Мир без точки доступа

Бакуго смутно помнит целый эпизод череды событий, происходивших в тот вечер. Как он дрожащими руками набрал номер скорой помощи, как мчался вниз по лестнице (прокатившись кубарем на одном из пролетов и набив себе несколько синяков), как уговорил врачей поехать вместе с Изуку. Сейчас он сидел возле двери палаты и ждал, что кто-нибудь выйдет и скажет, что с мальчиком все в порядке. Бакуго скрестил пальцы, уперся локтями в бедра и приложил голову к рукам. Он мог стать причиной самоубийства. Как бы лестно это ни звучало для него, последствия были бы ужасны. Кто же знал, что этот дурак Деку его послушает! Они были знакомы с самого детства, и, сколько Кацуки себя помнит, Деку восхищался им и его причудой. Надеялся, что скоро и у него она появится. Бакуго хмыкнул. Не появилась. Именно поэтому сейчас они оба здесь. Из-за дурацкой случайности, сбоя в системе. Блондин поднял взгляд на вышедшего из палаты врача. Парень откинулся на спинку стула. Он выпрямил спину и вскинул голову — не хотелось, чтобы кто-то подумал, что он убивается из-за этого придурка. — Жить будет? — резко выдал Кацуки, не дав врачу заговорить первым. Тот оборвал себя и кивнул. Он начал перебирать какие-то листы бумаги, которые держал в руках. И которые совершенно не интересовали парня. — Из внешних травм можно отметить… — начал врач, но Кацуки встал и направился к дверям. Мужчина удивленно на него посмотрел, снова прекратив говорить. — Где здесь выход? — поинтересовался блондин и огляделся. — Ага, вижу, — Он обернул голову к врачу, — Передайте этому суициднику, пусть в следующий раз, когда захочет полетать с крыши, сделает это тогда, когда меня не будет рядом.

