за рукавами

ничего. сплошное ничего. всё та же пустота, идущая рука об руку с сайхарой всё его детство. быстро моргающая с невинным видом, когда в оливковых глазах в очередной раз отражаются озлобленные на всё вокруг лица, а гул в ушах становится громче с каждым криком. маленький сайхара не понимает, почему его родители так часто ругаются, но задавать вопросы он не станет — вдруг они снова будут злиться? впрочем, содержание никогда не имело значения — такой способный мальчик, как сайхара, должен был знать наверняка ответы на всё. он же носитель такой важной фамилии, так зачем ему задавать их вообще? как жаль, что только на это он и знал ответ на самом деле. потому что сайхара шуичи не понимает, почему его родители всегда такие злые, почему взгляд дяди для него похож на отблеск клинка и почему на его коленках постоянно растут пурпурные гвоздики. всё, что понимает теперь шуичи, так это то, что быть сайхарой он не хочет. совсем. впрочем, как и шуичи. впрочем, как и быть. ему всё равно. просто плевать на всё вокруг. окружающие его вещи никогда не будут спрашивать мнения кого-то настолько жалкого и несостоявшегося, как сайхара шуичи, потому что всё вокруг него рушится, рушится, рушится каждый раз, когда он протягивает забинтованную руку и хочет ощутить что-то мягкое и тёплое. шуичи не жалуется — он ничего не трогает снова. не трогает, пока его не попросят. точнее заставят, сверля дыры на месте глаз до тех пор, пока он это не сделает. когда шуичи снова переходит в новую школу, он больше не смотрит в глаза одноклассникам. потому что на него уже уставились тысячи глазных яблок, моргающих чуть ли не в унисон и с любопытством разглядывающих его. по спине вновь проходит табун мурашек и шуичи тихо сглатывает, боясь заикнуться во время приветствия.

***

тепло. тепло совсем не такое, как пишут в учебниках по физике, и совсем не такое, как говорит учительница по изо. тепло совсем не красное, совсем не похоже на солнце и совсем не обжигает. тепло фиолетовое — в этом шуичи уверен. поэтому с каждым годом он всё чаще пропадает где-то в мыслях и сверлит парту. хуже его дяди, конечно, но перед шуичи никогда не стояла цель довести кучу древесины до неуютных ощущений на весь оставшийся день. может, потому что он совсем не был похож на своего родственника, а может потому что эту роль жертвы разделял мальчик из параллели, то и дело забегавший в укромные уголки школы в конце каждой учебной смены. шуичи запоминает карту школы быстрее таблицы менделеева, в который раз отмечая, что гвоздик на руках становится больше и без его собственных стараний. оно и понятно — когда роль твоего палача внезапно забирают какие-то придурки после перевода, потому что ты «похож на извращенца в этой кепке», уже не хватает смелости навредить себе после очередного свидания. и без него руки похожи на сплошное тепло. чем больше шуичи смотрит на лохматую макушку во время перемен, тем больше ему хочется узнать, насколько мягкие фиолетовые локоны и насколько приятно их трогать. почему-то шуичи уверен и без вычислений вероятности на алгебре, что он мог бы трогать их вечно, в очередной раз прижимая к себе плюшевого зайца, когда в квартире наступает гробовая тишина. шуичи не хочет замечать, что каждое одинокое утро становится лучшим, потому что никто не перебивает его мысли о лохматых волосах и вопросах о запахе. ему просто хочется застрять в этих мыслях и улететь куда-то далеко, где они станут явью и где нет спонтанных свиданий с его дружелюбными одноклассниками. чем чаще дядя спрашивает, почему шуичи так не сосредоточен, тем чаще он ловит себя на мысли, что редкие взгляды мальчика из параллели заставляют шуичи нервничать больше, чем расследование о зверском убийстве.

