Юнги вошёл в чат

             

Никогда не знаешь, где потеряешь, а где тоже потеряешь. @ drunk_jin

🐾 В ГОСТИ К ЮНГУКАМ 🐾

Зайдя в спальню, я бросаю халат на кресло, лениво обхожу кровать и заползаю под одеяло, чувствуя себя отваренной сосиской в хотдоге без приправ. Тэхён, лежащий на другой половине, загадочно улыбается. И это не предвещает ничего хорошего. И подтверждение гениальности моей чуйки не заставляет себя долго ждать. — Шуга. Я говорил, что ты лучший рэпер в мире? — Не припоминаю такого, — отвечаю я сквозь зевок. — А я говорил хотя бы, что ты лучший рэпер в Корее? — Не знаю, может, я спал в этот момент. — А я говорил, что ты навсегда номер один в моем сердечке? — Тэхён улыбается, покачивается, как будто в такт музыке, звучащей у него в голове, и поочерёдно складывает пальцами все сердечки, какие только возможно. И даже больше, потому что в какой-то момент я аж зависаю, не понимая, как он такое вытворил. — Кончай это дерьмо, а то пойдешь спать на балкон, — ворчу я и отворачиваюсь, собираясь просто игнорировать его до тех пор, пока не отвалит. — Я полчаса сидел, прилипнув ухом к стене, и слушал как ты зачитываешь. — Боже, обычно люди не признаются, что подслушивали за кем-то в ванной. Ни попрактиковаться, ни жопу помыть спокойно не дают, что за жизнь. — Просто знай — ты мой кумир, мой идеал, моя муза. Ты мой тип. — Твой тип? — Я цокаю языком, а сам при этом понимаю, что ещё немного и от смущения не смогу даже два матерных слова связать. — Сколько тебе заплатить, чтобы ты заткнулся и спал? — Так ты ж обещал перед сном помочь мне с текстом! — С текстом? — Я вздыхаю, смутно вспоминая что-то такое. Юнги, уж ты-то умеешь не бросать слов на ветер, так почему вечно на его удочку ловишься и что-то обещаешь? — Ладно, что у тебя там за песня? — Не песня… — Серьёзно? — Я аж подскакиваю, садясь в постели от возмущения. — Hey man! Are you joking me?! У тебя хромосомы забиты генами экстраординарности под завязку, ты обладаешь самой невообразимой фантазией среди всех людей, кого я знаю. Так почему ты вечно просишь меня подкинуть идей для фанфиков? Своих нет? — Да у меня полно идей. — Тэхён пожимает плечами и тоже садится. — Просто общение с тобой помогает выбрать из них самые лучшие, хён. И дарит новые. Я же говорю, ты моя муза. С тобой я открываю новые грани своего сознания и двери в новые миры, проходящие сквозь меня. Я складываю руки на груди, стараясь, чтобы на роже не появилось выражение отвращения или усталости. И без того все меня снобом зовут. — Миры?.. — вздыхаю я. — Миллионы и миллиарды миров, — кивает Тэхён. — Таких разных и прекрасных. Ты веришь в параллельные миры? — В BTS World переиграл? — Я верю, что где-то есть такие миры, в которых всё совсем иначе. И кто-то все эти миры придумал и написал. — Так мы про книги сейчас?.. — осторожно уточняю я. Круто, уже на подходе запутался. Разговор обещает быть трудным. — Возможно. Зависит от взгляда. У тебя не бывает ощущения, что ты — просто персонаж чьей-то истории? Что кто-то придумывает все твои фразы, мысли и чувства? Прописывает твою жизнь? Фантазирует о том, как ты проведешь и этот день, и этот год? — Да как-то не бывало раньше. Не думаю, что кому-то не лень продумывать всё так подробно. — Не скажи. Когда любишь персонажа, фантазируешь о каждой мелочи… — Тэхён закусывает губу и кивает с важным видом. — Что ж. Значит, мой автор меня любит. Возрадуюсь. — Или влюблен в прототип. Думаю, у тебя есть прототип, Юнги-хён… — Тэтэ на какое-то время задумывается, а потом хмурится. — А может, ты списан с самого автора. — Не-не-не. С его кумира, точно тебе говорю. Может, даже рэпера. — И, может быть, в том мире ты — мужчина. — Ммм. Мне нравится, продолжай… — А какая-то женщина по имени Ким Тэхён вечерами фантазирует о тебе перед сном и пишет фанфики. И она написала уже сотни миров. — Продуктивно работает, респект. — И в некоторых из них ты — наполовину кобра. А в некоторых — глухой рэпер, покоривший мир. А в некоторых — ты не в БТС… — Уууу. — Я киваю, оценив масштаб его погруженности. Всё, этот парень уже на своей волне, вызывайте береговую охрану. — А где-то даже есть мир, где мы с тобой не женаты. Мы переглядываемся и заливаемся хохотом. — Да ну неее, бред какой-то, — веселится Тэхён, утирая выступившие слезы. — Мы же с тобой soulmates in real life! — Точно, — улыбаюсь я, растрепав его волосы. — Таких миров быть не может. Мы везде вместе. — Сквозь миры, — умиленно жмурится Тэ. — Люблю тебя любого: и глухого, и чешуйчатого, и баскетболиста, и посудомойщика, и женщину-спецназовца с четвертым размером груди. — Ооо, дорогой, не знаю, сколько это, но очень мило… Я так счастлив, что согласился встречаться с тобой. Все говорили нам, что мы спешим, все говорили мне, что глупо вестись на малолетку. Но как же они ошибались. Мы идеальная пара. — Кстати, куда поедем в этом году на пять лет свадьбы? — Оууу, нууу… — Я хмыкаю и перевожу взгляд на стоящего в дверях Чонгука. — Тебе чего? Шуруй в свою комнату, не видишь, мы тут общаемся… — Простите, заслушался просто этим отборным бредом, — смеётся Гук. — Соулмейты, чтоб меня. Любовники сквозь миры, умора, ребят. Ох… Там Чимин спрашивает, можно ли ему твою пижаму одолжить, а то он свою взять забыл. — Пусть спит голым, — отмахиваюсь я, доставая косметичку и перебирая маски, раз уж спать не дают. — На нашем диване? — Чонгук бессовестно веселится. — Ты ж на него потом садиться откажешься. Нет уж. — Хэ? — я недоверчиво кривлюсь. Нет, нет, вовсе не несогласие выражаю, просто… — А пижаму носить не откажусь, думаешь? — Уж лучше отдать пижаму, чем диван. У тебя лежит парочка новых в шкафу, не жмоться… — Ненавижу этот диван, — вздыхаю я, резким движением разрывая упаковку с чем-то сомнительно клубничным и слабо надеясь, что это не порционный джем случайно затесался между патчами. — Я и так на нем никогда не