Ближе к солнцу

      Арсений Сергеевич стоял около внутреннего терминала В и изредка поглядывал на часы. Регистрация команды должна была закончиться меньше, чем через час, иначе вылет придется задержать, чего очень не хотелось. Остальной экипаж мужчина уже направил готовиться к вылету, чтобы всё было пройдено к моменту прихода в зал ожидания командира и второго пилота, где дальше будет брифинг, и они разойдутся. К слову, этот ещё пока неизвестный Сергей Борисович явно не относился к людям, любящим просидеть в аэропорту лишние пять часов, чтобы не опоздать на начало регистрации и занять места получше. Оставалось надеяться, что ещё не забудет чего, например, паспорт. Хотелось выпить и сфотографироваться; стеклянные стены здания и утреннее солнце явно к этому располагали. Летать утром Арсений не очень любил, но это всяко лучше, чем темной ночью. Во времена студенчества наблюдение за луной было одним из самых чудесных занятий, если не единственным, но после того, как ушла жена и забрала с собой любимую дочку, он возненавидел это некогда любимое время: раньше было тихо и спокойно, а сейчас одиноко и пусто. С другой стороны, она была права, когда кричала, что Попов совсем не уделяет им времени, ведь эти вечные перелёты, нервы и усталость не помогали отношениям даже когда он возвращался домой вовремя. Что бы сейчас делал его ребёнок, любимая девочка? Спала, чтобы проснуться с очередной няней и просидеть с ней двое суток, а потом встретить усталого отца, который тут же завалится спать, если не присядет немного выпить?       — Арсений Савельевич? — к нему подбежал низкий мужчина с короткой бородой и странным хвостиком. Галстук немного развязался, рубашка выправилась, чемодан на трёх колесиках из четырёх всё время западал, а из кармана пиджака торчала смятая банка энергетика.       — Сергеевич, — поправил его командир, ловко вытянул жестянку и кинул в мусорное ведро позади себя, затем одёрнул пиджак и затянул галстук, — а теперь пойдемте. Я так понимаю, это ваш первый день?       — Да, извините за опоздание. Очень торопился и сначала забыл документы.       — Ничего страшного, я всегда говорю экипажу время сбора раньше положенного во избежание таких ситуаций, — к этому времени они подошли к очереди входного контроля, — остальные уже ждут нас, как раз будет время вам познакомиться. Но если вы и дальше планируете задерживаться, то прошу выбрать себе другую команду.       — Да, конечно, — Сергей запищал на рамке, а после хлопнул себя по лбу и, вытащив телефон, прошел ещё раз, на этот раз удачно. — Вы меня извините, это я сейчас волнуюсь. Во время полета всё будет отлично.       — Читал вашу характеристику и очень на это надеюсь. Нам направо, — Арсений вёл новоиспечённого коллегу в сторону медицинского пункта. — Скажите, вы раньше не бывали в этом аэропорту или просто не помните об осмотре? — вопрос остался без ответа. — Ясно.       После входа в кабинет, мужчина отточенными движениями снял пиджак, чуть расслабил галстук и закатал рукав рубашки, параллельно принимая градусник от доброй Жанны Геннадьевны, вечно сидящей здесь, — всё-таки родной город, так что встречались они часто. Быстро смерив давление, пульс, и прочие важные данные, а также напоследок дунув в алкотестер, мужчина проверил время и подошёл к зеркалу, чтобы поправиться. Позади себя он увидел своего второго пилота и молодую, по-видимому, ассистентку: те мучились с манжетой тонометра. Арсений Сергеевич мотнул головой и чуть улыбнулся, разглядывая своё отражение в зеркале. Что ни день, то новый балаган. Теперь им предстояло направиться на паспортный контроль, а за ним должна ждать привычная команда, с которыми они работают уже не один месяц, правда, самолеты почти всегда разные. Проследив, как Сергей завязывает галстук, чтобы не было некрасиво, мужчина попрощался и вышел из кабинета, сразу направляясь к будке контроля. Кинув взгляд на табло, он заметил, что помимо них ещё есть два рейса примерно в то же время, а значит опять надо будет выруливать на дальнюю полосу, если не повезёт. Ловко огибая ряды людей, Попов дождался зелёного света и попытался пройти, но его задержал какой-то полный мужчина с огромной сумкой в руках — такая себе, конечно, ручная кладь.       — Парень, эй, тут огромная очередь! Куда, чёрт, лезешь?       — Прошу прощения, — он попытался избежать конфликта, указывая рукой на табличку: эта очередь для граждан и лётной команды.       — Ты чё, думаешь, я читать не умею? — хрупкая девушка, стоящая за спиной, попыталась утихомирить мужа или отца, но не очень успешно, а люди позади них начинали волноваться и торопить. Арсений тяжело вздохнул: разве по нему не видно, что он командир корабля? И погоны, и чемодан, и официальный вид, и цветной галстук с нашивкой авиакомпании. Конечно, это не то же самое, что синие наряды стюардесс и стюардов с красными нашивками, но отличить-то от людей, летящих на отдых, можно.       — Арсений Сергеевич! — из-за угла шустро выскочил высокий молодой парень, в котором, к своему удивлению, мужчина узнал Антона Андреевича Шастуна, мастера неловких ситуаций. — Вы проходите, я сейчас разберусь. Добрый день…       — Сергей Борисович. Здравствуй, — было невооружённым взглядом видно, насколько второму пилоту некомфортно разговаривать, задирая голову. Антон смышлёный и довольно шустрый, чего по нему сразу и не скажешь, такая балка под два метра ростом. Сто девяносто семь, если быть совсем точным, а ведь это даже чуть-чуть выше самого Попова.       Кивнув парню в знак приветствия, Арсений поспешил на контроль, больше не желая задерживать как себя, так и очередь позади. Девушка за стойкой взяла его паспорт, быстро набрала что-то в компьютере и долго сравнивала живого мужчину с фотографией. Он устало вздохнул и попросил смотреть только на лицо, потому что, да, причёску он сменил; на фотографии она не слишком удачная, но теперь ждать только сорока пяти лет, когда государство потребует этот документ поменять. До него доносились недовольные бурчания того пассажира, который очень настойчиво не хотел их пропускать, но, видимо, Антон всё же справился со своей задачей. Интересно, откуда он тут вообще? Последний раз они виделись, когда столкнулись на новогоднем корпоративе, по счастливой случайности оказавшись в одном городе. Были конкурсы, танцы, даже был дед мороз с милыми детскими подарками, застолье и, конечно же, много алкоголя. Всё было в мутной дымке, но Арсений отчётливо помнил их поцелуй в туалете, когда его усадили на подоконник к ледяному стеклу. Такой контраст ощущений, и это, чёрт бы его побрал, единственное воспоминание после полуночи и самое первое в новом году. Это было жарко, влажно и очень пошло, а потом они разошлись. Поцеловались и разбежались, как трусливые подростки, и до сих пор больше не виделись. Было то лишь волей судьбы, или Антон на самом деле всё это время мужчину избегал — не станет ясно никогда. По крайней мере, последнее бы немного задело Попова.       — Антон, — подозвал к себе Арсений Сергеевич Антона, только вышедшего из будки, — ты-то тут откуда?       — Как? Вы не в курсе? — всё было слишком нормально, настолько обыденно, словно никто никогда его и не прижимал к стенке в порыве бушующей страсти. Может, он просто не помнит. — Пашу экстренно госпитализировали, я теперь его заменяю.       — Чёртовы изменения прямо перед полётом, терпеть не могу. Хотя бы не пилота поменяли, на том спасибо. Теперь идём, подцепим остальных и на улицу.       Практически одновременно все двинулись в сторону VIP зала. Он всегда был больше чем наполовину пустой, поэтому команда предпочитала ожидать там: нормальные туалеты, закуски, журналы и удобные кресла приманят кого угодно, а им за это даже не надо платить. Быстро пожав всем руки и коротко обнявшись с Ириной и Оксаной, старшей бортпроводницей, они сразу направились на улицу, потому что Арсений был уверен, что брифинг с командой уже проведён. Девушка имеет стаж работы даже больше него самого, так что прекрасно знает, что и когда нужно делать. То, что взлетать будут с ветром, стало понятно сразу по сильному порыву, чуть не сорвавшему бордовый галстук. Экипаж направился к самолёту, чтобы осмотреть его снаружи, внутри и навести порядок, если потребуется. Чемоданы пилотов взяли два единственных парня-стюарда, Антон Шастун и Дмитрий Позов, с которыми Арсений пролетал уже больше тысячи часов. Разойдясь в разные стороны у служебного выхода аэропорта, мужчины направились к диспетчерскому пункту, где их должен был «проконсультировать» Стас Шеминов, ответственный за это. Выслушав всё о взлётно-посадочных условиях, погоде на маршруте и, повторно уточнив, где запасной аэродром, они получили страховку на пассажиров, спустились с трехэтажной башни и пошли в сторону их «Боинга», когда уже заканчивали заливать топливо. Попов быстро прокрутил в памяти список других необходимых документов и быстро прикинул, где они лежат: страховки на экипаж у него в чемодане, остальное должно быть уже в самолёте.       — Ну что, Сергей Борисович, как вам у нас? — Арсений обвёл рукой здание и непосредственно взлётно-посадочные полосы.       — На обучении всё было немного не так, а на практике совсем маленький аэропорт, но, вообще, здорово, — Матвиенко чему-то кивнул, — очень удобно.       — Это потому что я вас сопровождаю, — засмеялся Попов и протянул ему руку. — Если всё пройдёт хорошо, то приглашаю вас в нашу команду. Мне как раз не хватает второго пилота.       — С удовольствием, — мужчины обменялись рукопожатием.       — Эй, вы, там внизу! — Арсений усмехнулся и повернулся к самолёту, где с лестницы им весело кричала Ирина, младший бортпроводник, а за ней махал рукой Дмитрий.       — Скажите же, отлично иметь дружную команду, — Сергей Борисович ответил ухмылкой, и они поднялись на борт.       Сейчас им предстояло провести предполётную подготовку, проверить уровень топлива и дождаться, пока бортмеханик закончит осмотр судна, тогда можно и о людях подумать. Краем уха слушая шутливые перебранки в салоне, Арсений Сергеевич смотрел на датчики, панели, противопожарную систему, транспондер* и прочие механизмы, пока Сергей заносил данные в бортовой компьютер и проверял системы воздушного торможения. Всё было в порядке, да и техники с земли докладывали о готовности самолёта по рации, так что командир подал сигнал на присоединение трапа. Бортмеханик, некий Михаил, с которым раньше никто из команды ещё не работал, только поднялся на судно и присоединился к проверке оборудования. Закончив свой чек-лист, Попов отстегнулся и встал, уступая место Мише, а сам пошёл в салон, чтобы сообщить команде о готовности и найти Оксану — дать команду встречать пассажиров. Выйдя из кабины, он немного постоял в проходе, наблюдая за бегающими по салону ребятами, проверяющими иллюминаторы, ручки и спинки кресел, спасательные жилеты, но не увидел Антона. С самолёта он точно уйти не мог, некогда, да и доложили бы, и не в туалете точно; значит, на кухне расставляет по тележкам напитки и стаканы, а горячее ещё рано доставать, остынет ведь. Пройдя немного назад и, открыв шторку, Арсений увидел, что был полностью прав, только вот поза немного напрягала. Парень согнулся, укладывая соки на нижнюю полку. Пятая точка при этом почти упиралась в стоящего командира. Он сглотнул и с большим трудом выкинул картинки новогодней ночи из головы, уже представляя, каким трудным будет этот перелёт. Прокашлялся.       — Ой, здравствуйте, Арсений… Арсений Сергеевич, в смысле. То есть, мы уже здоровались, ещё раз просто, — нервно посмеялся Антон и жутко покраснел.       — Что с тобой, Антоша? Ты приболел? Или томатного сока перепил? Или? — взгляд Арсения скользнул к штанам, где коллега, вроде как, невзначай, скрестил руки.       — Нет не или! — чуть ли не закричал он. — Что вам вообще надо? — и тут же стушевался, возвращаясь к своему занятию.       — Просто проверяю экипаж, скоро пойдут люди, — Арсений усмехнулся, всё-таки этот парень вмещал в себя всевозможные эмоции, меняя их, как перчатки. — Смешной ты.       — Да я… — опять вздёрнулся Шастун, но мужчина уже закрыл шторку и пошёл к Оксане, как и планировал с самого начала.       — Оксана! Вместе с Ириной за трап отвечаете, а также встречаете людей, — обернулся Арсений к открытому люку и увидел машущего спеца. — Всё, давайте.       