Умереть через семь дней

И мне не нужен чужой человек, не сходный со мной, не симпатичный мне. Мне нужны мои близкие, те, с кем я ощущаю полную гармонию взглядов и вкусов. «Джейн Эйр», Бронте.

      И вот тот самый момент, когда земля будто бы уходит из-под ног, ты ненавидишь собственных родителей и совсем не понимаешь, что делать. Весь мир будто бы сдавил твои лёгкие так, что сил осталось лишь на один выдох. Перед тобой была только дверь — единственный выход из комнаты с тусклым освещением, наполненной паутиной разочарований. Толкая ее, делаешь шаг в неизвестность. Возможно, единственный действительно верный шаг. Чувство опустошения сменяется страхом, в груди разливается волнение, а руки едва заметно трясутся. Но перед тобой не свет, означающий свободу, а длинный тёмный коридор с сотнями дверей и бесконечными голосами, доносящимися со всех сторон. Они просят тебя открыть именно ту дверь, за которой находятся они.       Снова выбор. Но что ты выберешь среди всех вариантов? Ведь даже прямо сейчас надо что-то поставить на кон. Свою жизнь? Или смерть другого человека? Что было бы лучшим и самым верным вариантом для самого тебя? Хм, или стоит положиться на мнение большинства? А какое оно вообще?.. Кто-то признается в своих чувствах, а кто-то предпочитает умереть в одиночестве и не показывать свою смерть любимому человеку, для которого это будет слишком травматично.       Снова эти сомнения. А что делать с ними? Если придется метаться из стороны в сторону, выбирать из чего-то, то к чему все-таки придешь? К пустоте? А разве вообще успеется хоть что-то предпринять, ибо долгий выбор может только все перечеркнуть и твое место займет другой. Ты кидаешь этот бумеранг своей судьбы, но он не возвращается к тебе обратно, как и должно было бы быть. Но почему? Думаю, что только из-за того, что ты был слишком медлителен и твой счастливый и самый лучший бумеранг теперь в других руках. А теперь придется захватить чужой, который слишком ужасен и несчастен…       За каждой дверью тебя что-то ждет, за каждым пойманным бумерангом лежит определенная судьба. В конечном счёте, в своей голове ты всё равно вернешься в прохладный чулан, заполненный дымкой боли, снова попадёшь в глубокий коридор сомнений и снова сделаешь выбор. И не всегда ты будешь им доволен, также не всегда им будут довольны другие. Но стоит помнить, всегда случается именно то, что и должно случиться, но и не без твоей помощи.       — Хэй, Ян, — окликнул Сынмин друга своего парня, когда тот только проснулся и сонными глазами всматривался в его персону. Киму не особо было по душе нахождение Чонина в его квартире, что даже раздражало одно только присутствие, но ему не хотелось укреплять мнение о том, что они в плохих взаимоотношениях. Да и самого Минхо не хотелось ставить в неудобное положение, чтобы тот выбирал между ними двумя. — Что-то случилось? Надо было поговорить об этом вчера, но было слишком поздно и мы устали, так что… — на этом его собеседник только отвернулся к стенке, чем заставил Сынмина раздраженно закатить глаза и слишком громко включать кофемашину.       Чонин часто говорил себе, что не заслуживал всего того, что происходит с ним и по сей день, но понимал, что является не тем человеком, про которого можно сказать, что он поступает правильно. Когда сидел в три ночи с воспалёнными глазами и не мог прекратить рыдать, то твердил себе одни и те же слова, чтобы остановить тревогу за дальнейшую жизнь. Но на утро просто включал понравившуюся песню и всматривался куда-то в сторону, игнорируя других, чтобы никто не мог даже предположить, что тот чувствует. Ему хочется только плакать от осознания безысходности, как будто уже давно все решено и смерти ему не миновать.       — Прекрати ты уже грустить! — лег на него Минхо, вытащив наушники из ушей друга. — Почему вообще всегда наводишь эту тупую панику, хотя ничего еще не сделал, чтобы хоть намекнуть ему, что он тебе нравится?       — Как будто ты не такой же! — злился немного тот и скинул с себя Минхо, ибо видел ревнивый взгляд со стороны Кима. Даже комнату уже начал заполнять этот пронзительный и стойкий аромат Сынмина. — Тоже ведь еле-еле решаешься на многое! — Ли молился сейчас всем богам, чтобы его друг не сказал что-то лишнее, чего знать кое-кому здесь не надо. Тем более в такой период для них двоих.       — Ну… — помедлил Минхо и слегка бросил взгляд на своего истинного, даже не собираясь вставать с пола. — Я даже не знаю… Как сказать…       — Ох, Боже! Альфа, а такой медлительный и нерешительный иногда, — был все еще раздражен Сынмин, ибо уже с самого утра встал не с той ноги и хотел огрызаться на многих. — Мы с Минхо думаем подать заявление в ЗАГС, — Чонин на этих словах резко из лежачего положения перешел в сидячее, долго смотря на победно улыбающегося Кима, у которого вскоре фамилия может поменяться на Ли. — И мы уже планируем ребенка. Перед твоим приходом начали все это делать.       — Что, блять?! — только и смог вымолвить Чонин, когда узнал о подобной ситуации и пиздеце, который ожидает Ли в будущем.       — Извини, что тебе придется так быстро уйти от нас, Чонин, — продолжал Ким, полностью забивая на шокированного друга его истинного. Он всегда был таким с теми, кто ему безразличен или кто его раздражает, потому что не думает, что на подобных людей надо тратить свои силы и заботу. Ему любимы не особо большое количество людей, но только они и приносят ему счастье, хоть и бывают иногда какие-то разногласия. Но от них такое терпимо, а от Чонина однозначно нет. Сынмину просто не нравится, что этот друг так сильно пользуется своим статусом жертвы и много драматизирует. — Просто нам нужно готовиться к встрече с друзьями и через час или даже два уже идти к ним. Я не оставлю тебя одного в своей квар…       — Сынмин хочет сказать, что не хочет оставлять тебя одного в таком состоянии, но и к Хану с Хенджином мы тебя не можем взять… — пытался Минхо говорить так, чтобы не было обидно его другу из-за сложившейся ситуации и небольшой агрессии в его сторону от Сынмина. — Мы с ними договаривались встретиться парочками и…       — Я тебя понял, — кивнул тот и уже начал натягивать на себя джинсы.       — А ты кофе не будешь?..       — Нет, — выпалил тот и мигом исчез из их квартиры, начиная понимать, что никому не нужен в этой жизни и все хотят от него только избавиться.       — Тогда нахуя я налил ему тоже?! Хотел проявить вежливость, а он так поступает! Еще и хлопает моей дверью! — Сынмин со злости вылил недавно налитый кофе в раковину и громко кинул кружку туда же. — Он вообще знает сколько я за нее заплатил?! Сука!       — Не кипятись так, малыш, — начал успокаивать его Минхо после того, как закрыл на защелку дверь и вернулся обратно на кухню. — У него сейчас просто много проблем, которые Чонин не может никак решить, — Ли обнимал своего парня со спины, когда тот неотрывно смотрел на раковину и включил воду, чтобы убрать поскорее с глаз эту злополучную кружку, которую когда-то им подарил сам Ян. — Ты же не хочешь пойти домой к друзьям в таком состоянии?       — Не хочу… — тихо произнес Ким и убрал кружку в ящик, поворачиваясь к своему альфе. — Просто я ненавижу, когда он приходит к нам не предупредив и…       — Я знаю, — перебил его Минхо и слегка чмокнул в губы. — И почему ты всегда такой горячий и привлекательный, когда злишься? М?.. — Ким ненароком начал улыбаться и отводить взгляд в сторону. — Еще и такой красивый, когда смущаешься, — Минхо говорил ему подобные слова не так часто, поэтому у омеги сразу же внутри все так быстро переворачивалось, что хотелось вопить от счастья и вкушать каждый такой момент до мельчайшей капельки.       — Что еще скажешь? — продолжал тот все еще улыбаться.       — И почему за такого прекрасного человека нельзя выйти прямо сейчас? Почему я должен ждать так долго? Вдруг ты убежишь от меня, — сладким голосом произнес Минхо и поставил метку на шее у омеги, который только слегка вздрогнул от подобного действия. — Так точно не убежишь.       — Я и не собирался, котик.

***

      Когда они уже пришли к своим друзьям домой, попутно забежав в магазин, чтобы взять парочку бутылок красного вина и немного закуски, которой сказали им купить. Сынмин сразу же ускакал на кухню к Хану, чтобы помочь с готовкой. Он понимал, что Хенджин полный профан в этом и все всегда перекладывается на плечи Джисона по готовке еды в доме, поэтому тут же и побежал к нему. Каждый раз, когда Ким рассказывал о кулинарных способностях Минхо, друг частенько завидовал этому, ибо уже надоедает постоянно стоять у плиты. Благо его муженек выполняет хоть какие-то домашние дела, но самое главное, что именно мужскую работу.       — Меня немного напрягает, что Минхо стал более нежным и добрым…       — А это разве не хорошо? — спросил у него Хан, когда украшал салат, чтобы красивенько его подать к столу. Вот такие его загоны по красоте выводили из колеи, ибо и так понятно, что потом это все исчезнет без следа. — Ты же мне долго нылся, что он еще та заноза в заднице и устал его менять в хорошую сторону. А сейчас, когда все получилось, ты ведешь себя так? Я не вижу логики, — с томным вздохом сказал он и, приподняв брови, посмотрел на своего друга. — Почему тебя даже это уже не устраивает?.. Что с тобой не так, Ким Сынмин? Радоваться надо.       — Мне все нравится… Правда… — медлил Ким, что заставляло Хана только томно вздохнуть и отвлечься от салата.       — Но?       — Это произошло как-то слишком быстро, поэтому я не могу понять того, что происходит. Не мог же настолько эгоистичный и властный альфа за один день так поменяться! Он уже начал напрямую говорить, что любит меня! Делает комплименты и трахает меня так, как будто представляет кого-то из знаменитостей! Это напрягает… — был подобным поведением со стороны своего альфы обеспокоен Ким, часто задумываясь о таком, но при Минхо вида не подавал, ибо не очень-то и хочется нарваться на ссору, когда и так в мире происходит подобная дичь. Тем более впереди у них брак и дети.       — Все еще не понимаю почему ты жалуешься, Сынмо.       — Я тоже… — замучено произнес Ким и начал мыть фрукты. — Просто такое чувство, как будто я что-то упускаю, либо мне врут. Не может же быть все так хорошо!       — У тебя просто паранойя, друг мой, — похлопал он того по плечу. — Другого я здесь точно не вижу… Вот у тебя всегда так! Найдешь кого-то подходящего и тут же ищешь в нем хоть какие-то минусы, чтобы начать делать на этом акцент, но теперь их нет и ты от этого тоже бесишься. Определись, наконец, со всем! И он, вообще-то, твой истинный, а не просто альфа.       — Может быть, он в чем-то провинился, поэтому и стал таким хорошеньким? — Хан на этот вопрос только отрицательно покачал головой, смотря на друга с осуждением. Зачем вообще пытаться что-то такое угадать? Нет, больше всего Хан не понимал, зачем надо себе подобным забивать голову и что-то придумывать? Странная загадка человечества, что никогда не может быть все просто так. В любом ищем подвох. — А может он изменяет мне с кем-то?       — Эм… Что?.. — удивился этому Хан и снова томно вздохнул, закончив с салатом. — С кем? С бедолагой Чонином? — Сынмин только пожал плечами. — У него на Яна даже во время его течки не встанет, а ты тут говоришь про измены, — они посмеялись немного с этого и начали нарезать фруктики, позже раскладывая их на красивую плоскую тарелку, которую Джисон всегда держит для определенных и важных случаев, но больше всего для праздников. — Ну и вообще, влияние истинных друг на друга слишком велико, так что изменять прям нереально… Или это мы просто с Хенджином так часто ебемся, что у меня нет сил на любовника, — поугарал тот, от чего Сынмин закатил глаза.       — Любовника, которого нет, обожаю такое, — показал ему пальцами «класс» Ким. — Но все равно… Почему ты думаешь, что измена невозможна?       — А кто на него вообще посмотрит? Тем более многие знают, что ты его парень и другие омеги чувствуют, что у него отношения с истинным, — констатировал факты Джисон, смотря на часто кивающего своего друга. — Хенджин мне говорил, что у него никакого влечения даже нет к другим и я в его мыслях просто постоянно, что даже убрать их не может. Да я сам, когда смотрю на других альф, не могу их воспринимать, как какой-то объект, с которым можно переспать. Только друзья или какие-нибудь знакомые, больше ничего нет… Жаль, что ты не учишься с нами в одной группе. Видел бы тогда эти часовые дискуссии насчет истинных между Хваном и преподавателем Со.       — Может быть, мне поговорить тогда с ним насчет всего этого?..       — С Хенджином? — спросил Хан, но на его вопрос только отрицательно покачали головой. — Эм… с Чанбином?.. — произошел только кивок и еще большее удивление Хана. — Он тебе тогда еще больше ереси нанесет про Минхо и ты будешь уверен в своих тупых догадках на сто процентов. Лучше не делай этого, не стоит тратить на подобные вещи свое драгоценное время, — пытался его переубедить Хан, но получалось это немного слабо. — Было бы намного эффективнее время потратить на секс, если ты хочешь залететь побыстрее. Не будешь мучаться надеюсь также, как и я.       — У вас все еще не получается?.. — неловко спросил Ким и, когда увидел погрустневший взгляд друга, то начал гладить того по спине. — Все еще наладится.       — Мы ебемся каждый день по нескольку раз, что я уже за первый заход устаю так, как будто меня ебали семеро. Он хотел и утром… Но я притворился, что сплю… — Хан правда был вымучен из-за всего этого, но и поделать уже ничего не мог. Ребенка и правда хотелось, но у них ничего не получалось, поэтому уже сам Джисон ставил на себе крест. — После выкидыша и так много проблем было, что меня предупреждали либо о возможном моем бесплодии, либо о дальнейших потерях детей. Но мы все равно хотим… Блять, ладно! Не будем о плохом и хватит уже загоняться!       — Хорошо… Постараюсь этого не делать!       Некоторое время назад Минхо, после ухода Кима на кухню, пришлось идти к Хенджину, который уже давно накрыл на стол и просто развалился на диване, листая каналы по телевизору.       — Привет, — поздоровался с ним Ли, обращая на себя внимание, и ему только помахали рукой. — Помощь никакая не нужна? — ему отрицательно покачали головой и оставалось только сесть на небольшое кресло рядом со столом. В компании Хенджина ему всегда было неловко, ибо никогда не понятно, как тот к нему относится. То Хван дружелюбный и милый малый, то как-то странно косится в его сторону, как будто в чем-то подозревая. Странная личность, от которой можно ожидать все, что душе угодно. Но, скорее всего, они оба еще не так сильно близки, чтобы Ли делал хоть какие-то выводы о Хенджине. Еще и его ненависть к нему из-за Джисона никуда не может уйти, ибо так и хочется заполучить себе омежку, который принадлежит другому. Только из-за своего воспитания решил ничего не делать и не подкатывать, но в такой ситуации… Хм, может быть, и начнет?..       — Ты не выглядишь, как человек, который готов к браку и детям, хотя тебе уже ближе к двадцати пяти, — после десяти минут тишины вышло из Хенджина, который пролистал все каналы и остановился на музыкальном. — Разве тебе подобное вообще нужно? Думаю, что нет.       — А ты в свои… Хм, девятнадцать?.. Был вообще готов к этому? — Хенджин только усмехнулся с ответной реакции со стороны Минхо в свою сторону. Предполагал, что альфа не будет ничего стоящего говорить, но ошибался. Для него он всегда был до невозможности тихим и скучным, хотя и Сынмин много говорил про их разногласия и болтливый ротик Ли, но все равно верилось в подобное с трудом. Только в последнее время тот начал подавать свой голосок и показывать настоящую личину перед другими. — Разве школьники готовы к подобному и вообще нужно это им? Думаю, что нет, — с издевкой улыбался Ли, когда на него свой взгляд устремил Хван.       — Хм, — призадумался немного его собеседник, облизывая губы и крутя в руке пульт. — С четырнадцати лет залипать только на одного омегу и грезить только о нем, а потом уже с семнадцати начать к нему подкатывать и всячески уламывать, чтобы тот хотя бы сходил с тобой на свидание, либо разрешил проводить до дома. А потом уже в девятнадцать выйти за него, когда тот забеременел. Для тебя это что-то не нужное? — Минхо с этого только откашлялся и даже начал завидовать, что у него нет подобной любви к Сынмину, хотя он и является его истинным. Ли только примерно похоже любит Джисона, о котором думает года так четыре, и никак не получается вывести того из своей головы, как будто у него опухоль мозга. — Я люблю своего мужа почти десять лет и готов продолжать это делать до самой смерти, а ты?       — Что? Я? — немного не понял он, показывая свое недоумевающее лицо, от чего Хенджин только заулыбался шире и перешел в сидячее положение.       — У тебя с Сынмином отношения даже за год не зашли, а тут, бац, и уже брак. Что ты хочешь на самом деле от него и зачем все это делаешь? Хм… А тебе не кажется, что твоя игра в любовь немного подзатянулась и стоит прекратить? Дай ему шанс найти за это время более стоящего альфу, а не притворщика!       — Я люблю его! — стоял на своем Минхо, не желая слушать подобное. Да, ему прямо в лицо сейчас говорят правду, но почему-то что-то внутри ему не дает расстаться и все перечеркнуть с Сынмином. Может быть, так на него действует их истинность, в которую он недавно вовсе не верил?.. — Разве это не очевидно? Зачем ты несешь эту чушь!       — Не любишь ты его, в твоих глазах только похоть и больше ничего. Он тебе не какая-то секс-игрушка, Ли Минхо!       — Я не считаю его…       — Но тогда зачем, блять, ты это все делаешь? Зачем даешь ему надежду и мечты на ваше прекрасное будущее, которое точно исчезнет до окончания данного нам всем срока?! Он же умрет! — две омеги, которые заходили в комнату, никак не могли понять, что происходит и почему эти двое ссорятся, еще и говорят о смерти. Хан слегка испуганно держал в руках салатницу, в то время как Ким хотел попросить своего альфу открыть вино. — Мы просто обсуждаем ситуацию, которая происходит в мире, и немного не сходимся во мнениях. Не переживайте так сильно, — улыбался тот во все зубы. Хан тут же выдохнул и спокойно начал расставлять еду на стол, пока Ким протянул вино и штопор Минхо.       — И в чем у вас не сходятся мнения? — спросил Сынмин, но никто из альф не хотел на это отвечать, ибо это касалось только их. Хван внимательно смотреть на Минхо, пока тот открывал это винишко. — Почему молчите?.. Это что-то серьезное?..       — Просто мы немного дискутировали на вопрос о том, признались ли бы мы в любви тому человеку, который уже занят. Я сказал, что да, пожертвовал бы собой ради любимого человека, а Минхо имеет другое мнение на этот счет, — улыбался Хенджин, принижая парня своего друга перед всеми такими словами. Минхо хотелось только прибить этого альфу, который не понимает того, что говорит, потому что именно в руках Ли лежит жизнь его любимого почти десять лет Хан Джисона. Только тот еще этого не знает. Но если все-таки узнает, то поменяет свое мнение о Ли и перестанет себя вести с ним, как мудак? Или поведет себя немного по-другому? — Почему улыбаешься?       — Ну… — резко убрал смешок Минхо, встретившись взглядом с Хенджином. — Просто неожиданно вспомнил кое-что смешное, — «отмазался» тот, хотя внутри так и ликовал от осознания того, что Хенджин может начать сходить с ума, ибо есть вероятность, что потеряет своего любимого, если Минхо будет молчать о своих чувствах.       Насколько сильно он любит Джисона, что готов убить себя, чтобы тот жил? Или насколько сильно тот ненавидит Хенджина, что захочет заставить его страдать?

***

Осознаю, что, наверное, слишком юн, дабы любовь отделить от грядущей смерти.