сижу, у меня кресло есть. — Врушка, сидишь ты на нем, у меня даже фотки есть. — Ладно, сижу. — Я поднимаю взгляд на высунувшегося из-за косяка Чимина и с размаху шлепаю на лицо маску, пропитанную, судя по запаху и цвету, всё же джемом. — Ладно, Мини, за левой дверцей на верхней полке лежит синяя пижама с ромбиками. Дотянешься — она твоя. — Гук? — только и бросает парень. И Чонгук тут же кивает, открывая нужную дверцу шкафа и доставая с полки под самым потолком нужный синий свёрток. — Спасибо, ты просто лапушка. — Во довольный-то. — Счастье в мелочах, — философски пожимает плечами Тэхён. — Не зря нас этому учат. — Удобный, конечно, принцип, — бубню я, поправляя и разглаживая масочку. — Для сохранения психического здоровья. Но, если задуматься, в мелочах не только счастье. Чонгук вон живёт с одной мелочью, так в ней всякой гадости полно. Да, Страшилка, в тебе полно гадости? Полный желудок за ужином набил. — Эй вы! — перебивает Чимин, снова выплывая из-за косяка, теперь уже в моей пижаме и с непередаваемо томной мордахой. Лайвы Serendipity и рядом не стояли. Откидывает назад волосы, обводит нас призывным взглядом и подпирает косяк плечом. — Самого сексуального парня в мире вызывали? — А можно всех посмотреть? — хмурюсь я. — Не слушай его, ты тоже лапушка, — смеётся Чонгук. — Ну вот и спите вместе на диване, раз у вас такие нежные отношения. А мы с Тэхёном… — Я кошусь на лежащего рядом парня. Тот лыбу давит, как будто и правда любому моему слову рад. — А мы с Тэхёном достанем ему матрас, чтобы на полу в гостиной поспал. — Нет, ну ты точно выдуманный персонаж, — восхищённо вздыхает Тэ, видимо, считая это комплиментом. Я предпочитаю отмолчаться. Чимин благодарит за пижаму, вякая что-то там гаденькое про мой пижамный свэг, Чонгук забирает косметичку с масками, мимоходом целуя в висок (то ли напоминая, кто тут мне муж на все миры, то ли просто желая маску на вкус попробовать), и мы с Тэхёном снова остаёмся вдвоем. — Ты надеешься, что тебе разрешат спать здесь? — хмыкаю я, поправляя одеяло и подушки. — Ты слишком большой мальчик, чтобы спать с родителями, Тэ. Иди в гостиную. — Но ты ещё не помог мне с текстом. — Ой, блядь. Ладно. Что там у тебя? — Помоги придумать крутое поздравление папе ко дню рождения! Вы из одного поколения, ты должен понимать, что ему понравится. Я смеряю его холодным взглядом и ору: — Чонгук! Тут какой-то таракан приполз, неси дихлофос!

🐾 🐾 🐾

Как только я наклоняюсь, чтобы загрузить бельё для стирки, на мою задницу тут же ложатся знакомые ладони. — Не забудь постирать и эти штаны, — шепчет Чонгук, принимаясь мять ягодицы. Я облокачиваюсь на стиралку и с недоверием оглядываюсь. Так и хочется сказать ему, что шерсть с хлопком вместе не стирают, но потом понимаю, что огрызаться на человека, который считает тебя сексуальным даже в растянутых шерстяных подштанниках, преступление, так что невольно улыбаюсь. — Помочь тебе их снять? — Милый, я занят, мне некогда… — Поэтому я и предлагаю помощь! — улыбается Чонгук, прижимаясь и обнимая. Я отвожу взгляд, чувствуя, что с возбуждением-то не поспоришь. — Ну же, Юнги, стирка не ждёт… Снимай скорее. Он скользит руками по моему животу и медленно-медленно тянет вниз пояс штанов. Ждёт официального разрешения. — Да ты с ума сошел, Чимин и Тэхён в соседней комнате. — Это ты с ума сошел, — смеётся Гук, усаживаясь на бортик ванны и доставая свою зубную щётку. — Полночь, а он стирать вздумал. Что происходит? — Тэхён весь пододеяльник чачжаном измазал, — бормочу я, разворачивая ткань и демонстрируя пятна. — Он рисовал, что ли? — Парень склоняет голову набок. — Это похоже на Майкла Джексона, если присмотреться… — Джексона? — хмыкаю я, прищуриваясь. — А с моей стороны — на карту Франции. — Стой-погоди, у нас, что ли, лапша с чачжаном есть?! — Хм… и правда, Джексон. — Вы нас с Чимином в гостиную на диван выгнали, а сами там мои запасы бичпаков жрёте?! — Ничего они не твои, совместно нажитое имущество. — Я заталкиваю пододеяльник в машинку, закрываю дверцу и решительно нажимаю на кнопку. — При разводе я бы их у тебя отсудил. Ты совсем их не любишь… даже не ешь. А вот я люблю, забочусь о них, делаю то, о чем они мечтают, ради чего созданы… — Хомячишь в одну морду ночами?! — Иногда со Страшилкой… — отвечаю я, стараясь невинно улыбнуться. — Ему чачжан очень нравится. Хотя я стараюсь не разрешать ему есть такое, специи котам нельзя. Но трудно в ночной тьме разглядеть чёрного кота в своей тарелке… — Знаешь, — хмыкает парень, качая головой, и отправляет щётку в рот, принимаясь надраивать зубы с таким пылом, что я аж плечи поджимаю. — Кажется, это всё же какой-то странный мир-исключение, а на самом деле ты всё же соулмейт Тэхёна. Он так же бессовестно мои запасы воровал и даже не благодарил. — Запри сегодня пятую комнату, чтобы он там ничего не съел… Возможно, они для этого и напросились в гости. — А с тобой что делать? Вдруг ты всё это время просто в доверие ко мне втирался, чтобы своему любимому Тэтэ потом ночью пятую комнату отпереть, пока я буду спать?! После того, что я сегодня услышал, я даже не знаю, как тебе верить… Он так мило хмурится, закинув ногу на ногу и отвернувшись, что я прямо таю. Присаживаюсь рядом на бортик, обнимаю и целую в висок. — Ну, допустим, у меня есть вариант, как я мог бы доказать тебе свою верность… — Но ведь у нас гости в соседней комнате, — хмыкает Чонгук, скосив взгляд и всё ещё изображая недотрогу. — А мы отвлечем их игровой приставкой. — Уоооо… — Чонгук кивает, явно оценив идею, и включает воду, чтобы сполоснуть щётку. Я прижимаюсь ещё крепче. — Звучит неплохо. Согласен. Хотя это и немного неправильно… — Зато как приятно. Вспомним бурную молодость. Давненько мы с тобой не занимались любовью, стараясь при этом не спалиться. Вспомним, что такое пикантное ощущение опасности. — Окей. Уговорил. Иди доставать приставку!

