Малыш

*месяц спустя*

      Месяц… Прошел чертов месяц с того момента, как Юнги отпустил свою первую и последнюю любовь.  — Как он сейчас? — подперев щеку около горячей кружки чая на столе, тяжело вздохнув, спрашивает себя парень, наблюдая из окна, как падают первые снежинки. Ноябрь наступает.       Весь месяц Мин сидел дома. Никаких соц сетей, никаких комиксов. А смысл их читать? Если зайдешь на страничку, то увидишь всего одного автора. Своего автора. Своего малыша. Хотя нет, уже не своего.       За этот месяц Юн окончательно расклеился, видимо сидение дома убивает всех садистов и мазохистов, и превращает их в романтиков с розовыми соплями.       Очередной вечер, снова делать нечего.       Мин достает свой телефон из кармана, желая проверить время, но не тут-то было. Пальцы сами машинально включают интернет и тыкают на страничку закладок в гугле.  — Черт! Только не это… — дергается парень, но тут же застывает на месте.       Он ожидал огромное количество обновлений глав от своего избранного автора, но что это? Ничего нет…       Мин не сдерживается и открывает саму страничку автора.       *Последнее обновление месяц назад*  — Месяц назад? — не понял Юн, но все же открыл ту самую запись, ожидая увидеть последнюю главу, но что это? У Мина сегодня вечер сплошных сюрпризов. Вместо главы открывается обращение автора к читателям:       «Приветствую тебя, мой дорогой читатель! Приношу свои извинения, но… Отныне я не смогу радовать вас своим творчеством. Звучит смешно, но я нашел свою музу и тут же потерял. Теперь я не смогу без нее… Без него…»  — Какого? — вновь перечитав обращение, спрашивает Юнги самого себя. — Ты с ума сошел?       Мин подрывается с места и начинает ходить из стороны в сторону, держась обеими руками за голову.  — Я тут, как невинная девочка в розовом, сижу и вздыхаю, в надежде, что ты живешь шикарной жизнью, а ты? Каааааак так можно?!       Юнги еще долго метался по всей квартире, но тут в его голову приходит гениальная мысль — прийти к этому горе-автору и накостылять за счастливую жизнь, которая должна была быть у него. Надев на себя ботинки и накинув куртку фанат резко открывает входную дверь, но тут же застывает на месте.  — Привет… Могу я войти? — робко спрашивает парень напротив, с таким же шоком в глазах, переминаясь с ноги на ногу.       Юнги не верит своим глазам. Он тут, буквально пару секунд назад, проклинал Чимина всеми известными словами, а он… Стоит тут.  — А? Да… — Мин отходит в сторону, пропуская автора, но тот не особо спешит, с опаской всматриваясь в глаза старшего и делает скромный шаг вперед.       Когда малыш зашел, Юн закрывает за ним дверь и начинает стаскивать с себя куртку. Повернувшись, он резко остолбенел. Чимин как вошел, так и остался стоять на том же месте с опущенной головой.  — Чимин? — позвал его Мин, предлагая раздеться, но малыш испуганно поднял голову и сделал шаг назад.  — Н-не надо! — голос прозвучал как-то тихо. — Я…       Только сейчас Юн заметил, что парень одет так, словно куда-то сильно спешил — все лицо раскраснелось от холодного ветра, куртка нараспашку, шнурки кроссовок не завязаны.       «И как ты еще носом не полетел?», — задался вопросом старший.       Как же Юнги хотелось прижать к себе и никому не отдавать этот скромный комочек сплошной милоты.  — Я… — снова начал говорить малыш. — Я хотел извиниться…  — Извиниться? — не понял Мин.  — За то, что долго не решался придти. Прости. — еще ниже опустил голову Пак.  — Чимин, — позвал фанат, но автор только сильнее сжался. — Посмотри на меня, пожалуйста.       Немного погодя, Чим все же поднял голову, где на лице красовались свежие дорожки от слез.  — Боже… — выдохнул Юн и подошел к парню, хватая своими руками милое личико и вытирая слезки. — Ты когда-нибудь умеешь не плакать?       Автор тихонько смеется, но тут оба застывают на месте.  — Я хочу извиниться, — прерывает тишину Мин. — Тогда… Я, честно, повел себя как озабоченная свинья, и твои слова с «арахисом обмазанном в кунжутном масле.», — усмехается, — Да, ты тогда был абсолютно прав, за что мне жутко стыдно! Я… Я до сих пор не понимаю, что на меня тогда наш…       Парень не успевает договорить, как его рот осторожно прикрывают ладошкой.  — Тогда все мне действительно нравилось, — перебил Пак, вводя в шок старшего.  — Как?!  — Я сам сначала испугался, но потом осознал, что если не ты, то кто другой? Меня просто посчитали бы извращенцем и все. А тут ты и мои комиксы. Смешно сказать, но я начал их писать только потому, что сам мечтал оказаться на месте своих героев и…       Чимин не успевает договорить, как его резко сжимают в крепких объятиях.  — Как же я скучал по тебе, — куда-то в макушку младшему говорит Юн. — Почему перестал работать над комиксами?       Немного отстранившись от парня, Пак поднял голову и посмотрел на него:  — Потому, что все там мне напоминало о тебе и… Я боялся увидеть там твой отзыв… И просто не мог рисовать, я не представлял никого, кроме тебя и твоего тела, — от своих слов малыш слегка покрылся румянцем.  — Я только сегодня это узнал и собирался идти к тебе.  — Но я первее, — усмехнулся малыш и продолжил. — Ты же не отвергнешь меня и поможешь мне с осуществлением некоторых задумок комиксов? Просто мне тяжело придумать позы и…  — Теперь я никуда тебя не отпущу, — вновь обнял старший. — Я так люблю тебя!  — И я…— тихо проговорил малыш и поднял голову к старшему. — Я могу поцеловать тебя?  — Спрашиваешь еще, — рассмеялся Юнги и первым накрыл пухлые губы, именно те, по которым скучал целый месяц.       Немного отстранившись друг от друга, Мин резко задал вопрос, который интересовал его еще с первых дней «знакомства»:  — То ругательство, с орехом, лисой и Андромедой, откуда ты взял его?  — Ахах, — рассмеялся Пак, — Дорамы чаще смотреть надо!       Старший тут же рассмеялся, а губы обоих вновь слились в новом поцелуе. The end.