Маленькая коллекция.

Оставался примерно час до заката: небо с одной стороны ещё было голубым и с редкими клочками персиковых облаков, над головой один цвет переходил в другой, а у горизонта разлилась целая кровавая река с белым диском заходящего солнца. В лесу потихоньку начинало темнеть, чему способствовали чёрные тени от высоких деревьев с густой кроной. Под ногами хрустели тонкие сухие ветки и шуршала трава, где-то даже доходящая до середины бедра. Впереди показалась поляна, на ней редкими и яркими пятнами были рассыпаны цветы. Маленькие и разноцветные, они прятались в траве, скрываясь от чужих глаз. От запаха цветущих трав слегка кружилась голова, с каждым шагом за спиной рос ароматный шлейф. Внезапно сверху раздался хриплый и надрывный крик, заставляя поднять голову. Чёрные тени кружили в небе, что-то рассматривая внизу. Это были большие птицы с длинными шеями и массивными клювами, падальщики явно искали пищу. Раджек проследил за ними взглядом и поправил накинутый на плечи плащ. Любопытство заставило его подойти ближе к месту, над которым кружили грифы. Блондин опустился на колени перед небольшой птицей, что неподвижно лежала в траве. Он поднял с земли аспидно-серое перо и покрутил его в пальцах. Оно принадлежало молодому соколу, в чьих мутных и тёмных глазах отражался кусочек закатного неба. Птица была мертва, лежала на спине, раскинув красивые и сильные крылья. Серпообразный клюв был приоткрыт, от него по горлу к груди спускались полоски тёмных перьев, образуя рисунок, напоминающий перевёрнутую подкову. В груди невольно кольнуло от вида маленького тельца в окружении сероватого пуха и обломанных перьев. Прикрыв глаза, Картье поднялся на ноги и зашагал прочь с проклятой поляны. Со временем земля под ногами стала уходить вниз, образуя склон. Деревья остались позади, напоминая о себе лишь длинными тенями. Раджек лёг на спину, закрыл глаза и сложил руки на животе, поглаживая пальцем перо, что он почему-то до сих пор держал. Небо темнело, будто медленно умирало, теряя краски. Лёгкий ветер шуршал плащом и колыхал траву, пытаясь достать из длинной чёлки светлые пряди. - Как ты меня нашёл? - спросил глава клана, не открывая глаз, когда услышал рядом шорохи. - Я шёл за тобой, хотел показаться, но передумал у той поляны. Не стал мешать, - ответил Франкенштейн, ложась рядом. - Ты выглядел таким задумчивым. Мужчина слегка повернул голову, чтобы видеть, как чужие пальцы лениво играют с птичьим пером. - Самая быстрая птица в мире, если не брать в счёт горизонтальный полет... Это был сапсан, совсем молодой сокол, - зачем-то произнёс учёный, изучая чужой профиль. Картье ничего не ответил, но чуть нахмуренные брови выдавали его беспокойство. Почему-то он никак не мог выбросить из головы картину, что видел на поляне. Это жизнь, её естественный отбор, процесс, который непрерывно происходит каждый день. Но всё равно в груди что-то болезненно ныло, вызывая тянущую грусть. - Не переживай, - прошептал голос у самого уха, и чужие губы мягко коснулись виска. Пальцы человека погладили щёку и стянули чёрную маску с лица, Раджек до сих пор не открывал глаза. Что-то, едва касаясь кожи, прошлось по контуру нижней губы, вызывая лёгкую щекотку. - Спящая красавица, я начинаю волноваться за тебя. Картье открыл глаза, встречаясь взглядом с Франкенштейном. Тот слегка щурил голубые глаза и ухмылялся, приподняв уголок губ. - Прости. Сам не знаю, что на меня нашло… - тихо сказал Раджек. - Ничего. Такое бывает, не стоит переживать. Франкенштейн наклонился, ловко заправляя длинный локон за ухо, чтобы тот не мешал. Они не знали, почему, но поцелуй слегка горчил. Возможно, была виновата серебристая полынь, что пропитала своим ароматом воздух вокруг. Цветущие травы пьянили, кружили голову, но почему-то навевали холодную печаль с отпечатком одиночества. Они, напитанные солнечным теплом, должны были вызывать совсем другие ощущения: более светлые, тягучие. Пряные, как неторопливый и до боли нежный поцелуй. Франкенштейн осторожничал, мягко сминая чуть шершавые губы. А солнце давно укатилось за горизонт, подавая последние признаки жизни. С утра, подобно фениксу, оно воскреснет снова, но продолжит погибать каждый вечер, раз за разом возрождаясь...