🐾 🐾 🐾

— Ну и как так получилось, скажи на милость? — Я вздыхаю, насупившись, как обиженный ребенок, и с укором смотрю на Чонгука. Тот ёрзает, поправляет подушку и улыбается, притворяясь, что всё чудесно. — Да ладно, с милым рай и в шалаше, и на диване. — Как ты мог проиграть нашу спальню этим… — Я закатываю глаза. — Если я ночью услышу сомнительные звуки, сожгу кровать в следующем сольном клипе. — Не горячись, котя, мы больше часа резались в приставку, у них сил не будет. Так что никакие сомнительные звуки ты не услышишь. — Я их уже слышу. Тэхён читает мой рэп. Какое неуважение, я впустил его в свою постель, а он такое в ней вытворяет. О, этот парень. — Не узнаю текст… — Чонгук задумчиво хмурится, вытягивая шею. Лежащий у него на груди Гангренка тут же повторяет, ставя уши торчком. Страшилка только патетично взмахивает хвостом и продолжает вылизывать лапу, а заодно и мою пижаму. — Это что-то новое или он ещё и слова так сильно путает? — Новое. Я над альбомом работаю, закончил вот для него трек. — Эй. Почему я его не слышал, а Тэхён уже наизусть выучил? — А ты больше за людьми в ванной подслушивай, тоже выучишь. — Я усмехаюсь и смотрю на время. Почти два, давно пора спать, ведь у нас уже начались съёмки, и нам с Тэтэ завтра рано вставать… Но сна ни в одном глазу, разумеется. — Раз у нас сегодня игровой вечер, хочешь сыграть в к-н-б? — Что за… — Чонгук моментально настораживается, сдвигаясь к краю. — С какой стати? На что? — Я сегодня очень много практиковался и ужасно устал. А ты знаешь, какой я нежный, когда устану… — Я деловито киваю, как будто уже снимаюсь в клипе, а за спиной у меня Тэхён вокруг горящей кровати бегает. — Если выиграешь, я всё же сделаю тебе приятно. — Воу, воооу! Я аж весь мурашками покрылся от такого предложения! — Это не мурашка, а кот. — Пересадив Страшилку ему на голову, я продолжаю: — А если проиграешь, то пойдешь и развесишь бельё — машинка скоро достирает. — Серьезно? — смеётся Чонгук, придерживая кошачью шапку, пока я пытаюсь сфоткать. — И это всё? Тебе настолько лень встать, что ты готов даже на такое? — Не просто встать, Гук. Встать, поправить штанишки, дойти до ванной, открыть машинку, приготовить тазик… присесть или наклониться, вытащить бельё, встать, поправить штанишки. Развесить белье как следует, протереть машинку. Столько хлопот… Чонгук смеётся. А после пересаживает на меня обоих котов, встаёт и затягивает пояс пижамных брюк, как супергерой, натянувший свой супергеройский костюм. — Ладно уж, — говорит он с улыбкой и наклоняется, чтобы коротко поцеловать. — Так и быть, сделаю всё сам. А ты спать ложись, у тебя работы завтра много. Он выключает бра и выходит из гостиной, тихонько пробираясь в ванную. Я умиленно вздыхаю, обнимая две мурчащих пушистых подушки и жмурясь от счастья. Уж он-то точно успел уже доказать, что, если этот мир и наши отношения и были каким-то исключением из правила, это исключение просто обязано было случиться. Чтобы появилось новое правило. — Что-то лапшички с чачжаном хочется, — вздыхаю я. Страшилка тихо мявкает в ответ, как будто говоря, что надо было соглашаться, когда Тэхён предлагал. — Интересно, для фильма прямо очень надо, чтобы я был не опухший от ночного жора?.. — Я те дам ночной жор, — слышится из коридора, — спи, а то после съёмок завтра в спортзал потащу, будешь доставлять мне хотя бы такое удовольствие. — Хах. Удовольствие нашёл… — Смех — ещё какое удовольствие. — Всё, сплю, — ворчу я, опять закрывая глаза и поджимая плечи. — А вот в параллельных мирах, я просто уверен, мною никто не смеет командовать. Это я там всех строю как хочу. И никто мне не указ. Я зеваю, чувствуя, что уже засыпаю понемногу. — Хорошо, что я в этом мире… — бормочу еле слышно в чью-то тёплую холку. — Люблю тебя, Кроля, и ушастого, и клыкастого, и брюхастого, и сисястого… — Ага. Но лапшу всё равно не дам.

🐾 В ГОСТИ К ЗНАНИЯМ 🐾

Первые дни съёмок прошли на ура. Не прекрасно, но всё равно очень хорошо, потому что мы все выкладывались изо всех сил, по максимуму стараясь оставаться серьёзными, когда это нужно, и слушаясь производственную команду, чтобы не доставлять им хлопот. Но совсем без хлопот не проходит ни одно масштабное дело. И одной из проблем, разумеется, стал я, который, хоть и устаканил свой цикл превращений с помощью лекарства, но всё ещё периодически тупил… Я дал менеджеру неправильную дату превращения, а тот, бедняга, понадеялся на мою осведомленность. Короче говоря, половину двадцатого октября я проходил весь на нервах, пытаясь прятать от камеры свои хвост и ушки, а под вечер запаниковал ещё больше. Чонгук снимался в тот день на другом павильоне, и закончить они должны были аж после полуночи. А я уже в шесть почувствовал, что вот-вот превращусь… Нужно было что-то решать. — Намджун? — осторожно окликаю я единственного, кто в этот день снимается вместе со мной в офисе. Лениво переобувавшийся парень отвлекается от телефона и замирает с одним кроссовком в руке. Я стараюсь держать марку и быть пуленепробиваемым Шугой, а не напуганным котёнком. — А какие у тебя на эту ночь планы? — Планы на ночь? — Он задумчиво хмыкает. — Да ничего особенного, фильм посмотрю, перечитаю сценарий для завтрашней съёмки, потом спать лягу. А что? — Может, посидим вместе? Я бы тоже не отказался фильм посмотреть… я, знаешь, я тут… Эм… Он бросает взгляд на мой поджатый хвост, обводит наполненный гомоном производственной команды зал и смотрит на часы. — Что, боишься не доехать? Я только коротко киваю. — Окей. Тебя подвезти до дома или к нам поедешь? — Можно и к вам, Гук меня после съёмок заберёт, если вы не против. Я просто… я однажды уже превратился в машине. Не на дороге, конечно, во дворе стоял, но страху натерпелся такого, что чуть не поседел весь. — Ладно, поехали к нам. — Всё точно нормально? — я впиваюсь в хвост ещё отчаяннее. — Я могу и такси заказать, с кем-то из менеджеров договориться… — Не ссы в эспрессо, — бросает Джун, поправляя очки коронным