***

скоро пройдёт осень, а шуичи кажется, что прошёл уже год. шуичи умный мальчик, он нехило помогает своему дяде в расследованиях и отлично учится, но придумать, как узнать хотя бы что-то о таинственном мальчике из параллели получается спустя почти целых два месяца. шуичи впервые придумывает, как использовать безразличие к себе в более благородных целях, чем пустое загрязнение раковины да трата воды с бинтами и мазями. шуичи почти не жалеет о последствиях, среди которых затесались осуждающие взгляды и насмешливое шептание, когда он проходит по школьным коридорам. шуичи сомневается в том, живой ли он, если ничего не чувствует по этому поводу, пока не понимает, что он просто привык. и действительно, ничего нового не было, просто стало больше злобных взглядов и синяков на теле. ничего из этого сложностей не вызывает: шуичи давно понял, что чем лучше ты скроешь своё тело, тем меньше будет вопросов и возможностей попасться, когда дело снова дойдёт до запертой ванной с канцелярским ножом в руках, рукоять которого отчаянно напоминает о бывшем однокласснике, мечтавшем полететь в космос, но не сумевшим помочь ему в прошлой школе. шуичи не винит его, нет, это он был виноват в тех проблемах, ровно как и в новой школе. когда над шуичи впервые потешаются сразу две группы отбросов общества, ему кажется, словно его мир заиграл новыми красками. и совсем не потому что голова адски болела весь оставшийся вечер и гудела ещё несколько не прекращая, а потому что оказалось, что волосы мальчика из параллели пахнут сиренью и призрачными нотками винограда. шуичи не обращает внимания на насмешки, в которых слились десятки голосов, потому что перед ним стоит мальчик из параллели. шуичи впервые ощущает эмоции так же сильно, как в детстве, пока перед ним стоит этот низкий мальчик из параллели, в нос попадает виноградная сирень и он готов поклясться, что чувствует всем своим нутром это огромное желание посмотреть в оливковые глаза. взгляд шуичи упирается в пол с такой силой, с какой только мог смотреть на него дядя, пока сиреневые напротив с некоторым сомнением пытаются встретиться с шуичи. тихий голос еле-еле доходит до его ушей, но он отчётливо слышит: «моё имя ома кокичи, а твоё?» и шуичи думает, что это ещё больше нервирует его, чем зверские убийства вкупе со взглядами других учеников. «с-сайхара шуич-чи.» — спасибо ещё раз, что отогнал их от меня, сайхара-кун! — ома улыбается так невинно и искренне, что с-сайхара шуич-чи впервые не беспокоится о своём заикании. все оставшиеся перемены они проводят вместе, разговаривая о банальных вещах во время знакомства, но для шуичи знание о любимой еде кокичи уже открыло кучу путей, о чём мечтать перед сном. уже через неделю шуичи ищет рецепт окономияки.*

***

шуичи никогда бы не подумал, что его вредные привычки помогут ему завести друга. начиная с безразличия к своей репутации и заканчивая неосознанным недоеданием. шуичи думает об этом всё меньше, когда вновь покупает мальчику из параллели виноградную панту в магазинчике напротив школы, когда они вместе пролезают через дырку в заборе и идут домой. сытные обеды в столовой подорожали, так что через время шуичи решает не есть во время первой половины дня вообще. кокичи не согласен, а потому со злым лицом тычет в грудь сайхары и объясняет с умным видом, почему так важно завтракать, будто сам ест не один раз в день. этот хитрый мальчик из параллели ещё месяц успешно скрывает, что сам питается точно так же, отменяя любую пищу во второй половине дня. шуичи впервые приятно чувствовать некоторую вину и видеть чужое злое лицо. шуичи впервые не кажется, что человек перед ним боится за свой статус и положение в обществе. шуичи впервые чувствует, как за него искренне беспокоятся, когда ома хватает его за холодную руку и ведёт к себе домой, где угощает своим оякодоном.* шуичи думает, что он ест божественную еду, пока кокичи смущённо отворачивается от него и моет посуду. лишь через неделю лохматая макушка в удивлении обернётся, узнав, что шуичи пробует оякодон впервые. а ещё через несколько недель шуичи сам потащит его домой, хватаясь за тёплую руку и шагая ещё быстрее. шуичи не имеет никаких доказательств, но он уверен, что чувствовал то фиолетовое тепло, о котором говорил плюшевому зайцу этой осенью. слова о вкусном окономияки согревают сильнее котацу* в начале декабря, когда ветра внезапно начинают гневно завывать и становится так холодно, что кокичи не снимает свой свитер со звёздным небом вообще. традиция водить друг друга в гости каждый день прерывается с началом «этого глупого декабря», так что теперь эти двое едят что попало, глядя на экраны телефонов, чтобы удостовериться, что не схитрили и действительно хорошо поели.

