Beloved nephew

      — Сейчас, потерпи немного.       — Быстрее, пожалуйста, Гукки! — жалостливо умоляет его Чимин.       — Будет больно.       — Та дава-а-айщ, больно! Очень больно, вытащи скорее!       — Всё, успокойся, всё хорошо, — дядя нежно целует макушку, успокаивая.       — Нет! Ничего не хорошо!       — Такая истерика из-за какой-то занозы?       — Да, блин! Знаешь, как было больно?       Чон заливается смехом, убирая маленькую занозу — причину сей огромной проблемы — подальше от племянника, который осматривает свою ногу так, словно ему оттуда вытащили настоящую пулю.       — Жив?       — Не смешно, — дуется Пак, отворачиваясь.       Чонгук с дурацкой улыбкой снова приблизился к Чимину, нежно поцеловал миниатюрный носик, оставил лёгкие поцелуи на обеих щеках и на надутых от обиды губках, заставляя племянника улыбнуться, а то и вовсе звонко рассмеяться.       — Ну всё, хватит, прекрати! Я же обижаюсь на тебя, Гукки! — Чимин падает спиной на постель под натиском дяди, который продолжал оставлять поцелуи вдоль шеи и ключиц. — Ну ладно, сдаюсь, всё, я больше не обижаюсь!       — Точно? — переспрашивает Чон, задирая футболку и прокладывая дорожку из поцелуев до пупка.       — Точно, всё, мне щекотно, отпусти! — блондин смеётся так мило, завораживающе, что хочется веселить его каждую минуту, лишь бы снова слышать этот прекрасный голос.       Чонгук нехотя отпускает своего любимого, укладывая голову ему на живот. Почувствовав, как племянник запустил свои пальчики в его волосы, поглаживая и оттягивая темные прядки, мужчина промычал от удовольствия, прикрывая глаза и сильнее прижимаясь к нему, сильными руками обхватывая хрупкое тело.       — Мне надо в душ, — тихо, почти шепотом, говорит Пак, чуть подталкивая дядю перевернуться на спину и выпустить его из объятий. — Можешь пока позависать в телефоне.       — Там нечего делать, — тянет Чон, уткнувшись взглядом в потолок.       — Ну, возьми мой, только не скучай, — дверь в ванную закрылась, а Чонгук лениво потянулся за оставленным на тумбе телефоном.       Введя пароль и разблокировав устройство, дядя полистал немного ленту в Твиттере, позлился на всплывшее баннером сообщение от Тэхёна, сделал парочку селфи, обработав понравившееся, и уже хотел было заблокировать телефон, как пришло очередное уведомление. В Инстаграм. Личное сообщение.       Память резко предоставила ему воспоминания про аккаунт племянника и, если раньше он считал это чем-то плохим, то сейчас, встречаясь с Чимином, он готов застрелить каждого пишущего, лайкнувшего или просто посмотревшего на ЕГО любимого. Который, кстати, только что вышел из ванной в одном полотенце.       — Котёнок, — зовёт Чонгук подошедшего к зеркалу парня, явно не скрывая своего недовольства.       — М? Что такое, Гукки? — Чимин крутится около зеркала, подсушивая мокрые светлые прядки и ничего не подозревая о надвигающейся опасности.       — Здесь тебе пришло уведомление в Инстаграме, — парень замер, испуганно глядя на дядино отражение в зеркале. — Тут у тебя, как оказалось, насыщенная жизнь, если судить по профилю. Ты ничего мне рассказать не хочешь?       Пак срывается с места, мужчина мчит за ним. Используя проходные комнаты, племянник удирает от Чонгука по всей квартире, думая где спрятаться и куда деваться, но на ум ничего не приходит абсолютно. Его ловят на кухне, прижимая к стене. Парнишка ещё вырывается, пытается выбраться, только вот Чон ловит его кисти, прижимая их одной рукой прямо над головой.       — Ну так что, есть что сказать? — дядя смотрит в глаза напротив, свободной рукой поднимая опущенный подбородок.       — Да, это правда! — раскаивается парень, нервно закусывая губу. — Я вёл этот аккаунт уже длительное время, ещё до появления в моей жизни Хоби и тебя. Я выкладывал фотографии сам или с помощью Тэхёна и, хоть и редко, но вёл трансляции. Ещё у меня была переписка с одним парнем, о ней я тоже сожалею. Мне очень жаль, что ты это увидел. Когда мы начали встречаться, я больше не заходил туда, честное слово! Я даже забыл о нем, мне слишком хорошо было с тобой, чтобы вспоминать о чём-то подобном.       — Чимин, — Чонгук смотрит на него, в его мокрые глаза, готовые вот-вот слезами проложить несколько соленых дорожек, и целует нежно щеку, а потом и опушённое веко. — Успокойся, я верю тебе.       — Ты правда мне веришь? И совсем не сердишься? — с надеждой спрашивает Чимин.       — Сержусь, и даже слишком. Ты должен избавиться от этого аккаунта, — Пак только согласно кивает и шмыгает носом. — И чтобы больше ты таким не занимался, я ясно выразился?       — Да, я удалю его сейчас же.       — И насчёт той переписки…       — Мне очень жаль. Я был так расстроен, что совершил ужасную глупость, о которой теперь сожалею, — блондин снова опускает голову, сжимая прижатые руки в кулачки. — Я правда…       — Это был я.       — Что?       — Тем человеком, которому ты отправил это видео, был я.       — Но… как? Зачем?       — Чим, я знал про твой аккаунт, — на него поднимают вопросительный взгляд полный непонимания, с просьбой всё рассказать. — Ещё с моей поездки к вам на неделю. Я узнал в последний день, когда вернулся за флешкой и застал тебя за камерой.       — Почему? Почему тогда ты не.? — Чимин явно шокирован, вопросы крутились в его голове, перебивая друг друга по важности. — Ты нечего не говорил моим родителям и не дал мне знать, что тебе всё известно. Почему?       — Мне не нравилось то, чем ты занимался. И я долго думал об этом, но, увы, единственное, чем была занята моя голова в те моменты, это как нереально было бы взять тебя прям там, на трансляции, с какой нежностью твой голос выстанывал бы мое имя и как горячо и влажно было б внутри тебя. Уже тогда ты покорил меня, Пак Чимин, но я просто не мог позволить себе полюбить племянника.       — Гукки, — тянет медленно парень, приблизившись к губам, — тебе ведь понравилось то видео?       — Безумно, — также тихо отвечает Чонгук, накрывая мягкие губы своими, — но ещё больше мне нравишься ты вживую.       — Правда? — наивно и наигранно уточняет Чимин, когда его подхватывают под ягодицы и несут в спальню.       — Чистая правда, — Чонгук укладывает его нежно на кровать, целуя вновь, руками блуждая по обнаженному телу.       — Я же только из душа!       — Мы можем потом принять его вместе.       — Мне нравится эта идея, — подхватывает племянник, улыбаясь, когда притягивает мужчину за шею к себе и вновь крышесносно целует, попутно помогая стягивать с него мешающую одежду.       Чонгук нависает над ним, разведя его ноги в стороны для более близкого контакта. Ведёт ладонями по рёбрам, проходится вдоль бёдер и сжимает ягодицы, вырывая едва слышный стон.       — Хочу тебя, — томно выдыхает Чон, закусывая мочку уха и потянувшись за лубрикантом на тумбочке.       Он откупоривает крышку и смазывает пальцы, в воздухе появился нежный и приятный запах. Чимин тянет дядю на себя, подгоняя от нетерпения, и целует шею, оставляет укусы на ключицах, прикусывает плечи, пока тот пальцами умело подготавливает племянника к своим размерам. Чонгук успевает проникнуть лишь наполовину, вырывая из пухлых губ тихий и протяжный стон удовольствия, когда со стороны дверей послышался какой-то шум.       — Что за херня, мать вашу, тут творится? — злобно цедит сквозь зубы внезапно появившийся Хосок, резко поменявшийся в лице от увиденной картины.