движением Джина, — всё будет нормально. — Спасибо тебе огромное, дружище! — Только, когда превращаться начнёшь, предупреди. Я этого процесса никогда не видел и видеть не хочу, уж прости… — А я тебе такое показывать и не соглашусь, уж прости. — Туше. Мы с прищуром оглядываем друг друга, как злейшие враги из старых фильмов о Диком Западе, и с улыбками расходимся по сторонам, чтобы собрать оставшиеся вещи и снова встретиться через несколько минут в его машине. Заваливаясь на заднее сидение и пристегиваясь, я заодно внимательно изучаю салон. Пахнет сладкими духам Тэри. На зеркале висит ароматизатор в форме цветочка. Навигатор, обклеенный стразиками. Самая миленькая в мире автомобильная кофеварка в розовом корпусе с какими-то мультяшными пандочками. Вешалки для одежды, чехлы-органайзеры и держатели для стаканов со всех сторон. Накидки с терморегуляцией на сиденьях. Медвежонок на липучке на лобовом стекле. И даже вышитая крестиком подушка на заднем ряду. Не машина, а уютный домик на колёсах. — Ты сегодня не на своей? — хмыкаю я, жамкая подушечку и блаженно тая на сидении с подогревом. — Почему? — М? Это моя, — слегка рассеянно отвечает Джун, воюя с ремнем безопасности. — Тэри такой бардак в салоне не терпит. Я хмурюсь, присматриваясь снова. Из бардачка торчит пачка смятых листов со стихами. Повсюду фантики. Наклейки с Коей наляпаны прямо на сидения и крышу. А у моих ног лежит сломанный маленький вентилятор, про который, похоже, все забыли. — Миленько. — Если что-то не нравится, ты всё ещё можешь договориться с менеджерами. — Нет-нет, меня всё устраивает. — Ну, раз все так довольны, буду ждать себе пятерку в приложении. Он подмигивает мне через зеркало и наконец трогается с места. Из-за всё ещё не прошедшего страха водит Намджун очень аккуратно, полностью сосредотачивая свое внимание на дороге и движении. С таким таксистом хоть на край света. Так что я чувствую себя в его машине почти так же спокойно, как с Джином или Хоби. Вот только внешний мир никуда не деть. И если первые пару раз я не обращаю особого внимания на звонки и болтовню, пока Намджун объясняет своему соавтору тонкости английского языка… то третий звонок уже заставляет меня забыть о пейзаже за окошком. — Сына! — тянет смутно знакомый голос из динамика. Я напрягаюсь, прислушиваясь. — На тебя моя единственная надежда! Скажи своему отцу, что нельзя жрать заплесневелый сыр, он отказывается верить мне! — Заплесневелый сыр? — как-то слегка удивлённо хмыкает Джун. — Конечно, нельзя. Для сырных деликатесов используют особую съедобную плесень рода пеницилл. Ту, из которой Флеминг получил пенициллин. А плесень, проросшая на сырах, где она не планировалась, не бывает съедобной. Если сыр твердый, можно её обрезать. Но мягкий сыр уж точно придется выкинуть целиком. Даже съедобную плесень советуют не есть в больших количествах, потому что она нарушает работу кишечника. Выкинь и забудь. — Вот! Слышал! Доволен? Выбрасывай эту гадость немедленно! — На фоне слышится какое-то шуршание и ворчание. — Спасибо, сыночка, хоть кто-то может этого упрямого барана вразумить. Вцепился понимаешь, сыр — единственный продукт, который можно есть с плесенью… Где ты только это услышал?! — Это близко к правде. Твердый сыр и есть единственный продукт, который можно есть после появления плесени, потому что опасные бактерии не могут в нем размножаться. Но никак не вместе с ней. Нужно отрезать плесень. — Хм. Предаешь меня? Перебежник. — Правильнее сказать «перебежчик». - Перебежник. — Не дуйся, пап, — улыбается Намджун, — лично я на твоей стороне. Лучше не рисковать лишний раз, с отцовым-то желудком. Пусть выкинет. Ладно, разбирайтесь там со своим сыром, а мне пора, я за рулём. — Оооо… прости-прости, что отвлекаем. Безопасной дороги, милый! Звонок сбрасывают. Я молча терзаю привязанную к креслу водителя игрушку в виде скелетика, потому что сказать особо нечего, хотя и хочется. Намджун тихо мурчит себе под нос, явно чувствуя неловкость, которой от меня разит. И, как только я наконец собираюсь снова завести тему прошедших сьёмок, раздается новый звонок. — Намджун! Вопрос жизни и смерти! — вопит в трубку Сокджин. — Мы с Чонгуком поспорили, помоги мне! Сколько лет Статуе Свободы?! — Ее строили с тысяча восемьсот восемьдесят пятого по восемьдесят шестой и торжественно открыли двадцать восьмого октября восемьдесят шестого. Через неделю ей будет сто тридцать шесть. — Спасибо, чувак, с меня шоколадка! В салоне снова повисает тишина. Только шум трассы наполняет сладковатый теплый воздух. А я думаю: «Весело эти двое там снимаются, фигнёй всякой страдают», продолжая дергать скелетика. Намджун странно устало вздыхает, сворачивает на перекрестке и, кажется, собирается что-то сказать… Но его останавливает новый звонок. — Алло? Намджуни-хён? — бормочет озабоченный голос Чимина. — Можно с тобой посоветоваться? Какие теплые полы лучше? Электрические или водяные? — Смотря где. В доме — водяные, в квартире — электрические. — Уооо… — Джин делал себе водяные в доме, можешь посоветоваться с ним. Или со своими родителями, у них электрические. — Уооооо… А какие из них горячее? — Горячее? Ты на них яичницу жарить думаешь, что ли? — Намджун усмехается. Мы со скелетом только молча ухмыляемся, притворяясь, что нас тут вообще нет. — У каждого варианта есть плюсы и минусы, не думай о том, что горячее, ты и сам, как пустыня Деште-Лут летом. — А это сколько? — Пятьдесят. — Уоооооооо… Ну тогда мне ни теплые полы, ни плита не нужны, буду яичницу на собственном прессе жарить. Ты меня успокоил, спасибо! Мы останавливаемся на светофоре. Намджун смотрит на меня через зеркало заднего вида, и я с трудом сдерживаю рвущийся смех. У Чимина с Тэтэ был свободный от работы день, и мы понятия не имели, чем эти двое там занимаются. Но теперь появились подозрения. Все в строительстве своего совместного будущего. Неплохо. Следующий звонок настигает нас уже на подъезде к Сондон-гу. — Намджунаааа… — тянет довольно