Арсений Сергеевич направился обратно, намереваясь немного пообщаться с новым пилотом, как вдруг чья-то цепкая рука схватила за рукав пиджака и потянула за шторку. Мужчина обернулся и увидел всё ещё красного, как рака, Антона, буравящего взглядом пол. В голове пролетела ужасная мысль, что в ту ночь он выглядел совсем по-другому: уверенный, раскрепощённый, желанный, но всё же, пьяный, — а сейчас походил на растерянного воробушка; на того, кто снизу. Попова передёрнуло. Парень младше его на добрых восемь лет: не посадят, конечно, но это много и просто отвратительно. У него, скорее всего, есть девушка или даже жена, ещё вся жизнь впереди, а он тут в своих фантазиях уже подминает Шастуна под себя, представляя это во всех подробностях. Вспомнилась Алёна. А может она ушла, потому что он бисексуален, ведь, всё-таки, терпеть не может никаких сексуальных меньшинств, татуировок и крашенных волос — всё самое лучшее взяла от «чудесных» родителей. Первая встреча Арсения с ними, как и все последующие, были напряжёнными и не наполненными разговорами. В нём было самое худшее, противоположное Алёне; кого вообще их дочь привела в дом: татуировка под ключицей и малюсенькая на запястье, длинные в те времена волосы. Благо, что цвет свой был. Да ещё и поддерживает всякую молодежь извращенную — это говорилось про, конечно же, ЛГБТ. Из ненужных воспоминаний его выдернуло какое-то движение со стороны Антона и, только он поднял к нему голову, как почувствовал несмелое прикосновение чужих губ к своим. Робкий поцелуй, скорее просто касание, которое едва не снесло мужчине голову. Он привстал на носочки и буквально впился в парня, сминая обветренную кожу и чуть прикусывая язык. Раньше хотелось выпить, теперь хочется только его. Попов почувствовал нарастающее напряжение в собственных штанах и опустил руку к ширинке Антона, чтобы понять чувствует ли тот то же самое. Чувствует. У Шастуна была такая мощная эрекция, что, если бы Арсению сказали, что это фонарик, он бы без тени сомнения поверил.       — Арсений Сергеевич, — он запнулся посреди фразы и договорил уже шёпотом, потому что Попов начал медленно гладить его член.       — Просто Арсений. А лучше Арс, — сообщил мужчина тяжело дышавшему парню и оставил лёгкий поцелуй в уголке губ. Раздался тихий звук вызова бортпроводника в кабину пилотов, но Арсений знал, что он предназначался ему. — Блять.       — Что? — проскулил Антон, почувствовав, как мужчина отдалился, забирая ощущение тепла.       — Рулёвка. Пора готовить взлёт, — он открыл шкафчик с личными принадлежностями экипажа, где на дверце висело зеркало, и поправился, одёргивая и застёгивая рубашку, которую тонкие пальцы парня уже собирались нагло стянуть.       — Действительно, блять, — за ним пристроился Антон, также поправляя рубашку и причёску.       — Подумай о чём-нибудь противном. Я вот представляю, как ем изюм, — засмеялся Арсений.       — Если вы будете продолжать в том же духе, то мне уже ничего не поможет, — выдохнул ему в шею Шастун и провёл рукой по спине.       — Стоп. Встретимся во втором туалете, когда наберем высоту и отключим кнопку пристегните ремни. Идёт?       — Поскорее бы, — Попов обернулся и встретился взглядом с парнем. Хищный, уверенный, желанный. Он в ту ночь не был пьян, он был возбуждён.       Арсений вышел в коридор, оглядел сидящих пассажиров и бортпроводников, помогающих укладывать сумки на верхние полки, и пошел в кабину. Нужно готовится к запуску двигателей; трап уже убрали и люк закрыли. Сергей Борисович сообщил, что всё выполнил по картам контрольной проверки и не стал задавать лишних вопросов, так что мужчина более-менее спокойно и радостно уселся в кресло, пристегнулся и связался с диспетчером аэропорта, запрашивая разрешение на запуск двигателей, в чём ему отказали. Поэтому, вздохнув, он взял листы с подготовленным текстом и микрофон, и начал читать инструкцию по технике безопасности, не делая никаких пауз, потому что знал, что пока будет представляться, ребята быстро закончат укладывание сумок пассажиров или прервутся, и начнут показывать, как пристёгиваться, надевать жилеты и куда бежать. Отточенная многолетним опытом схема, которую обычно проводят во время выруливания, но разрешения пока нет, так что приходится чем-то занимать время. Спустя долгие десять минут, во время которых к ним уже заходила Оксана со стаканчиками воды, разрешение было получено, и Арсений сказал второму пилоту связаться с техником на земле. Обычно, конечно, он сам это делает, но раз у Сергея первый полёт, то один разочек можно. Он посмотрел в сторону аэропорта и увидел, как раз, спешащих к ним двух мужчин в ярких неоновых куртках. Матвиенко взглянул на командира и, дождавшись кивка, начал запуск правого двигателя, а после левого, когда услышал, что всё отлично и никаких неисправностей нет. Далее по тому же чек-листу запросив маршрут выруливания, он дождался тягача, дотолкавшего их до полосы, где им предстояло долго рулить на самую дальнюю.       — Как тебе процедура запуска двигателей? — поинтересовался Арсений.       — Это было интересно, я почувствовал себя капитаном.       — Немного опыта, подучишься и вполне сможешь занять моё место. Но на другом самолёте, — усмехнулся мужчина.       — А мы не проедем по пути какого-нибудь приземляющегося самолета?       — Ты же слышал, что я запросил маршрут. Слышал? — Матвиенко кивнул. — Слышал, как диспетчер назвала номера полос, через которые можно ехать, а где притормозить? — он снова кивнул. — Ну вот. Сегодня нам повезло, никого на нашем пути не будет, так что можем ехать прямо. А если вдруг что резко изменится, то тот же диспетчер просто направит нужный самолет на второй круг.       — Жалко, что не вы были нашим преподавателем.       — Все эти старики, да даже молодые, не имеют нужного опыта и просто дают вам материал. Ты научишься в воздухе, привыкнешь, и всё путём, — и шумно вздохнул, — покурить бы.       — Вы курите? — скорее утверждение, чем вопрос.       — А вы нет?       — Да вы что, нет, конечно. Я и не пью! — это Попов оставил без ответа.       — Сейчас ещё раз всё системы проверяем и на взлёт, — Арсений повторно достал чек-лист и начал проверять панели. К нему присоединился Сергей.       — А разве не сейчас стоило бы читать инструкцию по безопасности?       — Ага, а ещё её читают бортпроводники, ну и что? Была свободная минутка, мне так больше нравится, — пожал плечами командир, проверил закрылки и уровень топлива.       — Так разве можно?       — Можно, — Арсений достал микрофон от транспондера, — диспетчерская, это «Боинг 804»*, запрашиваю разрешение на взлёт.       — «Боинг 804», это диспетчерская, взлёт разрешаю.       — Нам сегодня несказанно везёт. Беру управление на себя, — сообщил Попов.       — Ни пуха.       — К черту, — почти не думая о своих действиях и, наблюдая за панелями, командир машинально проверил ремень и пошёл по списку, которому всех в лётной школе обучили получше таблицы умножения: зажимает тормоза, выводит рычагом режим двигателей на взлётный, отпускает тормоза и начинает разгон. Стас сказал, что их высота сегодня 11 800 метров, значит, на 387 эшелон.       — 20 километров в час, — сообщает скорость Сергей Борисович, — 40… 70… 85… 100… Быстро разгоняется.       — Новенький, — улыбнулся Арсений, словно это был его личный самолёт, его гордость. В прочем, так было не только у него, но и у всех знакомых пилотов тоже, — 155 километров, готовьтесь. 160, 175, главное сейчас плавно, и… 190! Давайте!       — Я плавно делаю! — Сергей чуть занервничал, но быстро взял себя в руки и начал взлёт.       — Держите ещё, держите. Нам высоко надо, какая там скорость?       — 230.       — Маловато что-то, отпустите немного, — мужчина внимательно следил за набором скорости. — О, вот пошло лучше. Ещё немного и можно будет убирать шасси, — он дождался отметки в 270 километров в час и дёрнул рычаг, обведённый красным квадратом.       — Страшновато как-то, честно говоря, — с трудом признался второй пилот.       — Так всегда бывает в первые разы, это нормально. У меня уже большой опыт, так что не переживайте.       — Вы уже приземлялись, ну… Аварийно?       — Конечно! Вот вы спросили. И на воду, и в поле, и в лесу — это, кстати, было самым плохим. Но давайте не будем об этом, мы уже достаточно высоко, а значит, что пора сделать?       — Это экзамен? — недовольно посмотрел на Арсения Сергей.       — Ну так что?       — Закрылки убираем, закрылки, — всё же сдался мужчина.       — Отлично. Я думаю, мы поладим.       — Можно вопрос? — командир кивнул. — А когда включается автопилот?       — Если хотите в туалет, то потерпите ещё немного. Когда пройдём эшелон, то сможете отойти, — тут Попов вспомнил о назначенной в туалете встрече и немного покраснел, скорее от страха, что Сергей увидит его стояк, чем от представления подробностей.       