за рукавами

фиолетовый май встречает жертв голубых слухов с распростёртыми объятиями, нежно лижет солнечными лучами лица и обнимает со спины по окончанию смены, когда эти двое снова пролезают через школьный забор. со времён марта прошло уже 2 месяца, а «одуванчик» и «колокольчик» успели расцвести раньше всех остальных цветов, узнав, что оба в душе кишат гнилью. кто бы мог подумать, что эти двое, что когда-то вынужденно зарастали пурпурными гвоздиками, будут так сильно ненавидеть людей? впрочем, это неважно. важно то, что скоро они будут цвести в одном классе, а пока ома томится в детском доме — недавно переехавшие соседи позвонили в службу опеки и лохматого всё ещё мальчика из параллели наконец забрали. кокичи не особо и жаловался на момент жития с родными родителями, ибо на деле он просто проводил недели дома. он был достаточно самостоятелен и ловок, чтобы достать хоть какие-то продукты. не поверите, но если завести дружбу с бабушками на рынке, помогая им во вторую смену, можно получить неплохие овощи и фрукты, а иногда и что-то более экзотическое. на честно заработанные (почти) деньги ома мог лакомиться и другими вкусностями из магазинов, где подружиться с кассирами было куда сложнее, ведь у тех была своя иерархия на работе, а платить из своего кошелька никому из работников в красной униформе не хотелось. ома не думает, что рассказывать про свою подработку сайхаре — хорошая идея. всё же, будет не очень хорошо, если шуичи почувствует вину за уставшего кокичи, работавшего в два раза больше с появлением их традиции есть друг у друга. оме вполне хватает довольной мордочки напротив, когда он снова подхватывает палочками сладковатый кусочек мяса и отправляет в рот. иногда ома ловит себя за мысли, что он мог бы выучиться на повара, чтобы радовать своего соулмейта ещё большим количеством блюд. сайхара ловит себя на той же мысли во второй половине дня. обсуждения недавно выстрелившей данганронпы по дороге к сайхаре становятся частью их самих, когда они снова обсуждают казнь абсолютного бейсболиста, а грязных слухов за спиной становится всё больше. за кухонным столом сидит всё ещё мальчик из параллели с перевязанными костяшками, а рядом лежат маникюрные ножницы. шум воды из-под крана слегка заглушает их разговор, но шуичи всё ещё может насладиться мягким голосом за спиной. — ты уверен, что воспитатели тебе никак не помогут? — полностью. иначе бы другие дети не ходили так быстро мимо комнаты старших, знаешь ли. — доносится сзади. ома почти не появляется в детском доме и старается приходить за считанные секунды до закрытия ворот, а затем тихо пробираться в спальную комнату, но периодически ошибается и наступает на предательски стонущую доску, снова целый час держа подушки. по крайней мере, так должно быть в теории, но на деле он справляется с этим всего 5 минут, а затем между ним и несколькими парнями постарше происходит очередная потасовка до тех пор, пока это не услышит охранник и не разгонит всех по комнатам, причитая, что отбой был давным давно. — старшие ужасны. — фыркает сайхара, вытирая руки белым полотенцем и поворачивая кран влево. — именно так. и так всегда. каждый раз, когда кокичи снова промазывает и попадает кулаками по стенам, а по его щеке попадают чужие. и каждый раз после этого его синяки заботливо обрабатывают, а он срезает маленькими ножницами пурпурные гвоздики с чужих костяшек и щёк, слегка краснеющих, когда ома случайно касается шеи. ома похвастаться отсутствием красноты тоже не может. зато ома может похвастаться отзеркаливанием привычки сайхары покупать ему панту. теперь в одной мусорке валяется не одинокая фиолетовая банка, а две — рядом с ней ютится жёлтая с изображением дольки лимона.

***

— прости, сегодня не получится, так что и ты не покупай мне, ладно? — лохматая голова виновато опускается вниз и на сайхару снизу вверх смотрят сиреневые глаза. шуичи всё равно покупает виноградную панту и всучивает другу возле школьных ворот. так продолжается до самой осени, но никто особо не говорит об этом. разве что кокичи в первую неделю вредничает и демонстративно не пьёт панту рядом с сайхарой. шуичи кажется, что нужно просто ждать. и шуичи как никогда прав.