звонкий милый голосок. — Джонминаааа, — передразнивает Джун. — Что у тебя стряслооось? — Что за цифры у меня на яйцах? — Чего, блин? А мне откуда знать, что за цифры на твоих яйцах? Ты напился и сделал тату?.. — На упаковке куриных яиц! Я думал, что категория цвет означает. И первая категория — самая полезная. И что лучше должны быть жёлтые, но мне попались белые в первой… — Категории означают вес, качество от веса и цвета не зависит. Первая категория — это шестьдесят грамм, средний размер. — Так они не будут вкуснее? — Ну, если сварить и с майонезом съесть, то точно вкуснее, чем... — Вкуснее, чем что? — Даже говорить не буду, — хмыкает Джун и прощается, сбрасывая, чтобы разговор не ушел в какие-нибудь жуткие яичные дебри. Я тихонько чешу зудящие кошачьи ушки и мельком думаю, что нужно будет и мне почитать про эти загадочные категории яиц, блесну потом знаниями перед мужем. Может, до чего интересного дойдет. И не успеваю я даже додумать эту мысль, как снова звонят. — Намджун-хён, — торопливо шепчет Тэхён. — У меня очень важный вопрос. Я спросил у Чимина, но он просто поржал надо мной, ничего не ответив. Я вышел в квартире на веранду, а тут стены паркетом обклеены. Это нормально? Я зажимаю рот ладонью, беззвучно хохоча. Намджун держится молодцом, совершенно спокойно отвечает: — Веранда в квартире это лоджия. А паркет на стене это вагонка. Всё нормально, ею часто обшивают и стены, и потолок. Так что не паникуй, просто хорошенько ее осмотри, проверь качество. — Вот как. Понял. Спасибо, хён. Мы снова сворачиваем, и после пары минут тишины я не выдерживаю, всё же срываясь на веселый смех. Намджун тихо подхихикивает. — И что? Так проходит каждый твой день?! — Нет, конечно. Иногда я отключаю телефон. — Ох, сумасшествие. Сочувствую тебе. — Я привык. И смиренно радуюсь хотя бы тому, что Чонгук предпочитает использовать вместо интернета тебя. — Джун, ты самый невероятный лидер, — улыбаюсь я. Хочется сказать ему ещё много всего о своем восхищении и признательности, о его крутости, о том, что Гук не меня, а реальный интернет использует… но мой организм доходит до предела, поэтому я просто бросаю: — Не оглядывайся. — В смысле? — удивлённо переспрашивает парень и смотрит в зеркало заднего вида. — О боже, блядь! Ну вот, довел хорошего человека до нехороших слов. Гордись собой, котик, чуть аварию не устроил.

🐾 В ГОСТИ К ЛЕЩАМ 🐾

Несколько очень насыщенных дней пролетают… с трудом и скрипом, но пролетают. Наступает долгожданный выходной для половины группы. И я после долгих раздумий соглашаюсь с Гуком, что нужно иногда проводить выходные не только за компьютером и синтезатором, решаюсь на отчаянный поступок. После третьего попавшего в окно камушка Джин всё же выглядывает посмотреть, кто же там устроил такой беспредел. Растрёпанный, сонный и злой. Я поднимаю над головой альбом с нарисованным маркером магнитофоном, подсвечиваю его телефоном, чтобы лучше было видно в ночной темноте, и включаю не до конца доработанный ещё бит, стараясь не заржать. — Эй, бро! Ееа! — «ору» я не слишком громко, чтобы не будить ещё и соседей. — Посмотри на часы, тик-так! Что за время пришло, чувак? Время кинуть по удочке, Эй, натягивай курточку! Караси заждались уже. Так какого же лысого Я ору под заборами, А ты трёшься за шторами?! Я не принц на коне, окей, Я не мастер онлайн-мечей. Но я встал в три одиннадцать, Что рифмуется с Винницей, И с пусанской гостиницей, И немного с латиницей, Но уж точно не с о́кунем Из пруда неглубокого. Так что хватит столбом стоять! Или мне объяснить опять? Я тихо взрыкиваю и встаю в эффектную позу, завершая выступление. — О, Юнги, — смеётся Джин, потирая глаза. — Это самый беспонтовый и дурацкий рэп, который ты писал в своей жизни! — Точно не самый дурацкий, — усмехаюсь я, пряча телефон в карман и бросая альбом на заднее сиденье машины. — В десяточку только войдет, не более. Хотя мне стоило поменьше рассчитывать на импровизацию, да. — Фух, рад слышать, что это хотя бы экспромт! — Харэ трындеть, уже почти половина пятого. Либо впусти меня в дом и дай пиво, либо переодевай свою задницу из пижамы в теплые спортивки — и погнали на рыбалку. — Иду-иду, — хихикает Джин, закрывая окно. Через какое-то время слышится тихий писк, и ворота открываются. Я не очень понимаю, что именно это значит, но всё же заезжаю во двор, закрываю ворота и заползаю в дом. Пока я разуваюсь, из ванной слышится шум воды, видимо, Джин всё же намерен поехать на базу, иначе просто впустил бы и завалился дальше дрыхнуть. — Утречко, дорогой, — улыбаюсь я, заходя на кухню. Кука, беспардонно доклелывающий оставленный на столе огрызок яблока, что-то вскрикивает, но даже не смотрит на меня. — Да, понимаю, завтрак — это святое. Приятного аппетита. Я открываю холодильник, вижу на дверце пару бутылочек кофе и тут же хватаю одну. Дома я, конечно, уже хлебнул холодного американо, чтобы взбодриться, но кофе много не бывает. Особенно в четыре утра. До рассвета ещё пара часов, за окном темнота и идеальная тишина, на моем любимом стуле уже лежит подушечка, как будто ждёт меня. В некотором смысле это утро даже можно назвать прекрасным и умиротворённым. Так что звонящий телефон меня аж в шок приводит. Кто в такое время может меня хотеть? — Юнги, Гренка плачет, — хрипло выдает Чонгук вместо приветствия. — Мяучит не переставая. Помяукай ему в трубку, чтоб успокоился. — По… помяукай? Как ты себе это… — Мяукай! — грозно перебивает Гук, и слышащееся на фоне тихое мяканье становится заметно громче, ближе. — Эм… Гангреночка, ты меня слышишь? На удивление кот замолкает. А после нескольких секунд тишины раздается тихое «Мя?». А в ответ — «КРРРРААААА» от Куки, тоже заинтересовавшегося разговором. Гук удивлённо хмыкает. Я усмехаюсь, слушая взволнованное и полное любопытства мяуканье Гренки, выясняющего, кто это там подключился. Кука трещит, каркает и подвывает, демонстрируя все свои вокальные таланты. Знакомство проходит бурно, разговор всё продолжается