      — Ох, преподаватель Со, — томно вышло из Бан Чана, когда тот подвозил своего коллегу до его дома, ибо вчерашняя попойка уже была закончена. Проснулись они только ближе к обеду, а легли под утро. — Чувствую, что ты еще так долго будешь горевать из-за своей безответной любви.       — Просто никак не могу понять, почему я никому не могу понравиться? У меня даже отношений еще нормальных не было, хотя мне уже двадцать восемь! — Чанбин часто напоминал себе о своем возрасте и о том, что у него вообще ничего не получается в сторону этой всеми обожаемой любви. Долго ждал своего истинного, но тот не появлялся у его порога, не стучался в его дверь и не просился зайти. Его просто как будто нет. — Я точно обречен… — никак не мог остановиться тот в своих страданиях, ибо все отношения Бина заканчивались слишком быстро, что даже до секса не доходило, только поцелуи и милые обнимашки. А ебать кого-то из клуба или подворотни не особо-то и хотелось.       — Вот почему ты не хочешь окружать себя людьми, которые тебя любят, и не задумываться, почему некоторым ты не нравишься? — резко задал ему вопрос Чан, когда ехал на машине и был сконцентрирован больше всего на ней. Бин надолго призадумался. — Фокусируйся на том, как бы улучшить ситуацию, а не на том, как ты облажался, что влюбился в своего студента. Надо вспоминать моменты гордости и счастья за себя, а не фиксироваться на своих собственных неудачах, хотя ты особо даже ничего и не сделал. Просто узнал, что Чонин любит совсем другого человека.       — И что мне тогда прикажешь делать? Добиваться его, как решил это делать ты? — не убирал взгляда с Бана Чанбин, как будто изучая его и начиная наблюдать, чего не делал раньше вовсе. Хотя в психологии метод наблюдения часто используется.       — У нас с тобой разные ситуации. Чонин уже кого-то любит и это будет сложнее, а у меня… — остановился тот у светофора. — Впрочем, не особо-то и важно. Думаю, что тебе нужно переключиться на кого-то другого и попытать счастье с тем, кто свободен, а не приходить к выводу, что твою персону невозможно любить. Еще бы и с самооценкой поработать… И было бы все отлично, — Со только закатил на эти слова глаза, не понимая уже того, кто здесь заканчивал университет по специальности психология. М-да уж, его учит жизни какой-то преподаватель английского! Дожили…       — Расскажи мне хоть что-то про твоего этого возлюбленного.       — Так сильно хочешь узнать?       — Ну да, не на себе же только акцент делать.       — Я все еще помню, как впервые узнал его имя, ходил целый день и гордился тем, что я всё-таки узнал, как зовут этого прелестного мальчика, — говорил Бан Чан все это с нежной улыбкой, что Бин удивлялся подобному, ибо впервые это видел. Как будто прямо сейчас перед ним и этим рассказом преподаватель по английскому снял с себя маску, показывая добрую сторону себя. — Но встречи с ним часто заставляли меня вспоминать об этой невзаимности с его стороны ко мне. Ох… Его взгляд даже никогда не пересекался с моим, как будто мальчишке было все равно на то, что происходит вокруг него, и тот делал акцент только на том, что внутри него самого, и больше ни на чем ином. Из-за этого и не подходил никогда к нему, даже, как назло, пары не вел у него.       — Даже обидно как-то…       — Есть такое… — кивнул ему Чан и слегка был раздражен из-за того, что впереди была пробка, а выйти из нее или хотя бы как-то проскочить не было никакой возможности. — Я не знаю, почему мой организм реагирует на него каждый раз так, будто он какое-то творение знаменитого художника; человек, от которого трудно отвести взгляд. Лишь хочется сфотографировать, чтобы навсегда отложить этот образ у себя в голове, — у Чанбина только округлились глаза из-за такого описания чувств Бан Чана, ибо чего-то подобного он никогда еще не слышал. Не думал, что его коллега может быть настолько сентиментален.       — А он все еще учится у нас? — в ответ только отрицательно покачали головой. — Значит, попытаетесь его найти? — в ответ неуверенно кивнули и не сразу, что Со даже насторожился, но позже смахнул эти мысли. Реакция была понятна, ибо он же нервничает настолько, что даже не знает, где находится его любимый, поэтому все так. Или он его уже нашел?.. — Может быть, закажем вместе два гроба? Скидочку же сделают…       — Не знаю даже, но у меня такое чувство, что я не умру, что все будет хорошо, что этот человек тоже полюбит в ответ.

***

То ли ангелы нас сводили, То ли бесы сводили с ума. Но меня к тебе — приговорили. Моя воля, моя тюрьма.

      — Хенджин, что ты думаешь насчет измен? — спросил резко у него Сынмин за столом, когда те разговаривали о чем-то отстраненном, либо ели вкусно приготовленную еду. Хан на такой неожиданный вброс только закатил глаза, когда взгляд Хенджина слегка мелькнул в сторону своей омеги. Минхо заметил это, даже призадумался малясь. Кто-то из них кому-то изменял уже?.. — Ну, просто это возможно среди истинных? — а вот теперь и самому Минхо стало не по себе. Эм, его уже в чем-то подозревают? Но он даже не понимал, что мог сделать не так в последнее время. Все наоборот было хорошо, даже несмотря на небольшие ссоры, которые быстро сходили на нет.       — Я думаю, что все возможно в этом мире, — спокойно говорил тот, но у него как-то резко пересохло в горле, что Хван разом осушил половину бокала с красным вином. Джисон знал, что его альфа нормально не закусит, поэтому кормил его немного виноградом. — Но за все года, что я люблю Хана, никогда не изменял. У меня даже секса с другими омегами не было, только он и все. Ну… Просто смысл мне искать кого-то другого для этого дела, если у меня есть уже свой истинный, который удовлетворяет все мои потребности в этом? Думаю, что Джисон — это лучшее, что произошло в моей жизни, — искренне улыбался альфа, смотря влюбленными глазами на своего любимого. Он только слегка чмокнул того в ушко, чем начал смущать.       — Примерный муж, — усмехнулся Минхо, произнося это и начиная думать о том, что этот Хан Джисон мог бы сделать что-то подобное когда-то и его муж это точно знает. Но было странно, что Сынмин о таком не имеет никакого понятия, ибо он никогда не слышал такой информации от своей омеги. Но еще более странным становится то, как Хван смог это простить, ибо у них же пять лет брака за спиной. — А ты? — спросил Ли у омеги Хвана и тот чуть не убил взглядом его, но быстро смягчился на милую улыбку, когда рука его альфы легла на его ножку, немного поглаживая.       — Была измена… — тихо произнес тот и потупил взгляд вниз, беря в свою ручку руку Хенджина, который не отрывал взгляда от омеги. Во взгляде не было никакой ненависти или омерзения в сторону Джисона, только небольшая скорбь и как будто вина… Минхо никак не мог подобного понять, поэтому только сощурил глаза.       — Что?! — максимально удивился этому Сынмин, казалось, что тот просто возьмет и перевернет стол сейчас от возмущения. — Почему ты мне не рассказывал? Мы же так долго уже знакомы… Со школы! Я же видел, как зарождается ваша любовь с самого начала, что уже мечтал о подобном в своих отношениях, но… Что? Измена? И еще и с твоей стороны, Хан Джисон?! — в любой бы другой ситуации Ли остановил бы свою омегу, чтобы тот так сильно не гнал на другого, что любит делать, но решил только понаблюдать за дальнейшими событиями.       — Я не считаю это за его измену, — выпалил Хенджин, что подобные слова удивили многих. — По сути… Я и сам был виноват в таком его поступке. Не надо было срываться тогда на него и доводить чуть ли не до развода, поэтому…       — Давайте не будем об этом говорить… Я не люблю эту тему, — говорил чуть ли не со слезами на глазах Джисон, что Минхо уже раз сто начал корить себя за то, что поднял эту тему. Но в то же время и взял на заметочку, что такое все-таки было. — Ох… В бутылке больше ничего нет, пойду возьму еще.       — Но ты же не пьешь…       — Теперь хочу выпить, — перебил своего альфу Джисон. Он давно уже не пьет алкоголь из-за таблеток и того, что они хотят завести ребенка, но прямо сейчас без этого однозначно не справиться. Минхо стало еще больше не по себе, когда тот увидел, как Хан начал стирать слезы со своих щек, не показывая их другим, и просто ушел на кухню за вином. Он даже и не предполагал, что из-за него тот будет плакать, потому что не знал, как утешить, и редко подобное вообще делал. Он только мечтал о том, чтобы избавить Хана от всех ран, которые принесла ему эта жизнь. Джисон настолько сильно себя корил за тот поступок, что не мог не рыдать и боялся даже с лучшим другом таким поделиться.       — Ребят, я понимаю, что вам все интересно и любопытно, но не надо лезть в нашу жизнь. Это только мое с Ханом дело и…       — Но ты же в нашу суешь свой нос, — кинул ему в ответ Минхо, что альфа уже не мог сдержать своего гневного взгляда, но, когда вернулся Хан, то перешел на более нежное выражение лица, ибо увидел, что тот в убитом состоянии. Хенджин усадил на свои колени омегу, который не мог смотреть ему в глаза, и посмотрел только в тот момент, когда альфа небольшим движением руки перевел личико к себе.       — Все хорошо, Хан-и, — произнес тот и поцеловал его. У Минхо было огромное желание поймать губами этот поцелуй, а не просто смотреть и завидовать, что не может обладать им. — Я не хочу, чтобы ты плакал, потому что я люблю тебя несмотря ни на что.       — Не говори так, блять… — разрыдался Джисон из-за этого и уткнулся прямо в шею Хенджина, обнимая его двумя руками за шею.       — Извините, но мы отойдем ненадолго… Или даже надолго. Хану нужно прийти в норму, — проговорил Хенджин и ему в ответ только кивнули. Минхо так и провожал взглядом то, как его безответную любовь несут на руках в сторону спальни. И опомнился только в тот момент, когда рука его омеги коснулась его щеки.       — Ты мне изменяешь? — снова резко спросил Сынмин, а удивление на лице Минхо невозможно было скрыть.       — Нет, ты единственный омега, с которым я спал. У меня больше никого не было, — ну хоть где-то Минхо не врал ему. — Может быть, ты мне изменяешь? — Сынмин удивился подобному вопросу еще больше, чем до этого его парень, и замер на месте. — У меня недавно после твоего вопроса было вот такое же чувство внутри. У нас планируются брак и ребенок, а ты подозреваешь меня в таком?       — Извини, котик…       — Все нормально, — произнес тот и завлек в поцелуй Сынмина. Это было не из-за того, что ему хотелось на самом деле поцеловать его сейчас. Было две причины. Во-первых, Минхо хотел его заткнуть, чтобы тот ненароком не ляпнул чего-то еще, а, во-вторых, начал представлять губы Хана, как будто целуется сейчас именно с ним, а не со своим истинным. Минхо целовал глубоко, настойчиво, сладко. Он ухмыляется донельзя самоуверенно, когда, прервав поцелуй, отстраняет лицо и слышит жалобный недовольный стон, видит, как Сынмин неосознанно тянется навстречу, желая его, как высоко вздымается его возбужденный запах. — Ты хочешь этого прямо сейчас, когда твои друзья за стенкой?.. — шепчет в алые распухшие губы, потому что никогда не может прекратить кусать эти уста.       — Ну… — хотел что-то сказать Сынмин, но его прервал этот звонкий стон из спальни, а последующий точно заглушили рукой. — Их же это не смущает…       — Почему все такие извращенцы в последнее время? — задавался этим вопросом Минхо, смотря на то, как Ким не может оторвать взгляда от его движений губ. Ли неспешно принимается расстёгивать мелкие серебряные пуговицы на кардигане омеги, который был надет на его голое тело. Он замирает на половине, возвращая лукавый взгляд к его лицу, чтобы еще подольше протянуть весь этот момент.       — Но ты же сам грубо меня взял, — слишком перевозбужденно смотрит на него Ким, когда Ли не может сдержать сдавленный смешок, — когда Чонин спал на нашем диване в гостинной.       — Нашем?.. — спрашивал Минхо, расправившись наконец со всеми пуговицами на кардигане, стягивая с омеги его, обнажая худые плечи. Кожа у Сынмина тонкая, бархатная, чуть прижмёшься сильнее — расцветёт багрянец. — Он разве не твой? — после этого вопроса припадает губами к хрупкой шее, покусывает кожу, сцеловывает боль, любовно обводя оставленные им метки. Почему он резко стал таким нежным?.. Точно… В голове же именно Хан Джисон, а на заднем фоне его стоны, которые слишком настойчиво пытались скрыть. Зубы едва смыкаются на ключице, сменяясь колкой лаской горячего языка. Ничего не подразумевающий Сынмин сотрясается от предвкушающей дрожи, выгибает спину и сам льнёт ближе. Пальцами судорожно сжимает рубашку Минхо, которую недавно ему выбрал специально для этого вечера, слепо на ощупь пытаясь расстегнуть её. Пуговицы поддаются далеко не в ту же секунду, и сразу же бросает затею, расправившись лишь с несколькими. Отодвигает ворот, мелкими влажными поцелуями ведёт по плечу, подбираясь к уху, прикусывает мочку, игриво скользит языком по хрящику.       — Скоро все у нас станет общим, котик, — голос звучит слабо, срывается на шёпот в конце. Минхо только закрывает глаза, дышит глубоко и часто, наслаждаясь нарочито медленными, поверхностными ласками, мягкими поцелуями в щёки, подбородок, линию челюсти. Он замирает напротив губ. Чуть поддаётся и обводит кончиком языка сначала верхнюю, чертя путь от одного уголка к другому, потом нижнюю, закусывая и вбирая в себя. — А если они закончат быстрее, чем мы, и зайдут…       — Не переживай об этом, — Минхо мгновенно и решительно поднимает Сынмина со стула, усаживая его на себя с раздвинутыми ножками, с силой сжимает пальцы на ягодицах и бёдрах. Ким только вскрикивает от неожиданности. — Они все равно услышат твои стоны и не зайдут, — омега хотел что-то сказать, но Ли жёстко въедается губами в его, насильственно врывается внутрь языком, вылизывает рот, проникает глубже и яростнее. Минхо перестал нежничать, поэтому быстро стягивает джинсы с омеги и переворачивает к себе спиной, уже вытащив из своих член. Сынмин только замирает. Боязливо. Беспомощно. Предвкушающе.       — Ну-у-у, бли-и-н, — тянет тот, давясь воздухом, когда только стоит горячим рукам огладить выступающие позвонки, играючи пересчитать их, постепенно надавливая немного сильнее. — Не играйся! — медленно ладони скользнули вверх и замерли между острыми лопатками. Он касался его ласково и осторожно, даруя мнимое ощущение защищённости и ложное наличие выбора, как будто говоря, что сделает полностью то, что тот хочет. Когда руки застыли на обнажённом теле, молчаливое присутствие на расстоянии в пару сантиметров, глубокие вдохи и выдохи через раз вызвали волну холодных мурашек, окативших от макушки до пят. Ведь в следующее мгновение могло произойти всё, что угодно. — Котик…       — М? — только и вышло из котика, но вместо того, чтобы начать входить в него, он легонько щекотал кожу своими пальчиками, но они быстро и неожиданно исчезли, когда Сынмин из-за неприятных ощущений начал ерзать. — Если не нравится, как я тебя трогаю, то… — ягодицы резко соприкасаются с пахом альфы и Ким замирает, почувствовав, как крепко у того стоит. Между ног становится жарче, хочется ощутить его руки и губы.       — Люблю все твои прикосновения, — Ким вскрикивает от неожиданности, когда альфа запускает пальцы в шоколадные волосы, грубо тянет на себя, вынуждая лечь на него. Сынмин даже ненадолго и забыл, что его истинный по-прежнему в рубашке, но эти мысли уходят, когда горячее дыхание касается его шеи. В таком положении они были секунд десять. Ким закрыл глаза, пока взгляд Минхо был направлен на Хана, который был в одной только футболке и смотрел на такое положение друзей. Ли решил забить на недоумевающий взгляд своего любимого, который уже начал пятиться обратно в комнату, не отрывая взгляда, когда альфа жёстко целует кожу на шее, оставляет кровоподтёки и отметины, завтра обещающие окраситься всеми оттенками фиолетового и лилового. Сынмин шипит и неосознанно дёргается в сторону, открывая глаза, но не успевая заметить Хана, который уже закрыл дверь. — Зачем до крови-то?! — Минхо только примирительно провёл языком по покалывающему следу от собственных зубов, слизывая кровь.       — Я же не виноват, что твоя кожа настолько чувствительна… — в свое оправдание говорит он. Сынмин прогибается, ягодицами вжимаясь в твёрдый член, говоря уже о своем большом желании. — Ох… — тяжело выдыхает прямо в шею, усиливая хватку в районе талии. Но начал неосознанно улыбаться, когда услышал пронзительные стоны, которые срываются с губ Хана из другой комнаты. Первый толчок не приносит ничего, кроме агонии. Сынмин даже не ожидает этого, что-то протестующее и неразборчивое мычит.       — Ну, блять, котик! — злится Сынмин, когда медленно двигаются внутри него, большими ладонями сжимая бёдра до боли. Надрывные стоны рвутся наружу, оглушают, лишают рассудка, потому что сам омега подаётся вперёд и увеличивает темп. Поэтому Ли берёт его с каждым движением глубже и жёстче.       — Я люблю только тебя, малыш, — он выдыхает едва слышно, запрокидывает голову и прикрывая глаза. — Больше никто мне не нужен… — в этот миг нет ничего слаще, чем эти слова на губах альфы Сынмина, которые заставляют его только улыбаться. Знал бы он, что в мыслях у его партнера был совсем другой человек…       — Я тоже тебя люблю, котик, — хрипит тот, слыша сиплое дыхание в ответ, пока у самого чернота перед глазами. Он дрожит, когда уже чувствует разрядку Минхо, но в него не кончают и нет никакой сцепки. Почувствовал только сперму на своей спине. — Но почему?..       — Твои же друзья за стенкой.