Следующие сорок минут они сидели молча, наблюдая за датчиками и показателями. Только Арсений был немного отвлечен, всё же пытаясь спланировать внезапно сложившийся секс. Будут с проникновением или просто потрутся как-то, у него же раньше не было такой близости с мужчиной, так что возникла туча вопросов. Вряд ли Антон отдастся ему настолько на первом же сексе, у них же не так много времени. Стоп. Арсений почувствовал, как стал красным, будто собственный галстук, и поспешно отвернулся к боковым панелям, пытаясь успокоиться. С чего он взял, что будет сверху? Вдруг мужчина почувствовал взгляд и, посмотрев через плечо, наткнулся на усмешку второго пилота. Блядство. Только Сергей открыл рот, чтобы, по-видимому, что-то спросить, как Попов помотал головой и кивнул на чёрный ящик. Конечно, он совсем не чёрный, но разговоры записывает, а в их компании романы между сотрудниками недопустимы вообще. Если не повезет и кого-то запалят, то они обойдутся обычным штрафом, только если работают на разных самолетах и больше не будут показывать свои «сопли-слюни», как любил называть проявление чувств их директор. Вот и Арсению совсем не хотелось вылететь с работы и портить карьеру парню, его самого-то возьмут в другую компанию абсолютно точно: профессиональный пилот с огромным стажем и опытом; может, будут условия хуже и зарплата поменьше, но возьмут же, а Антон обычный стюард, которому, скорее всего, придётся вообще менять профессию. Просидев всё время с мыслями о Шастуне, Арсений буквально вскочил с места, как только они достигли нужной высоты и включили автопилот. Сергей громко засмеялся.       — Я в туалет, что-то с животом. Справишься? — хмуро спросил мужчина.       — Я-то справляюсь, а тебе удачи, — стерев набежавшие от смеха слёзы, закивал Матвиенко.       — Спасибо, — чисто для ящика сказал Арсений и показал пилоту фигу, а затем гордо вышел под смех мужчины.       Стоя около комнаты отдыха с четырьмя пассажирскими креслами и опускающимся со стены столом, как в поезде, Попов нетерпеливо топал ногой, прокручивая в памяти их поцелуй час назад. Это было ему в новинку, ведь даже со своей женой он не чувствовал такого дикого влечения, причём не сексуального, как было с Алёной, ведь она была просто хорошим собеседником и чудесной в постели, а с Антоном ему комфортно, хотелось его защищать и крепко держать, никуда не пуская, хотелось говорить с ним ночи напролёт. Теперь, по крайней мере, так Арсению казалось, темнота не будет для него столь ужасна. Мужчина вздрогнул, когда Антон положил руку на его плечо и резко развернул, впиваясь в губы поцелуем. Кажется, теперь мысли о том, что Антон явно не нижний, превращались в реальность. Перед глазами проскочила эта картина, и Попов так сильно покраснел, что ему казалось, будто он не может дышать от смущения, возбуждения и, как ни странно, предвкушения, поэтому чуть оттолкнул от себя парня и потянул в туалет. Где была команда, где были люди и Михаил его не волновало совершенно, они найдут, чем заняться, а им определённо надо было провести время вместе. Захлопнув за собой дверь, мужчина стянул с него непослушный и чересчур тугой галстук, а после и с себя, и подтолкнул Шастуна, заставляя сесть на крышку унитаза. Затем поставил ему колено между ног, возвышаясь над ним. Да, вот так он привык, вот так он знает, что делать. Оставив последний поцелуй на шершавых губах, он начал опускаться ниже, пытаясь расстегнуть рубашку путающимися пальцами, очерчивая языком выпирающие ключицы и поднимаясь выше по шее, заставляя Антона откинуть голову назад и закрыть рот рукой, чтобы стон был не таким громким. Попов влажно облизнул мочку уха, проводя от неё дорожку поцелуев до кадыка, где оставил едва виднеющийся засос, который, к его сожалению, растворится на коже через двадцать минут, но по-другому нельзя. Парень несильно надавил на грудь, призывая остановиться.       — Что-то срочное? — нахмурил брови Арсений.       — Нет, но… — замялся немного Антон, кладя руку на внутреннюю часть чужого бедра.       — Не переживай, ещё успеешь насладиться мной в отеле по месту прилёта, а пока стони для меня, — он наклонился к его уху, оставляя там поцелуй, — грязная шлюшка.       