и продолжается. Когда Джин заходит на кухню, я уже откровенно ржу, прикрываясь ладонью. — А ты ещё не хотел из них группу делать, — выдавливаю я. — Глянь, какой дуэт роскошный! — Ага. А какого чёрта моя кукушка и твой кот орутся по телефону ни свет ни заря? Не припоминаю, чтобы оплачивал Куке какие-то тренинги по самовылизыванию. Что происходит? — Не знаю. — Что происходит? — прорезается через какофонию голос Чонгука. — Твой сын мне спать не даёт, Юнги, вот что происходит. Где ты вообще? То есть, что ты делаешь у Джина?! — Мы на рыбалку едем. Я же вчера тебе сказал. — Сказал?.. Хм… — Все животинки разом замолкают. Повисает тишина. Только Джин в холодильнике шуршит, собирая в пакет коробочки с подготовленным закусками. — Ясно, окей. За мной заедете или хотите остаться наедине?.. — Он нам всю рыбу распугает! — Он заснет, как только сядет в кресло, — возражаю я. — Этот геймер-неудачник лег спать за десять минут до моего будильника. Обещаю, он будет вести себя тихо. — Ладно. Но если опять начнет буянить, я его леской свяжу. — Собирайся, — бросаю я, вообще не переживая из-за такой угрозы. Свяжет — мне же спокойнее будет. — Через полчаса заберу тебя возле торгового центра. — Окей! — Детей покорми перед уходом! — кричу я, надеясь, что успею сказать всё до того, как он трубку бросит. — И окна не открывай, чтобы опять мышей не натащили! И возьми с собой свинину, ее доесть надо… И не оставляй еду на столе! — Ну ты мне еще скажи, чтоб я воду выключить не забыл. Сколько мне лет? — Свет выключить не забудь, — загробным голосом отвечаю я на это. — В туалете. Опять. Как каждый второй раз, когда в него ходишь. — О, блин, свет в ванной, — бормочет Джин, убегая прямо с охапкой сосисок и банкой кимчи в руках. Кука бежит следом, видимо, помогать, а я задумываюсь на секунду, точно ли мы на рыбалку едем, а не на пикник, чтобы снять новый выпуск Eat Jin. — Ты уверен, что хочешь поехать? Ты же не спал почти. Может, лучше отдохнешь? — Сейчас мне будет полезнее чем-то себя занять, а не валяться в постели. Ты же знаешь, Юнги, я не боюсь выгореть, я боюсь не загореться. — Окей, тащи свой зад, возьму для него побольше спичек. — Почему для меня это звучит пошло? — смеется Чонгук. — Может, потому, что ты единственный всегда знаешь, что я на самом деле думаю, когда говорю такие странные вещи? — Хочешь отомстить мне за вчерашнее, да? — Ну точно. Знаешь. — Так и быть, дам тебе возможность побыть главным, если поймаешь больше рыбы, чем я. — Заметано. Начинай готовиться. — Уже бегу, детка. Я со смешком сбрасываю вызов. Протираю экран телефона рукавом толстовки. И вздрагиваю, слыша за своей спиной голос Джина: — А что было вчера? — Ух, блин. — Я шумно вздыхаю, переводя дух. — Ничего особенного. Чонгук проиграл Чимину десять битв из десяти. — Я оглядываюсь и удивленно вскидываю брови, наблюдая за тем, как Джин галстук поверх толстовки с Арджеем завязывает, закрывая бедному альпашке обзор. — Да, сомы сами падут к твоим ногам. — У меня сегодня праздник. — А чего тогда не бабочка? — Праздник, но не выпускной в детском саду. Ну так и почему ты ему мстить-то за это вздумал? Я отворачиваюсь, попивая кофе с видом отшельника, давшего обет молчания и познавшего дзен. Некоторые вещи не стоит рассказывать даже лучшим друзьям, я никогда в этом не сомневался. Например, нельзя признаваться Джину, что накануне мы с Гуком играли против Чимина за право провести выходной у него в гостях. Мы безнадежно проиграли, Гук был в отчаянии, потому что Мини настрого запретил ему даже думать о том, чтобы присоединиться. Ну а про меня никто ничего не говорил… поэтому я пошел на хитрость… — Да так, — загадочно улыбаюсь я, понимая, что Джин может так и пинать мой стул, пока либо не свалюсь, либо не признаюсь. — Просто Гук злится, когда проигрывает. А когда он злится, он бывает груб. — Тьфу. Я думал, что-то интересное. — Джин складывает пакет с едой в спортивную сумку, задумчиво осматривает кухню, уперев руки в бока, и выбегает, крича на ходу: — Я почти готов! Только захвачу томограмму своей башки — и можем выходить! — Томограмму? На рыбалку? — смеюсь я, выходя следом в гостиную. — Хорошо, что тебе её сделали… — Да что не так? Я её Чонгуку покажу, потом обратно в рамочку выставлю! — Томограмму? В рамочку? Ну да, томограмма же не всё показать может… Я смотрю на часы, прячу бутылку с кофе в карман и принимаюсь обуваться. Идеальное утро, как долго я тебя ждал! Погоду обещают теплую, безветренную и солнечную. Никаких дел над душой не висит. Никаких бросающихся в ноги котов. Никаких воюющих донсенов. Никаких поющих оперных певцов над головой. И, конечно, никаких братьев, ломящихся в квартиру, чтобы пожаловаться на жизнь. Ооо, идеальное утро, вот оно. Завязав шнурки и поправив куртку, я довольно улыбаюсь и открываю входную дверь. По ушам ножом проходится вскрик «Джин-хён!». И я тут же захлопываю дверь, молясь, чтобы висящий на заборе Чимин мне просто показался. Но, увы, тут же слышится новый крик: — Эээй! Юнги-хён, ты что тут делаешь?! — Это ты что тут делаешь в такую рань?! — отвечаю я, едва приоткрыв дверь и выглядывая через тоненькую щёлочку. — Что ты задумал? — Я пользуюсь своим шансом, который честно выиграл! Решил пригласить Джина на рыбалку… мы с Тэхёном давно думали попробовать, вот и… — О боже, Тэ тоже здесь? Над забором на мгновение показывается макушка подпрыгнувшего Тэхёна. Я кривлюсь, закрывая дверь. Идеальное утро, прощай. Недолго мы были вместе. Что ж, стоило догадаться, что Вселенная покарает меня за мою маленькую и совершенно-абсолютно-тотально невинную хитрость. — Юнги-хён! — слышится с улицы радостное подвывание Тэ. — Ты ночевал у Джина? А муж знает, что ты ему уже изменяешь? — Юнги-хён, ты наглая хитрая жопа! Почему ты всегда играешь не по правилам?! — Юнги-хён, почему ты выбрал Джинааа?.. Мы с Чимини намного лучше, если изменять Гуку, то только с нами двумя! — Как только играем, ты обязательно где-то хитришь! — Юнги-хёнааа, скажи, мы ведь