***

Воспоминания будут жить вечно, их запах просочится сквозь закрытую дверь и ты будешь задыхаться.

      — Ой, извини, — зашел в ванную комнату Хан, когда там был Минхо в одних спортивных штанах и умывал себя прохладной водой. Хенсоны разрешили остаться этим двоим у них, чтобы так поздно не ехать по темным ночным улицам. — Мне только таблетки взять, — улыбнулся неловко тот и зашел полностью вовнутрь, только когда Ли кивнул и выключил воду. Взгляд альфы так и не мог оторваться от омеги, который даже не делал ничего, чтобы привлечь к себе хоть какое-то излишнее внимание. Минхо всегда сходил с ума только от одного вида Джисона, но когда тот перед ним в домашней одежде, такой уютный и нежный, то хочется только обнять и прижать к себе поближе, но он сдерживает свои желания, с которыми точно ляжет спать. В нем было прекрасно полностью все, но точно не запах Хенджина, который перебивал всю атмосферу. Ли противно было только от осознания, что смешивается вкус Хана не с ним, а с каким-то другим альфой.       — Думаю, что я должен просить прощения, — через пару минут молчаний вышло из парня, что даже его собеседник вздрогнул от неожиданности.       — За что?.. — недоумевал Джисон, даже не успевая еще взять нужные пилюли.       — Не стоило за столом вообще упоминать ту тему про измены. Извини… — на эти слова Хан только откашлялся и положил себе в ладошку нужное количество таблеток. — Я могу понять то, как тебе больно и стремно показывать свои чувства перед кем-то другим, кроме Хенджина… Ты мне веришь? — Джисон кивнул и никак не мог понять, куда приведет этот их разговор. А особенно ему немного не нравится, что Минхо без футболки, а сам он только в одной длинной футболке своего мужа. — Мне тоже сложно раскрывать кому-то свои настоящие чувства. Мы похожи.       — Не особо, — подчеркнул это омега и взял стакан, начиная наливать туда воду, чтобы уже выпить эти злополучные таблеточки. — Ты слишком холодный и такой отстраненный периодически, что я все еще понять не могу, как вы оба сошлись все-таки. Странно, что магия этой истинности настолько крепка. Даже неловко, — после этих слов Хан запил таблетки, осушая почти всю воду из стакана и убирая его на свое законное место. — Я хорошо показываю многим свои эмоции. Просто есть темы, которые не особо хочется размусоливать по сто раз. Тем более для Хенджина это не такая и тяжкая проблема, главное, что мы это оба разобрали. Не вижу смысла впихивать третьи лица сюда.       — Мне вот только одно интересно, — выпалил Ли и словил резко себя на мысли, что слишком долго пялился на ножки Джисона, что тот это заметил. Это плохо, очень плохо. — Если ты изменишь ему еще раз, то Хенджин тоже тебя простит? — Хана это однозначно застало врасплох, что тот с каким-то подозрением посмотрел на альфу его лучшего друга. Это намек на то, что Минхо хочет с ним переспать? И из-за этого так странно смотрел на него, когда тот застыл в удивлении у двери, пока в их гостинной подобным занимались? Омеге придется более глобально покопаться в этих вопросах.       — Еще бы у меня были силы на измены, Минхо, — улыбнулся Хан ему и Ли только погрустнел, томно вздохнув. — Сынмин же тоже тебе не изменит, ибо его и так все устраивает, хоть тот и слишком привередлив во всем, — в ответ омеге только кивали. Минхо было полностью все равно может это сделать его истинный или нет, как-то по барабану. А вот Джисон… Это интересовало намного больше. — После того случая… Думаю, что у нас с Хенджином союз стал намного крепче и меня максимально гиперопекают. Хоть он и знает, что я не буду больше изменять, но все равно ревнует до чертиков и готов держать всех поодаль от меня, — сразу дал понять омега своему собеседнику, что ему ничего не светит с ним. — Думаю, что даже на цепь бы посадил, но в этом нет никакой необходимости. Ну и он очень сильно любит меня, как и я сам.       — А ты не боишься, что можешь умереть после окончания недели? — все еще задавал неожиданные вопросы ему Минхо, что тот не переставал от такого удивляться, но все еще омега держал самообладание.       — Нет, — ответил Хан без раздумий. — Все же и так знают, что я занятой омега с кольцом на руке, — демонстративно показал он его, делая огромный акцент на этом. — Только идиот влюбится в меня или даже в того же Хенджина, ибо и так понятно, что хорошим это не кончится.       — Но если все-таки есть кто-то, кто влюблен в тебя? Что будешь делать?.. — у Минхо настолько сильно сейчас забилось сердце от волнения, как будто он признался в своих чувствах, а не спрашивал чисто гипотетически. Хотя периодически замечал настороженный и презрительный взгляд в свою сторону от омеги. Он, возможно, слишком сильно палится, но в то же время не факт, что будет другой шанс поговорить с Джисоном наедине. Ибо, как тот и говорил, от Хенджина идет максимальная опека.       — Ну… Я бы точно не хотел, чтобы он умер.