Белизна и мрак

Рядом с Люцифером рушится стена. Сначала — одна. Потом — вторая. И мир вокруг внезапно принимает уродливые формы, характерные скорее для ада, нежели благонравной школы. Он позволяет себе три секунды ошеломления, а затем приходит оно — осознание. Войну можно узнать по запаху палёной плоти и звучанию криков первых нечаянных жертв. Он ненавидит все, что длится больше трёх секунд. Мерзкие чувства, бесконтрольные, недостойные его. То ли дело холодные рассудок длиною в вечность. Он срывается с места и летит в сторону общих блоков — делает это бездумно, в голове пустота волнения. Нужно сказать Дино, узнать — в порядке он или нет. Если же нет, то жив ли он хотя бы? Грудь разрывается, он едва удерживается в воздухе и иногда просто кричит в пустоту, чтобы как-то утихомирить совершенно неестественное для него чувство — страх. Но не останавливается: летит, летит, летит. Мир — смазанная бездна. Дино находится быстро. Слишком хорошо он его знает, чтобы не долететь до библиотеки. Что тому ещё делать в полдень? Придавлен одним из обломков и почти освободившийся сам. Гордый ангел. Грязный, с испуганными, как у него самого, глазами. Сначала Дино молчит, видя гостя. Затем смотрит на него так умоляюще, словно не знает — кто они, черт возьми, на этой войне друг другу. В какой-то момент даже кажется, что ангел считает Люцифера истоком всего этого. От мысли больно и душно в груди. Злоба заполняет кровь, но лишь на мгновение. Тут же замолкает и уступает глупой, чистой влюблённости. Тут бы в жизни разобраться, что скорее произойдёт — убьют они друг друга или помогут. Но Люцифер снова и снова сам отвечает на этот вопрос, откидывая один за другим обломки. Иногда он кричит. Этот крик адресован в пустоту, он полон ярости и отчаяния. Лучше бы ангел не слышал эту ругань, потому что Люцифер выдаёт сполна: какой идиот ангел, что не предугадал, не успел укрыться, выбраться отсюда на хрен. Удивительно, что не срывается на хриплый рык. Дино же не понимает причин, зачем, но Люцифер знает — крылья после таких повреждений могут уже и не расправиться. Он в беспамятстве и не замечает, как откидывает последний камень. Рывок. Дино поднимается и тут же падает на колени. Тело требует сил, которых нет. Из проломленной грудной клетки, алая, сочится кровь. Дино перемазан в вековой пыли и не поднимает головы и растерянно продолжает сидеть. Боль чувствуется почти невыносимо. Люцифер падает рядом и несколько раз глядит вокруг. Здесь ещё тихо — никому не нужна библиотека, но это только на первый взгляд. На первый. Крылья Дино дрожат. Одно из них изломано так, что смотреть страшно. — Нет, — шепчет Люцифер, и на секунду кажется, что он заплачет. Демон тянет к нему свои руки, и это самое прекрасное — Дино не сопротивляется. Даже не отдёргивается в негодовании, как это было раньше. В какой-то момент это становится слишком естественным, чтобы прервать. Они впервые так ощущают друг друга. Впервые не нужно толкаться, ненавидеть и проявлять защитную злобу. Чувство, что это не сон и не какой-то глупый спор, опьяняет. Дино чувствует, как дрожат некогда сильные руки и как тяжело вздымается изрисованная грудь. От демона пахнет хвоей, холодно и успокаивающе. Может, это кровь уходит из ослабевшего ангельского тела, но все, что он ощущает сейчас — это гармонию с миром. Как иронично, он ведь всегда её искал. — Не спи, — задыхаясь, прерывает хаос его мыслей Люцифер. И сжимает ещё сильнее, — или подохнешь. У него под ладонями крылья ангела. Раньше хотелось их сломать, теперь же страшно коснуться даже пера. Каждое дрожит под тёплом его ладоней. В Дино вливается чудовищная сила — демоническая, чёрная энергия, которая вместо того, чтобы разрушить тело, ощущается чем-то чудесным. — Бери её. Бери и исцеляйся. Я не могу этого сделать, не умею, блять, но ты должен, слышишь, идиот? — голос демона наконец пропадает. А затем он отстраняется, берет аккуратно, словно боится сломать, чужие плечи, и заглядывает в глаза. Геометрию чужого лица расчерчивает страшная, как бездна, царапина. Лицо Дино уставшее и мраморное. Он смертельно устал лежать под обломками. Его мягкие крылья стали грязными и огрубевшими. А лицо покинула та самая юность, какую так не любил Люцифер. Хотя, признаться, именно её он и любил. Но когда он смотрит в голубые глаза — что-то оживает. Оно начинает биться в чужой груди и кричать — Шепфа, он жив, жив. Дино опускает пушистый ряд ресниц и ощущает на губах тепло. Даже не удивляется. Энергия бездны наполняет каждую частичку тела, разливаясь теплом, которое помогает вернуть костям прежнюю форму. Дино дрожит. Он не знает, что это за поцелуй — помощь союзнику или что-то, что-то… Он хочет коснуться Люцифера и проверить — не оттолкнёт ли он. Но смертельно боится, что ещё мгновение, и демон сделает всё сам. Его ладони касается чужая — горячая рука, она сейчас расплавит и, пожалуй, скорее убьёт. Кончики пальцев скользя по запястью, вплетаются в ряд тонких, длинных ангельских. Замирают на единственное мгновение и… сжимают. Шепфа, он бы все отдал за это тепло. Он бы все отдал, что бы увериться, что Люцифер сломал ради него себя. Всего секунду он ощущал эту сильную руку своей, а затем пришел привычный холод. Но этого достаточно, чтобы Дино захотел жить. Спустя десяток минут он встаёт сам. Смазано улыбается Люциферу. В каждом движении неуверенность. Не знает, что сказать. Не знает, что думать. Ничего не говоря, улетает. А Люцифер долго сидит на обломках и не может понять — верно ли он поступил. Он ненавидит вопросы. Ненавидит себя и, похоже, точно любит Дино.

***

Вокруг бои. В криках людей и стали демон не сразу находит знакомое лицо. Вики на первый взгляд в порядке, но шатается от слабости и страха да немного исцарапано детско-девичье лицо. Увидев Дино, она делает то, что Люцифер и ждал. Бросается ему в объятья, словно потерянная кошка, и целует. А он… он стоит, растерянно, заключив её в кольцо своих рук. В Люцифере что-то ломается. Потому что Дино не отталкивает её. Потому что Дино, похоже, не прерывает поцелуй и отстраняет её спустя чертовых три секунды. Люцифер ненавидит всё, что длится больше трёх секунд... Демон ощущает это снова: земля дрожит и уходит из-под ног, рушатся стены. Но на это раз его, его больного сознания. Он впервые не прочь меча в его израненную шрамами спину. Теперь ни один не переплюнет этот — душевный. Люцифер ненавидит войну. Но больше любовь и себя. Он ни черта не понимает.