И это подействовало: Попов почувствовал, как задрожал в его руках парень и, хмыкнув, продолжил спускаться ниже, покрывая поцелуями каждый миллиметр кожи и оставляя засосы на родинках и мелких шрамах. Тощий, но подтянутый, и такой хрупкий, Арсений чувствовал, что с каждой секундой превращается в один оголённый нерв, готовый в любой момент разорваться. Мужчина чуть отдалился и провёл большими пальцами по затвердевшим соскам, наблюдая за крупной дрожью Антона. После медленно наклонился, опалил один сосок горячим дыханием и, едва услышал протяжный стон, облизнул его, начиная медленно посасывать, периодически отрываясь, превращая эту долгую прелюдию в настоящую пытку. Кажется, он видел это в каком-то порно, но сейчас это было совершенно неважно. Перейдя на другой сосок, Попов чуть его прикусил, вырывая у Антона слишком громкий стон, отчего он тут же напрягся и начал расстёгивать рубашку Арсения, видимо, желая отомстить. Он усмехнулся и опустил руку к брюкам Шастуна, резко расстегнул ширинку и начал медленно гладить пальцем твёрдый стояк, дорожкой поцелуев опускаясь всё ниже и ниже, поэтому парень уже перестал пытаться раздеть Попова — всё равно не дотянется, так что просто слегка прижимал его ближе и пошло стонал. Мужчина встал и немного отошёл, разглядывая результат своей работы: весь растрёпанный, красный и безумно возбуждённый Антон сидел на крышке унитаза и дышал настолько сексуально, что Арсений не стерпел и вновь навалился на парня, прижимая к стене, одновременно оттягивая волосы на затылке, проталкивая язык глубже и покусывая губы сильнее, вкладывая в поцелуй всю свою страсть, чтобы в один момент резко оторваться и опуститься на колени, одним движением расстёгивая пуговицу и стягивая брюки до пола. Шастун покраснел пуще прежнего и попытался прикрыться, но Арсений нажал ему на грудь, чтобы тот откинулся к стенке и раздвинул руки. На тёмных боксерах разливалось крупное влажное пятно смазки, которое мужчина бесстыдно размазал пальцем. Чёрт, этот парень заводит его настолько сильно, что он даже не представлял, что сделает с ним во время небольшого отдыха между полётами.       Оставив короткий поцелуй, Попов также резко спустил бельё, высвобождая ровный член с россыпью выступающих синих вен. Антон ещё раз попытался его оттолкнуть, но ему не хватило сил, когда мужчина провёл языком по всей длине, одной рукой перебирая яички, а второй сжимая сосок. Арсений ещё раз влажно облизнул весь член, приподнялся и взял головку в рот, совершенно бессовестно вытворяя языком такие вещи, которые ни одному парню не снились. Не зря его дочь учила завязывать языком бантик из шнурка, как в каком-то «тиктоке»: он, конечно, представлял, что это может пригодиться, но чтобы с малознакомым человеком, который уже снёс ему голову, да и в туалете его самолёта? Шастун потянул его за волосы чуть сильнее, заставляя оторваться в попытке отдышаться, а после резво подскочил, меняясь с ним местами. Даже сидя на коленях Антон всё равно был с ним почти одного роста, что легко позволяло ему дотянуться как до губ Арсения, так и до его деревянного стояка. Мужчина уже был возбуждён до предела и ему больше не требовалось продолжать прелюдию, так что он оттолкнул Антона, медленно оставляющего засосы, от своей груди, наклонился и смачно поцеловал в губы. Следом тут же почувствовал, как парень берёт верх, приподнимается и прижимает к стенке, как только что делал сам Попов. Он шептал ему на ухо столько грязных вещей, что Арсению казалось, будто он может кончить от одной лишь фантазии, но, собрав волю в кулак, смог оторвать от себя Шастуна, поцеловать в уголок губ и, надавив на плечи, опустить на колени, прямо намекая, чего он, блять, прямо сейчас хочет. Такому же возбуждённому парню два раза повторять было не нужно, так что штаны с трусами слетели за одно мгновение, и Попов тут же почувствовал, как горячий язык прошёлся по всему члену, очерчивая каждую венку, и опустился к яичкам, перебирая их во рту, пока указательным пальцем Антон медленно гладил головку, заставляя дрожать, стонать и умолять, как последняя шлюха. В один момент ему показалось, что если парень сейчас не остановится, то он не сдержится, взорвётся и закричит на весь самолёт, поэтому нажал на грудь Антона, как бы говоря ему стоп, но тот был крупнее и сильнее, поэтому сдвинуть его не представлялось возможным. В один момент в глазах Арсения потемнело настолько, что он подумал о полной потере зрения, и внутри него взорвались миллионы маленьких фейерверков, так что ему пришлось прикусить руку до крови, чтобы не заорать.       