***

всё вокруг расцветает для шуичи белым снегом, когда от морозов у всех вокруг краснеют носы с щеками и он узнаёт, что никому из задир не хочется задерживаться на улице ради «такого неудачника, как сайхара». чем чаще его встречают с объятиями во время переобувания лохматые локоны, тем сильнее шуичи кажется, что всё вокруг нереально. всё вокруг расцветает для кокичи пурпурными гвоздиками, когда он в очередной раз смотрит на своё запястье и тихо шепчет: — зачем? зачем? зачем? если бы ома знал хотя бы одну молитву, он бы молился каждый день, чтобы его родственной душой оказался не сайхара. но ома не знает. у «одуванчика» руки облачены в нежно-фиолетовые рукава свитера, обнимая которыми он спасает сайхару не сколько от холода на улице, сколько от холода в душе. у «колокольчика» руки под утеплённой чёрной формой, под которой никогда не скрывались гвоздики в таком количестве. «колокольчик» не знает, что именно из-за него лохматый мальчик из параллели вынужден каждый вечер обрезать пурпурные гвоздики на запястьях, пока в то же время мальчик из «нашего» класса накладывает на них новые бинты, перед этим уже даже не шипя, пока он обрабатывает новые раны.

***

с приходом такого же внезапного потепления, как и внезапного похолодания, кокичи с дрожью в голосе показывает заросшие гвоздиками запястья и отмечает, что чувствует себя ничтожным больше, чем раньше. шуичи только и может, что успокаивать друга словами об отсутствии вины и гладить по голове. — ты ни в чём не виноват, и твой соулмейт тоже, кокичи. пожалуйста, постарайся не винить себя в этом, ты ведь даже не знаешь, кто это. скорее всего, ты ничего не сможешь сделать даже если узнаешь о нём. наслаждение виноградной сиренью обрывается так же резко, как и уходит фиолетовое тепло из груди шуичи. — ты хочешь сказать, что я бесполезен?! — шуичи впервые пугают сиреневые глаза — что если в один момент он сделает неверное движение и больше на мне никогда не вырастут гвоздики?! даже по грёбанной случайности! я знаю, что я ничем ему толком не помогу, но разве я должен наплевать на него так же, как и ты?! — ома тут же закрывает рот обеими руками. шуичи смотрит на него тем же взглядом, которым на него маленького смотрел дядя и кокичи кажется, что ещё секунда-две и он начнёт шипеть, словно змея, а затем проглотит его, оставив после этого инцидента абсолютное ничего. со времён их знакомства всё поменялось: теперь ома отчаянно прячет взгляд, смотря в пол и ощущая мертвецкий холод на спине от человека напротив. правда вот, сайхара тогда обошёлся лишь табуном мурашек и почти выпрыгнувшим сердцем из груди. всего-то. на крыше тихо. тихо-тихо-тихо, и разрывают эту тишину только такие же тихие извинения.

«простипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипрости»

шуичи пытается проглотить вину, появившуюся так же внезапно, как и этот убийственный взгляд. всё же, он именно сайхара шуичи. вина колким комом застряла в горле, отчего шуичи молча обнимает ому. впервые сайхара делает это сам, а не попадается в объятия «одуванчика». на крыше вновь тихо. шуичи всё ещё не может вымолвить и слова, пока кокичи думает, что нужно было следить за своим поганым ртом — сайхара никогда не говорил о своём соулмейте, но также никогда не говорил, что ему всё равно на того. может, он его уже встретил и они ненавидят друг друга? может, он умер, а может и не родился? может, для сайхары это чертовски больная тема, а кокичи просто взял и ранил его этими словами? сайхара осторожно целует друга в лоб и с усилиями связывает простое: «ты не должен извиняться». ома обнимает его в ответ и приглушённо угукает в ключицу. кокичи боится. шуичи боится. кокичи хочет, чтобы его родственной душой оказался именно сайхара — умный, интересный, добрый и отзывчивый парень, один только вид которого вселяет в кокичи уверенность в желании жить сильнее всех его друзей из интернета вместе взятых. сайхара, касаться которого кокичи хочется каждый день, видеть и слышать которого хочется постоянно, что уж говорить о заботе об этом рассеянном «колокольчике». шуичи хочет видеть в роли своего соулмейта исключительно ому — забавного, милого и умеющего завлечь в разговор любопытного сайхару. шуичи хочет вдыхать виноградную сирень всегда, читать вместе с ним книги и каждый вечер смотреть глупые триллеры, сильнее прижимая к себе лохматую макушку, чувствуя плечом лёгкое подрагивание и тихо смеясь с пугливости кокичи, когда он снова коротко вскрикивает во время очередного скримера. шуичи хочет всегда угощать перед мультфильмами свой «одуванчик» окономияки и слышать положительную оценку именно от него. но эти двое боятся. боятся не оказаться теми, в ком нуждаются оба. боятся показать свою уродливую сторону, боятся, что их отвергнут.