***

в руках кокичи крутит причудливый нож с пятиконечной звездой на лезвии у самой рукояти, а сайхара недоверчиво смотрит на переливающиеся блики. — говоришь, взял из дома? — ага. эти придурки ещё ничего не брали оттуда, а ключи всё ещё при мне. — лохматый парень хлопает по карману школьных брюк, из которых слышится короткий звон. — как думаешь, откуда она у твоего отца? — или у матери. — кончик лезвия появляется всего в паре сантиметров от носа шуичи, но почему-то это совсем не вызывает волнения у последнего. — в любом случае, они ей никогда не пользовались, так что теперь эта красотка принадлежит мне! — финка с характерным звуком отправляется в чехол. новый хозяин выглядит так, будто уже придумал кучу всего с её участием, причём планы далеко не доброжелательные. они скрыты среди полевых цветов так хорошо, словно сами имели и лепестки, и корни. в приятной тишине оба думают о применении такой полезной вещи, как нож. — ты сможешь отогнать тех придурков от себя, если используешь финку? — кокичи задумчиво прикладывает палец к губам и смотрит прямо на солнце, а затем быстро начинает моргать. шуичи не уверен, что это хорошая идея, но в войне все средства хороши, а учитывая, что в первую неделю июня нарисуются молодые парочки, ома вполне может получить новый дом и сбежать из этого ада. он давно научился притворяться идеальным, чтобы банально выжить. его соулмейт ничем не отличился в этом, к большому сожалению и удивлению публики, узнай она, что на самом деле происходит за стенами жилья всеми известного семейства. —… думаю, да. они ведь так же нарушают правила, как и я, верно? — злобная улыбка расползается по бледному лицу и весь луг пропитывается таким любимым сайхарой «ни-ши-ши» — даже если они попробуют доложить, нож забрать у меня не могут — своеобразное наследие от семьи. или просто не найдут, если дела будут совсем плохи. да и, будет ой как неудачно, если директор узнает причину запугивания этих бедняжек. — кокичи мастерски заражает шуичи злорадным смехом и они вместе пропитывают растения вокруг своими коварными планами. — что если я присоединюсь к тебе позже? — в смысле? — лохматые локоны забавно перемещаются влево. — ну, например, я мог бы сопровождать тебя по приходу в теремок.* — к чему ты клонишь, шуичи-чан? — их лица подозрительно близко и сайхаре кажется, что ещё чуть-чуть и его сердце сломает пару рёбер. ома разделяет это чувство и лишь закусывает губу в молчаливом желании, перед этим протягивая чужое имя. — что мешает мне взять нож из дома, как это сделал ты? мало кто полезет на двух парней с холодным оружием и мне кажется, что эти придурки будут именно из этих отбросов. — так почему ты не сделал этого, когда тебя снова избили? — чужой голос над ухом заставляет шуичи вздрогнуть и пролепетать тихое: — не знаю. — а кто знает? — перевязанная кисть мягко, но уверенно давит на грудную клетку, заставляя сайхару лечь в зелёный ковёр вперемешку с полевыми цветами. ответа нет. — кто-о? — кокичи мурлычет над самым ухом, опаляя тёплым дыханием. кокичи хочет, чтобы сайхара признался самому себе в этом. — признайся наконец, что тебе всё равно на себя. — всё так же шепчет ома возле худого лица напротив. оливковые глаза похожи на монеты по 1000 йен,* затерявшиеся где-то на верхних полочках бывшего дома омы. — ты думаешь, я не умею анализировать действия? ты не один умеешь расследовать, сайхара-чан. — кокичи нравится видеть, как слегка дёргается кадык шуичи во время сглатывания, когда ома снова растягивает его имя. — как видишь, я вполне могу быть помощником детектива, прямо как ты. кокичи, кажется, издевается. или заботится. а может, всё сразу. кокичи особенный для сайхары. кокичи многогранный, изменчивый и непостоянный. кокичи живой. а ещё кокичи очень умный и хитрый. кокичи умеет дёргать за ниточки, когда это нужно. и кокичи соврёт, если скажет, что не чувствует едкую вину прямо сейчас за это. кокичи знает, что это нужно. кокичи понимает, что раз шуичи когда-то взглянул в глаза страху, то сможет и снова. и шуичи не будет один. поэтому под пристальным взглядом сиреневых глаз сайхара начинает медленно кивать. трава вокруг щекочет нос и ома еле сдерживается, чтобы не чихнуть и не нарушить такой момент. — скажи это вслух. — слегка хмурится ома то ли от желания чихнуть, то ли от недовольства нерешительностью шуичи. кокичи признается себе, что эта черта всё равно чертовски милая позже. тишина. снова тишина. ома хочет злиться, но не может, да и не позволит себе злиться. нет, только не на его сайхару. — мне всё равно на себя. — кокичи слабо улыбается. — ты молодец. — «одуванчик» наконец чихает, издавая тоненький и высокий звук. у сайхары в груди медленно поднимается фиолетовая африка, а «цветочек» перед ним глядишь, и вовсе рассыпется от смущения и хмурой моськи, которую сам же состроил. шуичи так же слабо улыбается в ответ, нервно сжимая траву в ладонях. ома в этот момент срывает колокольчик прямо над сайхарой и протягивает ему. — на, заслужил. — шуичи лишь усмехается и спрашивает: — и это всё? — всё же принимает подарок, который завянет к завтрашнему утру, но он тут же замолкает, получая поцелуй в щёку. — вот теперь всё. из всех звуков на поляне осталось лишь победное «ни-ши-ши» и смущённый писк сайхары.