лучше! — Бессовестный! Я хохочу, забившись в угол и не находя сил подняться с обувной полки. Эти вопли напрочь убивают надежду на спокойный отдых, но почему-то всё равно очень радуют. Как ни крути, младшенькие у меня весьма забавные зверьки… — Вы чо тут орете, придурки?! — возмущённо вскрикивает Джин, распахивая дверь и вылетая на крыльцо. И, хотя говорит он явно шутливым тоном, уши горят вполне себе нешуточно. — Всю улицу разбудите, дикари! А ну цыц все! Устроили тут цирк. Сейчас как останусь дома, будете знать, будете сами своих червей на крючки насаживать, рыбаки, тоже мне! — Не, хён, — улыбается Чимин, понемногу стекая с забора, потому что руки, видимо, долго не держат по утрам. — Если ты останешься, мы к тебе проберёмся. — Зачем нам рыбалка без тебя и твоих червей? — поддерживает Тэ, снова и снова мелькая над забором. — Мы хотим побыть с любимым хёном. — А Богом знает, что вы ему изменяете? — усмехаюсь я, открывая калитку и впуская всё продолжающего радостно скакать Тэтэ. Чимин, судя по звуку, шмякается на дорожку. — Или он тоже подтянется? — У нас свободные отношения. — Чимин на ходу отряхивает джинсы и поправляет куртку. — Большую часть времени. Настолько свободные, что даже не отноше…. — Так, малышня! — перебивая его, командует Джин, как заправский вожатый в детском лагере. — Построились в шеренгу по одному! Мы все послушно встаём рядочком, выравнивая носки обувок по трещинке в асфальте. Кожаные туфли Гуччи с пряжкой, ботинки Баленсиага и конверсы. Угадайте — кто в чем. Джин пересчитывает всех по головам, кивает и вдруг свистит в свисток. Откуда он его вообще взял — непонятно. Но это же Джин, нечему удивляться. — Отряд, слушаем правила! Не драться, не выбрасывать мусор из окна машины, не пытаться выбросить Чимина, не курить, не оскорблять Арджея, не ныть, чтоб я заехал в Бургер Кинг! И воздух в машине не портить, хватит мне и того, что Тэхён сегодня надушился. Всё поняли? Загружаемся! — А куда загружаться? — А в Макдак можно заехать? — А мы куда вообще едем-то? — Нет, серьёзно, на чьей машине едем? Нам с Тэтэ к трем часам на съёмки надо, нас кто-то отвезти сможет, если что? — Отставить гомон! Распределяемся между машинами Тэхёна и Юнги, Юнги едет первым, подбирает по пути Чонгука, а к трем часам мы уже все разъезжаемся по домам и съемкам. И никаких Макдаков! Запомнили? — Да! — дружным хором отзываемся мы и разбегаемся в стороны, принимаясь выполнять указания. — Лещи, мы идём! — напоследок вскрикивает Чимин, хлопая дверцей. — Дурила… — Джин недовольно фыркает, оглядывает пустынную улицу, еле освещённую редкими фонарями, и забирается ко мне на переднее сиденье, бросая сумку назад. — Какие ж вы у меня дурные. Я только усмехаюсь, аккуратно выезжая на улицу. А Джин между тем ставит на приборную панель свою переносную колонку в виде кивающего Арджея и тут же включает свою сольную песню про тунца. — Все в тебя, — улыбаюсь я. — Кстати, может, заедем в КФС? Джин с недовольством щурится в мою сторону, но Арджей уж очень позитивное настроение задаёт, так что ничего ему не остаётся, кроме как сдаться и согласно покивать. Идеальное утро с цыплёнком, мы идём к тебе!

🐾 В ГОСТИ К ПОЛУБОГУ 🐾

Сказать вам честно, вся моя личная жизнь в последние годы строится вокруг заботы — где и как правильнее уступить Гуку. Уступать ему нужно почти во всём. Но в своё время. Чонгук ненавидит проигрывать… но, Боже мой, как же я люблю смотреть, как он бесится, если чувствует, что где-то не может взять верх. Приятнее этого только одно — притвориться уверенным в себе и вызвать Гукки на «сражение», в котором он точно влегкую выиграет. Прекраснее его победы не могут быть ни закаты на Мальдивах, ни вид Земли из космоса, ни заснеженные Альпы, ни цветы в пустыне, ни что угодно другое, что вы там считаете прекрасным… Если вы всё ещё думаете, что есть вещи лучше, то вы просто не давали Гуку обогнать себя в гоночках и не видели, как он от этой мелочи скачет по комнате и танцует победные танцы, после сразу строя такую пафосную моську, будто сам боженька видеоигр спустился с небес. Именно из-за этого ребята говорят, что никто, кроме меня, не выдержал бы отношений с ним. Я всегда отлично умел незаметно подстраиваться под его гордость. Может, поэтому Гук когда-то и влюбился в меня? Я уступал ему дорожку к постоянным победам? Хотя, надо признать, и заставлять его беситься от проигрыша так же восхитительно… Ведь он такой забавный, когда злится. Говоря короче, семейная жизнь моя была переполнена мыслями о проигрышах и выигрышах. Уступить Гуку в выборе дивана? Или настоять на своём варианте? Нет, тогда он будет каждый раз, приходя в гостиную, мысленно беситься. Это перебор. Разрешить ему выбрать цветы для прихожей? Зная нашу заботливость, цветы сдохнут через пару месяцев, можно и потерпеть… Уступить ему в выборе блюд на ужин? Да. Всегда. Абсолютно при любом раскладе, чего бы он там ни выдумал, уступить без малейших сомнений. Потому что невкусный ужин Гук умнёт за милую душу, а мне в качестве извинения за неудачный выбор приготовит что-нибудь домашнее с любовью и сладкой паприкой. Ведь Чонгук никогда не обделяет проигравшего утешительным призом. Но, как бы то ни было, иногда наставали моменты, когда приходилось всерьёз сражаться за своё мнение. Например, мы несколько дней спорили о том, что подарить Намджуну на день рождения. Самое печальное, что за всей этой кутерьмой мы совершенно забыли про сам праздник и поздравили Джуна только перед сном, за пять минут до конца. И всё же я не ожидал, что, когда дойдёт до очередного вопроса, уступить или нет, дело будет настолько серьёзным и масштабным. — Стой, стой, погоди, — с явной паникой в глазах забормотал Чонгук, поняв, что снова выиграл в к-н-б. — Я не уверен. То есть… я не знаю, что будет лучше для дедули… Я только хмыкаю. Конечно, не знаешь, детка. Никто не знает. Даже сам дедуля. Который, к слову, наблюдает за нашей дуэлью с такой же озадаченностью, осторожно посасывая патбинсу