***

Изуку открыл глаза и не сразу понял, где находится. Он попытался вспомнить, как оказался в больнице, но голова отдавала тупой болью, мешая сосредоточиться. Что он помнил? Он сидел дома и заполнял новую тетрадь о героях, вместо той, которую сжег Бакуго. Пытался вспомнить все, что отмечал раньше, когда по телевизору начали передавать новости о нападении какого-то злодея. Мидория перевел взгляд на экран, и увидел злодея Слизь, схватившего кого-то из мирных горожан. Начали появляться герои, и Изуку сделал пару заметок в блокноте — все, что мог вспомнить. — Кажется, удалось установить личность пострадавшего, — донеслось из телевизора. Парень потянулся к настольной лампе и выключил ее. Сложил тетради в аккуратную стопку и выкинул в мусор ком испорченной бумаги. — Это Мидория Инко. Изуку резко обернулся к экрану и увидел свою мать, пойманную злодеем. Ему хватило нескольких минут, чтобы выбежать из квартиры. Кажется, он забыл запереть дверь. Но об этом он не вспоминал еще долгое время, бегом двигаясь в сторону квартала, откуда вели репортаж. Парень совершенно выдохся, но не сбавлял скорость. Вскоре он добрался до места назначения и попытался протиснуться сквозь толпу. Почему? Почему до сих пор никто не спас его мать? Мидория видел нескольких героев, которые ничего не могли сделать против монстра. Парня охватила ярость. Почему, черт побери, все бездействуют? Практически все присутствующие имеют причуду. Можно взять количеством! Люди, с причудами или без, оставались трусами и наблюдали за мучениями бедной женщины. Дело не в способности. Дело в человеке. — Я не позволю тебе! — услышал он собственный голос, и его тело словно само понеслось в сторону злодея. Мидория слышал крики, предостерегающие его, видел, как отвратительное чудовище повернулось к нему, злорадно улыбаясь. Мать испуганно взглянула на сына, всеми силами пытаясь дать ему понять, что не стоит так рисковать, но ноги сами несли Изуку к монстру. Он помнил, как почти добежал до злодея, как тот поднял вязкое щупальце… И больше он ничего не помнил. Слизь ранил его? Если так, то что случилось с мамой? Ее спасли? С ней все хорошо? Мидория потянулся, чтобы встать, но все его мышцы отозвались болью. Парень рухнул обратно на кровать. Кажется, левая рука была сломана. — Далеко собрался? Изуку только тогда понял, что в палате есть еще кто-то. Он с трудом повернул голову и увидел врача, сидящего за столом. — Как я здесь оказался? — спросил Мидория. Сказав это, он почувствовал себя лучше. Он часто видел в кино, как какой-то герой также оказывается в больнице и не помнит, что с ним произошло. Он задает такой вопрос, и ему начинают рассказывать о том, как он рисковал жизнью во имя добра и получил травму в неравном бою. На какой-то миг Изуку показалось, что его мечты начинают осуществляться, и, может, он все-таки сможет стать героем без причуды. Однако ассоциации, вызванные кино, далеко не всегда имеют места в реальности. — Ты сбросился с крыши. Внутри все резко оборвалось. На Мидорию обрушилась волна непонятных чувств. Страх, перемешанный с отчаянием, словно пробрал его до костей. Он вспомнил. Вспомнил, как поднимался по этой чертовой лестнице. Как говорил с Каччаном на крыше. Как отпустил перила, как его тело словно проткнули тысячи иголок, как судорогой свело мышцы. И вспомнил до смерти напуганного Кацуки, пытающегося его спасти. Мидория издал вскрик и схватился здоровой рукой за голову. Он мог умереть. Просто чудо, что он остался жив. В голове стали крутиться страшные картины. Его мать плачет над окровавленным телом, конечности которого вывернуты под неестественным углом. Толпа учеников, вопреки запрету, глазеет на мертвеца. Вой сирены, люди в белых халатах. О чем он только думал?! Мидория едва не заплакал от нахлынувших чувств, как оно бывает после сильного эмоционального потрясения. Он не мог выбросить мысли о последствиях собственной смерти, которой он едва смог избежать. Виной всему чертова причуда. Мидория решил стать героем и без способностей, во что бы то ни стало. А что, если… — Скажите, — В голосе Изуку затеплилась надежда, — а у меня не было замечено, допустим, каких-нибудь способностей к регенерации? Ведь странно, что я… — Он споткнулся на этом слове, нервно сглотнув. Странно, что я выжил. — Нет, тебе просто повезло, — ответил мужчина. Предсказуемо. — Но чтобы впредь этого не повторилось, тебе придется побеседовать с одним человеком. И да, — сказал врач, указав на небольшую тумбочку около кровати Изуку, где лежал пакет с фруктами, — твоя мать приходила. И он вышел из палаты, оставив Мидорию наедине со своими мыслями. Инко была в порядке, и это заставило Изуку невольно улыбнуться. Парень посмотрел на свою здоровую руку, несколько раз сжал и разжал пальцы. Входная дверь скрипнула, и веснушчатый перевел взгляд на нее. И увидел Бакуго. Тот нахмурился, встретившись взглядом с Изуку, но все равно машинально издал вздох облегчения. — Живой? — бросил он, садясь на кресло около кровати зеленоволосого. — Вроде как, — пожал плечами Изуку и немного поморщился от боли. Наступило неловкое молчание. С одной стороны, Мидория был рад, что Кацуки навестил его, но с другой — если бы блондин не довел его, сейчас Изуку бы здесь не было. Мидория молчал. — Мне не стоило так обращаться с тобой, — тихо пробурчал Бакуго, и веснушчатый едва его услышал. — В смысле… Кто же знал, что ты такой придурок?! Изуку заметил смущение парня, как бы Кацуки ни старался его скрыть. Ему действительно было страшно. У Мидории начали всплывать воспоминания о разговоре на крыше перед несчастным случаем. Бакуго тогда был сам не свой от отчаяния и сожаления за свои слова. — Знаешь, Каччан, а ты изменился… — Мидория улыбнулся и посмотрел в окно. Кацуки передернуло от такого заявления. Звучало даже как-то оскорбительно. Как бы Бакуго себя там ни чувствует, он все равно остается Бакуго: — Ты сильно стукнулся башкой и несешь какой-то бред, Деку. — Как скажешь. Веснушчатый немного поерзал в кровати, меняя положение затекших конечностей и перевел взгляд на Кацуки. Тот шаркнул подошвой ботинка по полу и поднялся. — Прими уже наконец свою судьбу и прекрати творить глупости, Деку, — сказал он, направляясь к двери. — И не смей больше себя калечить. Больше он не обернулся и ничего не сказал. Мидория тоже не стал ему отвечать. Дверь закрылась за блондином, и Изуку накрылся белым больничным одеялом с головой. Я стану героем и без причуды.