***

зато «колокольчик» расцветёт на этой неделе, когда на уроке биологии им представят нового ученика в лице «одуванчика». на этих же выходных шуичи посетит новый дом омы и будет с почти тем же стеснением знакомиться с молодой рыжей парочкой, приехавшей из европы. как хорошо, что у сайхары есть такой друг, как кокичи, умеющий вовлечь в диалог любого, даже молчаливого шуичи. мать семейства как-то странно поглядывает на друга своего сына, но ничего не говорит. этой же ночью, разговаривая со своим мужем она спросит: — что думаешь о друге кокичи? на что получит такую же усмешку, которую она издавала ранее сама. — милый и вежливый «друг» — показывая кавычки в воздухе ответит новоиспечённый отец. так они и проведут остатки вечера за разговорами о своём сынишке, затрагивая сайхару. наверное, они так и не узнают о том, как их «хороший» сын замахивался острой финкой на группу старшеклассников, разбежавшихся в разные стороны коридора. о слухе про ненормальность милого и вежливого друга после похожего инцидента тоже. как же вовремя они всё сделали — всего за 2 дня до усыновления кокичи. где-то на крыше эти двое будут скрещивать лезвия, в красках рассказывая о своих победах и чувствуя невероятную уверенность благодаря многообещающим игрушкам. никого из них всё ещё не волнуют слухи, сгущающиеся словно тучи, так что они просто обнимутся снова и обменяются возможностью вдохнуть чужой аромат. пока ома неизменно пахнет призрачным виноградом и сиренью, от сайхары исходит мята и призрачная ежевика.

***

горшочек с мятой на подоконнике кокичи внушает уверенности больше, чем написанная на твёрдую пятёрку контрольная по геометрии. шуши мягко шелестит листьями от ветра из окна, пока шуичи смущённо улыбается во время разговора по видеосвязи от услышанного. «он сразу же напомнил тебя, поэтому я тут же решил, что его нужно назвать сайхарой младшим, но это слишком скучно, не думаешь? так что я назвал его просто шуши.» шуичи наконец пишет на горшке «кико» и смотрит на веточку сирени в нём, не так давно посаженную его собственными руками. шуичи уверен, что лучше утра в комнате, где витает запах сирени, будет только утро со своим другом в обнимку. сайхара хотел бы устроить ночёвку, но он понимает, что скорее всего оме будет необходима ещё кровать, так что придётся лезть в подвал за раскладушкой для себя. шуичи хочет верить, что он откладывает предложение о ночёвке из-за тёмного и пыльного подвала со сломанным выключателем, а не потому что одна только мысль о натянутом сюжете из фанфиков, где им всё же удаётся поспать в обнимку, вгоняет сайхару в краску и заставляет сердце трепетать так же легко, как и в случае на лугу. когда-нибудь сайхара признается.