с виноградным соком. Я, прошу заметить, был против таких десертов в разгар осени, но дедуля очень просил, а Гук победил в очередном сражении. И я надеялся, что Ёнгю просто будет и дальше следовать своему чудному принципу не болеть, которому следовал последние лет десять. — Ну так и что? — спрашиваю я. Дедуля согласно кивает, тоже требуя ответа. Чонгук прижимает руку к груди, оглядывая нас, как предателей, не понимающих его мечущуюся душу, и отворачивается. Мы с дедом со смешками переглядываемся. Патбинсу и бесплатный спектакль, чего ещё желать в этой жизни? — Не знаю я, — фырчит Чонгук. — Это сложный вопрос. Я и правда думаю, что дедуле будет лучше пожить с тобой, Юнги. Но согласен, что переезды — это тяжело, после переезжать к твоим родителям будет непросто. Даже при том, что все перевозки мы возьмём на себя, привыкнуть к новому месту это не шутка. Я не знаю!.. — Он у тебя такой славный мальчик, — шепчет дедуля. Я с улыбкой киваю, вытирая салфеткой потекшее по стаканчику мороженое. — Мне б такого в своем время. — Нет, я знаю! Чонгук так резко оглядывается, что мы с дедом оба замираем в ожидании чего-то либо гениального, либо ужасного, либо всё вместе. Вокруг скамейки, где мы сидим, шуршат листвой едва начавшие желтеть деревья, вечернее солнышко тусклым взором окидывает город, проверяя, всё ли успело прогреть перед сном, птахи оголтело верещат где-то за спиной, делать им, бедным, нечего после ужина. Умиротворение. Тишь да гладь. В такой вечер нет поводов ждать катастрофы… если ты не замужем за Чон Чонгуком. — Мы переберёмся жить сюда! Гук улыбается так, будто колесо, блин, изобрёл, и уже предвидит великие свершения, которые оно поможет сделать. А мы с дедом просто озадаченно переглядываемся, пока не понимая, насколько он серьёзно. — Смотрите. Я всегда хотел жить в доме. Так? Так. Джунги жить тут не хочет, так что дом всё равно станет заботой Юнги, Джунги только свою долю будет ждать. Так? Так. Дедуля, вам в любом случае лучше жить в доме, чем в квартире, потому что он к земле и природе ближе, свой двор есть, можно садик с цветами разводить. Так? Так. Ну… почему бы нам не переехать сюда хотя бы на пару лет? А когда я вернусь из армии, посмотрим. Может, вы и не захотите с нами разъезжаться. Я зависаю, как, наверное, ещё никогда в жизни. Смотрю на букашку, ползущую по кусту, и завидую этой тварюшке беззаботной. Такая идея меня не приводит в ужас, нет, но всё же шокирует. Раньше я и сам склонялся к дому. И Гук всегда хотел дом, я знаю. Но всё же… мы и года в квартире не прожили, что, бросать её, что ли?! А дедуля? Будет ли ему хорошо? Он позвал нас и завёл тему переезда потому, что ему стало тяжело жить одному. Мои родители были готовы забрать его к себе хоть в тот же день… Но мелькнула озвученная вслух мысль, а не взять ли дедулю к нам с Гуком. Вот только лучше ли это для Ёнгю? Мы ведь постоянно заняты. Впрочем, нам предстоял перерыв в полтора года, который я не знал, чем и как занять… Говоря откровенно, я совершенно теряюсь, не в силах даже взвесить плюсы и минусы. Но вот у Чонгука в глазах при этом горит знакомый огонёк. И я понимаю, что он так просто не отступится. Чонгук обожает дедулю Ёнгю, что угодно сделает для него, если и правда решит, что дедуле так будет лучше. И выбора у меня особого не остаётся. — Эм… — Я заторможенно оглядываюсь на дом и снова обвожу взглядом садик. — Я… Ну… Надо тогда Страшилке и Греночке ошейники от клещей купить, если будем во двор их выпускать. — То есть, ты согласен? — Конечно, согласен. Не хочу трижды в день помогать дедушке спускаться и подниматься на седьмой этаж на нашем жутком лифте, который везёт туда, куда ему вздумается. А папина стряпня даже для молодого организма слишком жирная и тяжёлая. Так что лучше всего будет нам поселиться здесь. — Я пожимаю плечами. — Да и к офису с общагой чуточку ближе. Дедуля задумчиво мычит что-то себе под нос, но вскоре с улыбкой возвращается к угощению, вполне довольный таким решением его проблемы одиночества. Чонгук ликует, всеми силами сдерживаясь, чтобы не плясать. А я ещё раз мысленно поражаюсь, как вообще всё это произошло. И в то же время представляя, как много смогу получить взамен, дав Чонгуку выиграть в этот раз… — Только учтите сразу, — говорю я тихо, но строго, — старая спальня на втором этаже — моя. Я устрою в ней студию. И никаких посторонних там не жду. — Ой, да я на второй этаж уже лет пять почти не хожу, — бормочет Ёнгю, с аппетитом наворачивая последние ложки. — Всё, куда надо ноги задирать больше двух раз, не для меня. — Как же вы тогда на чердак без конца по приставной лестнице взбегаете? — смеётся Чонгук. — Я на руках подтягиваюсь, — максимально серьёзно отвечает дед, демонстрируя свой бицепс, или что у него там под стёганой куртёнкой спрятано. — Видал? Видал? Геракл, не меньше! — Отлично, Геракл, — улыбаюсь я, обнимая деда одной рукой, — поможешь нам машины с вещами разгружать. — Да не вопрос! За пять минут всё закончу! Если, конечно, спать не буду… У всех героев есть слабости, сами знаете. Кстати, раз уж мы всё так разрешили, пойду-ка посплю немного перед ужином. А ты пока папе позвони и объясни всё. Дедуля встает, потягивается, зевая, и неспешно уходит. В чудной музыке осеннего сада два оставшихся человека обмениваются тяжёлыми взглядами. — Ой, да ладно?! — наконец не выдерживает Чонгук. — Ты реально хочешь, чтобы я сам поговорил с твоими родителями, потому что это я предложил такой вариант?! — Ну… — Не будь смешным, Юнги, что такого? Они же не будут против! Ведь не будут же?.. — Не будут, полагаю, — улыбаюсь я, тоже вставая со скамьи. — Поэтому я позвоню им сам. А ты позвони своим и скажи, что переселяешься к моему дедуле… Чонгук хмурится, пока ещё не понимая, в чём подвох. — Они ведь так настаивали, что молодым парам нужно жить отдельно, чтобы как можно скорее нарожать детишек. Чонгук моментально мрачнеет, хватаясь за ближайшую яблоньку, а я подмигиваю ему на прощание и захожу в дом.