Когда он снова смог видеть, то первым делом обратил внимание на сидящего на полу парня, облизывающего белые от спермы губы и, чёрт, это было чересчур сексуально. Мужчина попытался встать, но ему вновь не дали это сделать, продолжая вытворять с его членом настолько дьявольские вещи, что Арсений даже не мог понять происходящее. Антон просто был везде: трогал, гладил, целовал, будто с ними в туалете находились ещё несколько человек. Попов со своей женой никогда не пытался достичь второго оргазма, так что сейчас немного испуганно толкнул Шастуна, но он перехватил его руки и продолжил, взглядом уверяя, что всё будет хорошо. Поначалу ему было немного щекотно, и он едва слышно посмеивался, но внезапно его словно прошибло током, и Арсений прогнулся в спине так сильно, как никогда до этого не мог, будто он занимался гимнастикой с рождения. Это было даже лучше, чем первый раз. Игнорируя тёмные круги перед глазами, мужчина подскочил и впился в губы парня, сминая так, словно от этого зависит собственная жизнь. В то же время Арсений одной рукой искал эрогенные точки по телу, а второй ласкал чужой член медленно, едва ощутимо, чуть задевая налитую кровью головку. Добивался яркого оргазма, чтобы Антон ощутил те сильные ощущения. И, судя по тому, как подогнулись у парня колени, Арсений нашел сразу две нужные зоны: и у основания члена, и за ухом, — и начал их массировать, царапать и гладить с разной скоростью, силой и частотой. Антон точно также держал обе руки у рта, чтобы сдерживать сильные стоны, но они всё равно пробивались наружу, показывая Попову, как всё чертовски правильно он делает. В один момент Шастуну даже пришлось сесть, потому что дрожащие от возбуждения ноги больше не могли его держать. Тогда мужчина вновь опустился на колени, прошёлся языком по всей длине, взял головку в рот и чуть прикусил, тут же чувствуя солёный привкус во рту. Его любовник напрягся; Арсений, поймав взгляд Антона, проглотил всё, пошло облизывая губы.       — Блядь. Вы самая настоящая блядь, Арсений, — тяжело дыша, шёпотом сказал Антон.       — Теперь уже можно на «ты», — Попов ещё раз влажно облизнул чужой член и протёр салфеткой, словно бы и не замечая тяжелого взгляда. — Я просто протёр.       — А давай я тоже, — стоило широко улыбающемуся Шастуну дотронуться до головки Арсения, по телу ещё раз будто двести двадцать вольт прошли, и он едва устоял, опираясь на стену.       — Нет уж, я сам, шутник, блин. Ты слишком сексуальный для этого.       — Надеюсь, тут нет камер, — засмеялся Антон. — Это было бы отличное порно; представляешь, сколько мы бы за него получили?       — Надевай штаны давай, пора выходить.       Они стояли почти вплотную друг к другу из-за небольшого пространства, всё время кидая друг на друга игривые взгляды, пока одевались и пытались причесаться, а после умылись холодной водой, чтобы убрать остатки возбуждения и недавнего секса и, кивнув друг другу, разошлись в разные стороны так спокойно, словно ничего не случилось. Краем глаза, по пути в кабину пилотов, Попов заметил в комнате отдыха Оксану, с недовольным лицом передающую Дмитрию пять тысяч рублей, и самого парня, с наглой улыбкой подмигивающего командиру корабля. Арсений закатил глаза, но чуть улыбнулся, зная, что раз на них спорили на деньги, то сдавать начальству точно не будут. С другой стороны, появился вопрос, раз слышали эти, то где гарантия, что не слышали другие? Немного озадаченный этим, мужчина обернулся назад и встретился с саркастичным взглядом Антона, пальцем показывающего на счастливую Ирину с деньгами и насупившуюся Катю, и тут же всё понял. Тяжело вздохнул и кивнул, пальцем показывая на комнату экипажа, уже чуть веселее наблюдая за быстро краснеющим Шастуном. Махнув ему рукой, он зашёл в кабину пилотов и сел на свое место, кивая Сергею.       — Арсений Сергеевич, может вам таблетку дать? Пропали почти на час, — хитро улыбнулся второй пилот.       — Нет, спасибо, мне уже дали, — кабина наполнилась смехом, который поддержал даже молчаливый Михаил, хотя тот явно не понял, о чём была речь.       — Кстати, когда будут развозить еду?       Пожалуй, хорошо работать в дружной команде, где точно знаешь, что на тебя не настучат.