***

через две недели шуичи ещё раз калечит себя, чтобы проверить наверняка свои предположения. на лбу сайхары красуется неприметный пластырь, в то время как на чужой голове расцветает пурпурная гвоздика, которую ома даже не замечает, когда направляется в школу. они пересекаются на второй перемене и сайхара извиняется, что не предупредил кокичи. ома думает, что тот просто проспал и легко верит в его ложь. хочет верить. шуичи же внутри чувствует неизвестно что, когда видит распустившуюся гвоздику на голове, но ничего не говорит кокичи. этим же вечером, сидя за отключённым котацу, сайхара виновато снимает кепку и кладёт на плоскую поверхность. движения бледных рук сопровождаются сиреневыми глазами, в которых пляшут интуитивная тревога и непонимание. ома смотрит с тем же вопросом на шуичи, когда тот указывает на слегка окровавленный пластырь, скрытый ранее синими волосами. тёмное отражение телефона сайхары показывает самого кокичи, на котором всё ещё покоится пурпурная гвоздика. в комнате стоит устрашающая тишина ещё секунды две, пока ома снова не рассекает её тихим шёпотом: — почему?.. — мальчик из параллели смотрит в оливковые глаза, но снова не может прочесть в них ровным счётом ничего.

прямо как в день нашего знакомства.

«простипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипростипрости»

это первое расследование кокичи. он тихо встаёт и садится возле сайхары, дотрагиваясь тёплыми руками до чужого подбородка. — посмотри на меня. — и шуичи смотрит. неуверенно сжимает низ рубашки, кусает губы и не может чётко сфокусироваться на чужих зрачках. уверенно получается лишь снова повторить: — прости. — за что ты извиняешься? — фиолетовые брови ещё больше сводятся в центре лба, когда до ушей доходят эти жалобные извинения. кокичи думает, что его можно причислить к слепым. так долго не замечать, что происходит с твоим другом, общение с которым практически непрерывно, кажется оме чем-то, что он должен был заметить уже в начале зимы. — из-за меня ты сильно волновался и злился на себя. — я волновался, что не смогу помочь тебе, а не из-за тебя. — шуичи виновато сглатывает и смотрит в пол. — посмотри на меня, пожалуйста. — ома выделяет последнее слово и старается говорить мягко-мягко и сайхаре кажется, словно перед ним его плюшевый фиолетовый зайчик. — ты уже молодец, что рассказал мне, шуичи. — ободрительная улыбка успокаивает разбушевавшееся сердце всё больше — спасибо, что доверяешь мне и не боишься сказать. — сайхара думает, что обязан перебить и сказать честно. — я боюсь. — тем более. — по инициативе лохматого, кончики носов сталкиваются — я не могу изменить прошлое, но я могу попытаться помочь тебе изменить будущее. — улыбка кокичи так быстро пускает корни, что даже шуичи не может устоять и уголки губ медленно поднимаются вверх. — давай постараемся вместе? — д-давай. а как? — а как ты хочешь? — ома понятия не имеет, чем может помочь сайхаре, но он сделает всё, что он скажет прямо сейчас. — давай просто… — шуичи смотрит в глаза напротив и думает. думает столько, сколько нужно сайхаре, чтобы найти желаемое среди беспорядка в мыслях — раскроемся друг другу? со всех сторон и со всеми переживаниями. мы оба. — согласен. эти двое смотрят на друг друга ещё пару минут, обнимают головы и касаются лбами. ома и сайхара не имеют доказательств, но оба уверены, что «одуванчик» и «колокольчик» в тот момент наконец потянулись к солнцу.