Белизна и мрак

Дино стоит на деревянной платформе у самого обрыва. У самой, черт возьми, небесной бездны. Под ним — облака, над ним — всепоглощающая пустота, размером разве что со скромную вечность. Ветры тут, мягко говоря, наглые. Хлещут лицо потоками, не давая смотреть вперёд. Отрезвляют получше ушата воды, хорошо, что хоть не ледяные. Пучок волос растрепался, а он смотрит, смотрит туда, в пустоту, и даже не видит, как струится у самого помоста ручей. Как неуверенно и тихо поют сонные птицы. Солнце только оттирает глазницы... Самые ужасные слова — это те слова, что не сказаны вовремя. Те, что застряли в уме в той стадии, что зовётся страшным «потом», а ведь они были, были готовы излиться в лицо тому самому адресату. Люцифер улетел и не вернулся. Какая это была миссия? Добыча продовольствия или глупая попытка демонического самоубийства? Всё, что он знал — Люцифер улетел в ту сторону. Та сторона. Понятие такое широкое, что лучше бы об этом и не думать. В ту сторону — насколько далеко? Можно ли его измерить в километрах? В шагах до признания и в чувствах до поцелуя? Или цена этого расстояния — чёрная бездна? Последнее, что помнил Дино — это выражение, полное детской, смазанной морем эмоций растерянности. Которую обладатель поистине надменного и равнодушного лица ну никак не смог скрыть в тот момент. И угораздило же ангелу повернуться, словно нутром ощутил — где-то здесь, где-то рядом он есть. А в следующий момент его нет... В следующий момент Дино уже не скажет, что растерялся и просто был напуган, что её губы — постыдная ошибка, его — приговор к мучениям, да таким, что похуже ада. И только эти глаза, алые как только что выступившая кровь, только они до сих пор маячат в сознании, и кажется, что он тогда решил... уже. Слова застревают в глотке как огромный глоток воды, и он долго не может это сказать. А потом, над бездонным обрывом шумит шёпот, хочется произнести «Люблю», но слышится горькое «Прости». Он как тающий лёд стекает по деревянным перилам и ещё долго рыдает в пустоту. Самые страшные слова — те, что сказаны «никогда».